Глава 9 Дилан

Нельзя останавливаться. Если я это сделаю, она начнет расспросы. Плюс волнение перед съемкой, и что касается этой ночи, у меня пока нет никаких планов. Джемма не может плыть по течению, ну а я, несмотря на все мои недостатки, в этом эксперт.

Единственный раз, когда я остановился и поставил на землю ноги - это когда мы добрались до места назначения - до частной взлетно-посадочной полосы. Джемме потребовалось три секунды, чтобы спрыгнуть с байка, снять шлем и начать лекцию о том, почему это плохая идея.

- Где мы? Это взлетно-посадочная полоса? Я не могу поехать в Вегас, Дилан. Я еще должна составить отчет и, вообще, я одета в свою рабочую одежду. Я не могу поехать в Вегас в таком виде.

Я не спешу слезать с байка, и когда смотрю на её тревожное лицо, панику и беспомощность, почти сожалею. Но не о том, что собираюсь увезти её в Вегас, а о том, что она не может позволить себе расслабиться.

Я машу стюарду, который ждет у одного из ангаров. Он кивает в ответ. Мы понимаем друг друга, так как импровизированные поездки - моя привычка.

- Я попрошу отель подобрать кое-какие вещи для тебя, они обычно неплохо с этим справляются.

- Здесь даже нет самолета, - продолжает она все более высоким голосом, - мы не можем ждать...

Ее перебивает рев двигателя самолета, вырулившего из ангара и направляющегося к нам. Она смотрит на меня взглядом проигравшего и закрывает лицо руками.

- Джемма, - говорю я. - Эй. Посмотри на меня. Это на одну ночь. Выпьем по стаканчику, сыграем пару партий, а потом пойдем спать. Это все. Всего лишь час полета, так что у нас будет предостаточно времени, чтобы вернуться, позвонить и сказать, что мы будем в ...

- В десять утра, - тихо произносит Джемма, обдумывая все. Вздыхает. - Хорошо. Но ты должен пообещать мне, что все так и будет.

- Конечно.

Она с недоверием смотрит на меня.

- Я серьезно. Никакой выпивки. Ничего безумного... непредсказуемого... дикого... ничего. Ты несешь полную ответственность. Обещай мне.

- Да. Я несу ответственность. Я обещаю, - говорю я сквозь смех.

Через секунду мы уже поднимаемся по трапу, кивая в знак приветствия чопорной стюардессе.

- Добрый вечер, Мистер Марлоу.

- Привет, Рэйчел. Это Джемма Кларк. Моя... коллега.

- Привет, - говорит Джемма, смутившись, и впервые я действительно понимаю, насколько она не привыкла к светской жизни. Мы заходим в салон и садимся напротив друг друга на роскошные сиденья.

Пока мы еще не взлетели и не заказали пару крепких напитков, не договорились о гостинице в Вегасе, она откидывается на спинку сиденья и перестает оглядываться в поисках выхода. Пока она смотрит в окно, я пользуюсь моментом, чтобы реально оценить, насколько она красива. Я могу назвать дюжину актрис, которые убили бы за такие завораживающие глаза, как у нее, за такие чувственные губы, которые выглядят словно мазки кистью - черт, большинство мужчин убили бы за такое лицо.

Я потягиваю виски, и вдруг неосознанно говорю вслух свои мысли:

- Одни женщины обладают такой красотой, которая сражает наповал, и вскоре она начинает угасать. У других женщин внешность не кажется такой ошеломляющей, но при определенных обстоятельствах захватывает дух. Есть женщины, красоту которых постигаешь длительное время, и когда это свершится, это уже навсегда. - Она переводит взгляд с окна на меня. - А в тебе... в тебе есть все. И каждый вид прекрасен.

Она на секунду задерживает на мне взгляд, слегка дрогнув губой. Я бы не заметил этого, если бы не так пристально изучал ее губы. Затем она закатывает глаза и ставит свой напиток на поднос.

- Этот сыр слишком твердый для этого вина,

Я засмеялся и отвернулся.

- И правда, ты не от мира сего.

- Что это значит? - спросила она.

- Ничего. Я просто думал, что тебе нравится кино, как большинству, кто работает в Голливуде.

- Я ничем не отличаюсь от других.

- Так почему же я чувствую себя обычным Джо, когда я с тобой? Большинство людей относятся ко мне либо как к хрупкой вазе, либо как к королеве Англии.

- Твоя задница еще не болит от этих поцелуев?

- Да, - засмеялся я и отпил ещё глоток виски. - Так и есть.

Мы оба смотрим в окна, хотя я только притворяюсь и подглядываю за изменениями на её лице, будто облако немного приподнялось, и она позволила показать что-то более глубокое.

- Я люблю кино, - сказала она, все еще глядя в окно, - я просто думаю, что актеров переоценивают.

Она поворачивается и, замечая мои приподнятые брови, нервно смеется.

- Я имею в виду... я не говорю, что играть легко - и я знаю, это важно. Дело в том... - Она оглядывается, раздумывая, что сказать, потом замечает, что я жду, когда она закончит фразу и немного расслабляется. - Мой отец работал на съёмочных площадках, проектировал и строил красивые, удивительные вещи. И я проводила много времени на съёмках. Я прекрасно понимаю сколько талантливых людей участвуют в создании великого фильма: сценаристы, кинооператоры, редакторы, костюмеры, электрики, гримеры, реквизиторы, ассистенты режиссера - я могу перечислять вечно. Да, в кино много артистизма, но и тяжелой работы тоже хватает - но только актеры получают всю похвалу.

- С этим не поспоришь. Хотя актеров тоже критикуют.

- Конечно, я знаю. Но то, как люди говорят об актерах… - произнесла она, наклоняясь вперед и разводя руками, - можно подумать, что они выдумывают прямо во время съемки. Будто именно они «создают» своих персонажей и импровизируют.

- Согласен.

Вдруг она смотрит вниз, как будто ловит себя на том, что слишком разоткровенничалась, и ей становится немного стыдно.

- Извини. Ты не тот человек, которому я должна говорить такие вещи.

- Нет, думаю, ты абсолютно права.

Она потягивает вино и отводит взгляд, словно хочет сменить тему.

- Но, - продолжаю я, - я по-прежнему ничего не понимаю.

- Что?

- Ну, если ты так любишь кино и, очевидно, много о нем думаешь, почему ты работаешь в финансовом отделе? Это всё равно... не знаю... всё равно, что работать на фабрике вилок, потому что любишь еду.

Она ставит пустой бокал, и через несколько секунд появляется Рейчел, чтобы предложить снова наполнить его. Готов поспорить, что Джемма уже собралась сказать по умолчанию «Нет, спасибо», поэтому я быстро допил свой виски и попросил повторить для нас обоих.

- Я отлично считаю, - произнесла Джемма, пожимая плечами с легким разочарованием в голосе.

- Ты хороша во многом, - сказал я, замолкая, в надежде, что она сама заполнит пробелы.

Наши напитки подоспели, и Джемма вздыхает:

- На самом деле... бухгалтерия - не моя настоящая любовь. Я хотела стать писателем. Я работаю над одним сценарием уже несколько лет. - Она отворачивается, будто это самый постыдный ее секрет, который только можно рассказать.

- Вау! Серьезно? Это потрясающе. Я впечатлен.

- Серьезно? Ты возможно еще больше впечатлишься, когда узнаешь, что в ЛА каждый, включая их собак, работает над сценарием.

- Да, верно, но ты достаточно умна, чтобы понять, как написать что-то приличное, и достаточно сосредоточена, чтобы довести до конца. О чем он?

- О, нет. Я итак уже лишнего наговорила.

- Да ладно тебе. Расскажи! Я актер, может смогу чем-то помочь. Я прочитал такое количество сценариев, что можно заполнить библиотеку или вытереть каждую задницу в Америке, если их качество стоило того.

Её щеки порозовели, и она стала избегать смотреть мне в глаза.

- Я не могу объяснить, слишком сложно.

Я развожу руками и пожимаю плечами.

- Это не Европа - если ты не можешь объяснить несколькими фразами, ты ничего не добьёшься. Попробуй, по крайне мере.

Джемма делает глоток вина и качает головой. Я смотрю на нее, посылая телепатические сигналы, что я не сдамся, пока она не расскажет мне. После нескольких вздохов, она все же сдается.

- Это глупо... я просто делаю это для удовольствия, я не ожидаю, что из этого что-нибудь выйдет. Это... - Джемма начала сканировать мое лицо на наличие признаков заинтересованности, и как только она удовлетворилась, продолжила. - Это о молодом человеке, у которого умерла жена ... оставляя его в жуткой пустоте... и о том, как он пытается исправить свою жизнь, чтобы двигаться дальше. Это немного необычно, я думаю.