Коснувшись груди, вальравн сделал изящный поклон сеньору. За высокопарным жестом как будто затаилась улыбка.

— Сир. Твоя мудрость поистине восхищает.

Метла Волн неспешно бороздила речную гладь в густом белом тумане. Кормчий-варсел держал курс к чужим берегам по ведомым ему одному ориентирам. Как и описал ему Ансельмо, корабль повернул у пролива Святого Георга, чтобы войти в эстуарий реки Шур в землях, по-видимому, принадлежащих королевству Уэссекс. Когда от широкого русла ответвился рукав, рулевой двинулся на юго-запад, и судно начало свой тягостный путь сквозь молочную дымку без малейших опознавательных знаков.

Склонившийся над путевыми записками монах обустроил себе уютное место у борта. Стоял день, и изумрудные тени призраков растворились с рассветными лучами, а пламя в железных чашах погасло. Подкравшееся одиночество Йемо отгонял вычиткой старых записей и летописанием последних приключившихся с ним событий.

Тут холодный ветер принёс еле слышный напев, в котором мореход расслышал человеческий голос. Вторя мерному шуму течения, скрипу корабля и шуршанию паруса, мелодия лилась всё громче и отчётливей. Ансельмо ринулся к носу. Во мгле показался небольшой старый пирс в камышах. Там весело пел незнакомец режущим ухо голосом:

Человечек в остроконечном капюшоне со страху выронил камышовую удочку, завидев подошедший диковинный корабль. За рулём стоял единственный член экипажа — парнишка в рясе. Он невесть как остановил судно прямо напротив причала, и до рыбака донёсся звонкий крик:

— Добрый человек, я ищу замок короля Эдгара! Там ещё дозорная башня, её видно далеко в долине!

— Ась?! — карлик подскочил с зада на пухлые ноги, ладонь с любопытством оттопырила большое ухо. — Самок островной гагары? И ещё вина с молоком ослиным?

Махнув рукой, юный капитан спрыгнул вниз на палубу, и вскоре рыбака едва не пришибло переброшенными через воду длинными мостками, по которым Ансельмо с большой осторожностью перебрался на берег. Ворча, малорослый незнакомец подхватил с земли сеть и, даже не обернувшись, припустил полем наутёк.

— Стой! — Йемо побежал следом. — Я просто ищу замок! Я обычный заплутавший перегрин!

Запыхавшийся беглец остановился. Наконец путник разглядел в нём крестьянина в бесцветных, много раз латанных обносках, войлочных сапогах и поеденном молью меховом жилете. Но стоило недружелюбному лицу показаться за капюшоном, как юнец осёкся.

— Балор?

Совершенно немыслимо на Ансельмо глядела безобразная голова фомора, вот только теперь она, живая, сидела на короткой шейке и потеряла в размере раза в три.

— Я такого не знаю, — отрезал карлик, покосившись поросячьим глазом под раздавшейся бровью. — Чего тебе, молокосос?

— Ты Балор! Или похож на него, как близнец. — Йемо упрямо скрестил руки. — Прости, что не дал тебе порыбачить. Клюнул кто-то?

— Кусок коряги, ржавая подкова, пустое гнездо кряквы да полудохлый малёк, — пробурчал мужичок, тряхнув сетью, полной речного мусора. — Лучший улов за эту неделю.

— Послушай, здесь есть большой каменный замок с высокой башней?

— Это как поглядеть. В пустом поле и трухлявая мельница на пригорке сойдёт за крепость с бастионами.

— Я ищу королевскую резиденцию с высокими каменными стенами, куда ведёт, по крайней мере, одна известная дорога, — раззадорился путник.

Карлик, чья подозрительность сменилась интересом, окинул нового знакомца взглядом с головы до ног:

— Предположим, я видел за лигу отсюда груду песчаника, которую ты зовёшь замком.

— Ты отведёшь меня? — карие глаза блеснули надеждой.

— Смотря, чем ты мне отплатишь, — рот ещё больше скривился в щербатой улыбке. — Говорю сразу: деньги и ценные металлы не беру.

Ансельмо опешил. Складывалось впечатление, что младший братец Балора — или кем бы он ни был — попусту дурачит его.

— Что же ты хочешь?

— Хоть улов мой выдался богатый, кой-чего в нем не хватает, — коротыш развернул сети, изучая капающее илом барахло. — Нет ни одной гальки! У тебя не найдётся кругленького камушка? Я бы взял.

Монах глянул под ноги, но весь берег как назло замело снегом. На миг в голову закралась мысль, что бесовская сила нашептала этому малахольному о руне. Пока Йемо терзался сомнениями, рыбак вновь закинул садок на плечо и посеменил восвояси.

— Погоди!

Тело бросило в жар. Перед глазами встал образ Лало, которая одна с проклятым Стюром и толпой других неблаговидных мужиков отправилась в плену неведомо куда. Настигнув карлика в два прыжка, Ансельмо силком вложил в ручонку тряпичный мешок с длинным шнурком. Пощупав содержимое, хитрец расплылся в ухмылке, но плату у него живо отобрали.

— Ну уж нет, Балор, — монах надел шнурок на шею, а камень спрятал подальше под рясу. — Сперва я хочу увидеть замок и убедиться, тот ли он, который я разыскиваю.

— Так пошли, дружок, — подмигнул чудак, повернув к заснеженной равнине. — Впереди трудный путь.

В середине дня над скалой Кэшел разошлись свинцовые тучи. Белокаменный замок, словно божьей благодатью, озарило бледно-золотистыми лучами. С крепостных стен опустившийся в поле туман представлялся стражникам дивной молочно-белой гладью. Но она же вселяла тревогу, ведь лагерь Дал-Кайс напрочь исчез из виду, а перемещения врага за стенами не отследил бы и самый зоркий караульный. С противоположной лагерю стороны, где ошивалось меньше всего народу, к самой твердыне по крутому утёсу подобралась небольшая группка людей. Из мглы, неся двоих в когтистых лапах, выпорхнула исполинская чёрная птица. Парой мощных взмахов она перемахнула через величественную стену, не подняв ни малейшего шороху.

Схваченных за шкирку Махуна и Бреса сбросили на землю под головокружительно высоким порталом с надстроенной над ним башней. Ступни гулко ударились о гладкий гранитный настил. Стараясь не создавать эха, запрокинувшие головы соратники осмотрели заострённую арку, такие же ниши и бойницы с внушительными и суровыми каменными украшательствами. Зодчий подошёл к строительству с размахом. Упав с такой стены, не выжил бы ни один счастливец, что сильно опечалило риага. А вот северянин, ухватившийся за латный сапог вальравна, спустился с высоты без всяких последствий:

— Наверху всё тихо. Мы с вороной двинем вперёд, расчистим дорогу.

— Не отставай, сир, — подхватил вальравн. — Но не шуми. Залы и галереи тут возводились очень хитро. Проронишь слово в одном конце — в другом его непременно услышат. Знатно усложняет тайные вылазки и придворные сплетни.

Новые друзья Махуна побежали вперёд сквозь портал, за углом раздался первый лязг стали и приглушённый хрип зажатых ртов. Пустившиеся следом гэлы минули приваленные к стенам трупы. Вид мертвецов как будто не пробудил в Бресе ни малейшего удивления. Риаг же поразился быстроте, с которой действовали невидимые для противника убийцы. Так они петляли внутренними и наружными коридорами, пока прекрасно ориентирующиеся в замке проводники не вывели группу к вратам донжона. На подступах к главному зданию на каждом углу появились христианские кресты и изваяния. С высоких постаментов вниз снисходительно глядят святые отцы с посохами и в литургическом облачении, крылатые ангелы, отцы и матери семейства в нимбах, мраморных шелках и доспехах.

Почти поравнявшихся со спутниками гэлов остановил грузный топот и громыханье лат впереди. В открытых дверях показался отряд тяжёлых копейщиков. Поверх широких нагрудников и кольчужных юбок струятся длинные полосатые плащи с бело-красными и сине-жёлтыми цветами Эоганахтов. Головы одних скрыты в тени матерчатых капюшонов, другие облачены в кольчужные и носят глухие чеканные маски, что повторяют форму губ и носа. Однако больше всего приковывают взгляд раскинутые крылья за спинами витязей. На закрученные кверху пластины насажены длинные лебединые перья, выкрашенные по краям золотистым.