Поиск
‹1960›
* * *
Сколько я должен страдать,
чтоб не отвергли, виня?
Сколько я должен рыдать,
чтоб услыхали меня?
Сколько бежать от узды,
чтоб отдохнуть хоть чуток?
Сколько принесть мне воды,
чтобы мне дали глоток?
Сколько мне песен пропеть,
чтобы запел и другой?
Сколько тревожиться впредь,
чтоб у других был покой?
Чтобы, прощаясь с судьбой,
молвить без всякого зла:
— Жизнь, я доволен тобой!
Жизнь, ты прекрасной была!
‹1964›
ЖИЗНЬ
Коль захочу, вступлю я в волчью стаю
И буду жить в лесу, как волк.
Но верным псом твоим опять я стану
И верно свой исполню долг.
Я буду кости греть под солнцем красным,
С высокой крыши зарычу.
И стану я судьей твоим пристрастным,
Чтоб отомстить, коль захочу.
Коль захочу, вломлюсь, забыв о страхе,
К богам, в приют их неземной.
Коль захочу, то приколю к рубахе
Луну с кулак величиной.
Коль захочу, то подружусь хоть с чертом —
Смущенным душам на беду —
И миру возражу в порыве гордом,
Шутя на эшафот взойду.
Приму и крест. Пойду по суховею,
По долам края моего.
Но что необходимо — то имею.
А сверх — не надо ничего!
‹1967›
СТРЕМЛЕНИЕ
Впереди опять дороги,
Снова горы впереди.
В сердце новые тревоги —
Сердце прежнее в груди!
Как вначале ты храбрился,
Лихо крыльями махал!
Но ведь то, к чему стремился,
Ты, достигнув, потерял!
Пламя страсти потушила,
Став реальностью, мечта.
Покоренная вершина —
Разве это высота?
Значит, снова за горами
Горизонт твоей мечты:
Разве пламя — это пламя,
Если в нем не вспыхнешь ты?
Разве требует награды
За победу
гордый дух?
Разве может слово правды
Быть не высказанным вслух?
Разве небо — это небо,
Если в небе не летать?
… Как прекрасно и нелепо —
Обрести, чтоб потерять!
В сердце новое волненье.
В мире буйствует апрель.
Цель — порой само стремленье
В большей степени, чем цель.
‹1970›
* * *
Последнее стихотворенье
Свое — никому нарасхват!
Так пулю, попав в окруженье,
Себе оставляет солдат.
И я называюсь солдатом
И не покоряюсь врагу.
Последняя пуля — стаккато,
Ее для себя сберегу.
И солнце мое — песнопенье,
Во тьму переходит — любя.
Последнее стихотворенье —
Последняя пуля — в себя.
‹1974›
ЮРИЙ АНКО{166}
(1931–1960)
С эскимосского
ПАРТИЯ ЛЕНИНА
Наша земля холодна, словно лед,
Ей мало отпущено теплых дней,
Но любит, как сын, эту землю тот,
Кто родился и вырос на ней.
Не бойся тьмы! Чтоб в дороге помочь,
Чтоб нам в торосах навек не уснуть, —
В полярную непроглядную ночь
Партия Ленина осветит наш путь.
Чтоб ветер снегом нас не занес,
Чтоб лед не сковал нам навеки глаз, —
В полярную стужу, в лютый мороз
Партия Ленина согреет нас.
Партия нас оградит от беды,
Для партии — невозможного нет:
Партия скажет — и тают льды,
Партия взглянет — и всюду свет.
Партия скажет — и счастье придет,
Партия взглянет — заря горит…
«Спасибо!» — наш эскимосский народ
Партии Ленина говорит.
‹1959›
ВИЗМА БЕЛШЕВИЦ{167}
(Род. в 1931 г.)
С латышского
ЧЕРНЫЙ ВЕЧЕР
Мрак наполнен горечью пахучей,
Вздохи листьев… Увяданья грусть…
Знаешь что? Наверно, даже лучше,
Если губ твоих я не дождусь.
Может, лучше тропкой одинокой
В спящей роще не бродить вдвоем…
Вечер слишком черный и глубокий, —
Вдруг и ты со мной утонешь в нем.
‹1955›
АЛЫЕ ПАРУСА
Памяти А. Грина
Каждый знает, что они когда-то
Выплывают из костра заката.
Не считала я одна часов
В ожиданье алых парусов.
Как-то в грустный одинокий вечер
Мачты брига вспыхнули далече.
Парусов алеющий цветок
В море света потонуть не мог.
Плыл ко мне он… Волны зеленели,
Как зеленые колокола звенели,
Только бриг свернул внезапно прочь
И ушел в синеющую ночь.
Паруса погасли. Боль застлала
Зренье мне. И мне понятно стало:
Оттого их поглотила мгла,
Что поверить в них я не смогла.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: