Светящиеся стрелки моих часов показывали двадцать минут пятого. Я находился в шахте уже более двух часов. У меня осталось пять сигарет, свет фонарика тускнел. Пытаясь продлить его жизнь, я выключал его через каждые пять минут. До меня не доносилось ни единого звука, и я начал дремать. Стараясь не уснуть, я сосредоточил все свое внимание на тлеющем кончике сигареты. Чтобы как-то защититься от крысиных зубов, я обвязал шею носовым платком. Мне удалось немного преодолеть ужас, а может, я просто устал бояться? Есть какой-то предел у страха, возможно, я его уже достиг после часа пребывания под землей. Но в то же время совершенно утратил надежду выбраться из этой тюрьмы. Моим единственным желанием было убить крысу раньше, чем она расправится со мной. Больше я ни о чем не думал.

Два часа тянулись, как два месяца. Мне ничего не оставалось делать, как только курить, смотреть в темноту и прислушиваться. Медленно ползли стрелки часов. Снова послышался шорох. Я бросил в крысу камень и отогнал ее. Меня беспокоило, что батарейка фонарика на исходе. Я выключил его и посидел некоторое время в темноте. Глаза мои закрылись, я задремал…

Вдруг что-то зашуршало. Я зажег фонарик и увидел крысу, которая кралась ко мне, прижимаясь к земле.

Свет обратил ее в бегство. Я взглянул в сторону туннеля и увидел теперь вместо одной пары глаз три-четыре пары светящихся точек. Эти твари расположились передо мной полукругом. Я крикнул на них, но они даже не шевельнулись. Я швырнул в них горсть камней. Они исчезли, но тут же появились снова, уже немного ближе.

Я опять крикнул. И тут мне показалось, что я схожу с ума: я услышал свое имя:

— В-и-ик!..

Встав на колени, я прислушался. Почудилось, или меня действительно кто-то позвал?

Мой ответный крик громовым раскатом разнесся по туннелю.

— Вик! Где ты?

— Я здесь!

От радости я забыл о крысах и кричал, как сумасшедший. Вдруг один из грызунов бросился на меня, его зубы вцепились в платок на моей шее. Я дико завопил от ужаса и схватил тварь. Острые, как бритва, зубы впились мне в руку. Обезумев от боли и еще больше от страха, я изо всех сил сдавил тело крысы так, что хрустнул позвоночник. Содрогаясь от отвращения, я отшвырнул от себя это мерзкое порождение подземной жизни.

— Вик!

— Я здесь! — хрипло крикнул я.

— Это я, — отозвалась Паула, и в конце коридора блеснул далекий свет.

Никогда еще я так не радовался человеческому голосу.

— Осторожнее, смотри под ноги! Здесь полно крыс!

— Иду!

Через минуту Паула была рядом со мной и, встав на колени, схватила меня за руки.

— О, наконец-то, Вик!..

Я глубоко вздохнул и попытался улыбнуться, но губы не повиновались.

— Паула! Как я рад, что ты пришла! Как ты здесь оказалась?

Она коснулась моего лица.

— Это потом. Ты ранен?

Я поднял руку. По запястью струилась кровь. Если бы не платок вокруг шеи, я был бы уже где-то на полпути к тому свету.

Паула сняла с шеи белый тонкий шарфик и перевязала им мою руку.

— Это крыса, — объяснил я ей. — Я убил ее.

Паула содрогнулась.

— Ой! А здесь еще есть?

— Да, пару штук найдется…

— Скорей уйдем отсюда!

— Не могу. Я прикован к стене.

Пока она обследовала цепь, я рассказал ей обо всем.

— Вик, у меня револьвер. Может, нам удастся расстрелять одно звено?

— Попробуем. Дай револьвер и отойди подальше — пуля может срикошетить.

Паула отдала мне свой 25-й и отступила в туннель. После третьего выстрела звено отлетело. Я с трудом поднялся. Она поддержала меня.

— Сейчас все будет в порядке. — Я начал ходить, чтобы немного размяться. — Расскажи, как ты попала сюда? Откуда ты узнала, что я здесь?

— Мне позвонила женщина, не назвавшая себя. Она сказала: «Если хотите спасти Мэллоя, то поторопитесь. Его запрятали в шахту рудника Монте-Верде». И сразу положила трубку. Я ни о чем не успела ее расспросить, схватила револьвер, фонарик и бросилась сюда. — Паула покачала головой. — Конечно, надо было связаться с Мифлином, но я просто потеряла голову, Вик.

— Все в порядке! Ты здесь, я свободен, что еще нужно для полного счастья?

— Но я блуждала целый час. Если бы ты не закричал, я сама бы завопила. Чуть не заблудилась, дура!

— Я найду дорогу.

Вдруг Паула увидела груду костей и тряпок.

— Что это?

— Лью Феррис, — ответил я и подошел ближе.

Кости были обглоданы начисто. В лобной кости черепа виднелось пулевое отверстие. Значит, его застрелили. За что?.. Я осмотрел то, что осталось от пиджака, и нашел бумажник, в котором лежала квитанция на имя Лью Ферриса, две пятидолларовые банкноты и фотография женщины, в которой я узнал его жену. Я положил бумажник на место и встал.

— Надо будет привести сюда Мифлина.

Паула с ужасом смотрела в темноту.

— Они не погонятся за нами, Вик?

— Нет, побоятся. Пошли.

Мы двинулись по туннелю вниз. Мой фонарик светил слабо, но я решил использовать его до конца. Фонарик Паулы нам еще пригодится. Мы дошли до второго туннеля, который сворачивал направо.

— Пойдем направо, — сказал я Пауле.

— А почему не прямо?

— Дедрик ушел туда.

Мы свернули направо и через сто метров дошли до второго туннеля, уходившего в темноту.

— А теперь куда?

— Выбирай дорогу сама, это все равно.

— Давай опять направо.

Мы снова свернули направо, но через несколько минут я понял, что мы спускаемся вниз, а не поднимаемся.

— Подожди минутку! Это ответвление идет вниз, а не вверх. Надо вернуться и попробовать левый коридор.

— Со мной было то же самое, — обреченно сказала Паула. — Я блуждала здесь больше часа.

— Пошли.

Мы вернулись к пересечению туннелей и свернули в левый коридор, который через несколько минут привел нас в тупик.

— Ну вот! — Паула была в отчаянии.

— Успокойся! — Ее состояние встревожило меня. Она всегда была такой невозмутимой, а тут была готова впасть в истерику. — Может, тот коридор идет сначала вниз, а потом вверх.

— Как я могла решиться прийти сюда одна! — она схватила меня за руку. — Почему я не позвонила Мифлину! Мы заблудились, Вик, нам никогда не выйти отсюда!

— Пошли! — резко сказал я. — Не будем тратить время на пустые разговоры. Надо искать выход!

Паула постаралась взять себя в руки, и голос ее начал звучать спокойнее.

— Прости, Вик, я так испугалась. Мне кажется, что я здесь похоронена заживо.

— Понимаю. Возьми себя в руки. Стоит начать жалеть себя — и мы пропали.

Я взял ее под руку, и мы двинулись дальше. Коридор пошел под уклон, и мы начали спускаться в темноту. Вдруг погас фонарик. Паула вскрикнула.

— Спокойно, все в порядке. Зажигай свой. Шахта должна скоро кончиться. Странно, что она такая длинная…

Мы ускорили шаг. Чем дальше мы шли, тем более спертым становился воздух. В довершение ко всему туннель с каждым шагом становился ниже, нам приходилось нагибаться. Вдруг Паула остановилась.

— Вернемся, Вик. Там нет никакой дороги, — глаза ее лихорадочно блеснули.

— Нет, мы должны идти туда, — упрямо сказал я. — Там выход. Дедрик ушел туда.

— Я больше не выдержу этого, я совсем задыхаюсь.

Мне и самому было трудно дышать, но я схватил ее за руку и потащил вперед. Мы переходили из одного туннеля в другой, и все они были похожи друг на друга. Наконец пол коридора перестал спускаться.

— Мы на правильной дороге, — обрадовался я, — поднимаемся вверх.

— Я больше не могу идти, — еле слышно произнесла Паула.

Я обнял ее рукой и поддержал. Потолок штольни опускался все ниже, и наконец нам пришлось двигаться, согнувшись пополам.

— Не могу!.. — простонала Паула. — Давай передохнем немного.

Мы сели на пол, и я почувствовал, что внизу дышится гораздо лучше, чем под потолком. Я велел Пауле лечь на пол и сам примостился рядом с ней. Через несколько минут мы совсем восстановили дыхание, тяжесть рук и ног прошла.