— Ну да, огромный такой… Я хотела вам помочь, но с лестницы свалилась.

— И вот тогда пришел он.

— Кто? — хором спросили Адель и Марк.

— Бенедикт, — с придыханием ответила Нина. — Он набросился на тех оборотней, с которыми боролись мы, и прогнал их, как будто они были всего лишь какими-то шавками. Мы не могли не пойти с ним, понимаете? От него шел такой запах, как будто он… — Нина не смогла найти подходящих слов.

— Он стал вашим лидером, — помог ей Марк, не слишком быстро волоча вперед бухгалтера.

— Да, — согласилась Нина. — Но прежде чем уйти, он… — она с извиняющимся видом посмотрела на Адель, — он велел Стефе слизать кровь с твоего лица.

— Видимо, чтобы она навсегда уже осталась оборотнем, — пояснил Марк, — попробовав человеческой крови.

— Но она лизнула лишь раз, остальное… Бенедикт…

— Я поняла…, - остановила ее Адель.

— Потом он привел нас к Регине. А она заставила Стефу стрелять в вас! Обещала, что с тобой ничего плохого не сделает. Она имеет над нами обеими какую-то власть, — вытирая обильно текущие слезы, Нина посеменила вслед за ними.

— Наверняка, это все благодаря тем упражнениям, которым она вас со Стефой учила, — с гневом предположила Адель. — Гипноз какой-нибудь. Недаром она никогда не позволяла мне при этом присутствовать.

Нина только кивнула.

— Высшие оборотни умеют подчинять себе, — прохрипел Марк, полупридушенный Бухгалтером, который от слабости уже практически висел на нем. — Регине пришлось поступить несколько хитрее. Мы хоть куда надо плетемся?

— Да, — уверила его Адель. — А ты впереди не слышишь никого больше?

— Только приближающийся инфаркт. Как так выходит, что это тщедушное тельце все тяжелее и тяжелее?

— Давай я помогу, — с готовностью предложила Адель, тут же попытавшись подставить свое плечо.

— Ты себя в зеркало видела? Сама мясцом обрасти сначала!

— Что у тебя все мясо да мясо…

— Ну, я голодный. И пить хочу так, что влагу из воздуха бы фильтровал, как рыбы кислород из воды.

— Прости…

— Я помогу, — вызвалась Нина.

Кое-как они вдвоем доволокли свою ношу до выхода, то есть до прорехи в стене технического помещения в саду Олкиндеров. Чтобы подняться по лестнице, Марк взвалил Бухгалтера себе на плечи. Уже вылезая на поверхность земли, он чуть не отпустил перекладину и не рухнул обратно. Несмотря на погожий денек, в глазах резко потемнело. Однако обошлось.

Оказавшись на земле Бухгалтер воспрял духом. Какие-то силы вернулись к нему. Он сжал руки и вцепился в траву, как будто до конца не веря, что может снова чувствовать ее. Когда Адель с Ниной поднялись наверх, его уже не было.

— Что произошло?! — с ужасом воскликнула Адель, подбежав к неподвижно лежащему на траве телу. Оно не напоминало ни человека, ни какого-либо иного зверя и представляло собой одновременно мерзкое и жалкое зрелище.

— Мы все так выглядим, когда обращаемся? — пролепетала Нина.

— Примерно, — кивнул Марк, — только поанимированнее, поживее.

— Он мертв? — Адель, поколебавшись, ласково дотронулась до распростертого перед ней изможденного и изувеченного тела.

— Он бы все равно скоро снова стал безумным выродком, — безразлично сказал Марк. — Так он хоть немного успел попастись напоследок.

— Да, конечно. Нам нужно спрятать его куда-нибудь и вызвать помощь, — вздохнула Адель. — В дом, наверное, идти не стоит. Вернемся к нам и позвоним оттуда?

— Да, ох, — Марк с трудом поднялся на ноги.

Мик очнулся в темноте, лежа лицом вниз на холодной и твердой поверхности. Голова раскалывалась, но в памяти осталось четко все вплоть до того момента, как эта темнота сомкнулась вокруг него. Надо полагать, по чьей-то злой воле теперь он находился в совсем другом месте. Но как его умудрились протащить в бессознательном состоянии мимо стольких хорошо знакомых с ним людей?

Поднимаясь на четвереньки, он случайно коснулся рукой какого-то предмета, тут же нашарил его и схватил. Это оказался очень неплохой фонарь. Достаточно мощный луч света, разрезал темноту. Вставая, Мик осветил стены длинного и очень узкого коридора. В ширину он, должно быть, был не больше метра, зато в высоту метров пять. Позади он быстро заканчивался тупиком, так что оставалось только идти вперед.

Двигаясь вдоль стен, Мик гадал, для чего кто-то мог захотеть поместить его в это странное место. В бессмысленный коридор без каких-либо дверей, в совершенно пустую вытянутую коробку, выложенную отшлифованными каменными плитами. При этом фонарь практически вложили ему в руку и полностью освободили его карманы от собственных вещей.

Добравшись до противоположного конца коридора, он получил возможность повернуть налево или направо. Но конец правого пути Мик видел уже отсюда — очередной тупик. Левый вариант через пару метров заворачивал снова влево, туда он и направился. Пройдя по этому коридору до конца, свернул направо, чтобы снова упереться в стену. Не веря глазам своим, он ударил кулаком по камням.

— Такого не может быть, — тихо сказал себе Мик. — Где-то здесь должен быть выход.

Он начал внимательно осматривать стыки плит, пытался уловить движение воздуха или хоть какую-нибудь разницу в покрытии стен, ища в них замаскированную дверь. Осветил потолок и верхние части стен, на сколько это оказалось возможно. Но не заметил ни одной подсказки. Медленно продвигаясь в своих поисках назад, он добрался до первого длинного коридора и зашел в правый тупик. Там на стене, так что ее нельзя было заметить, если не дойти до конца, была надпись красной краской. "Признайся", — прочел Мик.

— В чем, черт возьми, вы хотите, чтоб я признался?! — на секунду потеряв самообладание, выкрикнул он.

— Кто здесь? — ответил ему испуганный девичий голос.

Мик напрягся, это был знакомый голос. Имя вертелось на языке.

— Анжелина, это ты? — вспомнил он.

— Я-я, откуда вы меня знаете?

— Я — Мик, помнишь меня, мы вчера разговаривали с твоим отцом, когда ты пришла домой.

— П-помню, вы из полиции, да? Тогда зачем вы меня сюда притащили? Что вы от меня хотите?!

— Боюсь, я такой же узник здесь, как и ты.

— Нет, — он услышал, сдавленные рыдания за стеной.

— Не бойся, мы скоро выберемся отсюда. А пока скажи мне, где ты находишься? Это похоже на узкий коридор?

— Я-я-я не знаю, я ничего не вижу!

— Пошарь на полу вокруг себя, там может лежать фонарь. Ты не двигалась с тех пор как очнулась?

— Н-нет. — Долго Мик слышал за стеной только всхлипы. — Н-нашла. Господи, что это?!

— Что, что ты видишь?!

— Они… они меня замуровали! — дальше последовали только рыдания, через которые Мику пришлось пробиваться.

— Опиши….слышишь меня?…опиши это помещение.

— Нечего описывать! — сквозь плач, проговорила Анжелина. — Очень маленькая пустая комната. Я не хочу это видеть, я хочу домой!

— Анжелина?!

— Папа? Папа, вытащи меня отсюда!

— Ты в порядке, детка? Не ранена?

— Нет…

— Рик, ты нашел фонарь? — прокричал Мик. Голос истоковца звучал глуше, и он предположил, что тот находится с другой стороны от маленькой комнаты Анжелины и, возможно, всего лишь через стену от длинной части коридора. — Опиши, где находишься!

— Узкий коридор, — начал Рик, его стало лучше слышно, когда полицейский обошел угол, — загибающийся с одной стороны. Здесь, откуда я могу вас слышать, совсем как щель, приходится идти боком. Другая часть пошире. Никакого освещения, ничего. Что это, по-твоему?

— Я думаю, мы в лабиринте, — предположил Мик.

— Под твоим домом? Но он же завален, ты сам говорил.

— Может, не весь и есть другой вход. Каменные плиты, которыми тут все облицовано, точно такие же, как в том помещении, что мы нашли с Адель. Ты нашел какую-нибудь надпись, где-нибудь на стенах?

— Да, написано "признайся". У тебя тоже?

— Именно.

— Тогда понятно. В этот же чертов лабиринт приходят, чтобы найти свою душу, верно? — закричал Рик в потолок. — Ты хочешь, чтобы мы признались, да?! Покаялись в своих грехах?!

— В лабиринте? Мы что, в этом поганом лабиринте? — раздался голос с другой стороны от Мика.

— Эльсон? — узнал тот.

— Кто там? — спросил Рик.

— Это Эльсон, — пояснил для него полицейский. — И один из немногих оставшихся от старого состава клана волков. Эй, Эльсон, у тебя тоже есть надпись "признайся"?