Пролог.

Девушка перехватила букет левой рукой и начала рыться в сумке.

Где же ключи? Куда они опять запропастились?

Телефон на месте, ежедневник, ручки, кошелек, салфетки… Все тут, а ключей нет.

Забыла на работе? Да нет, вроде бы, после небольшого застолья по поводу окончания последнего экзамена, она возвращалась к себе в кабинет и сложила все учебники на стол. Дверь, уходя, закрывала точно, значит, ключи должны быть где-то тут.

Роясь в сумке, Лиза случайно задела ручку входной двери рукой и та неожиданно открылась.

Квартира оказалась не заперта. Это девушку насторожило. Она опасливо дотронулась до ручки, как будто боясь, что та сейчас ударит ее по пальцам, затем более уверенно схватилась и раскрыла дверь настежь. Если в доме есть грабители, то им не поздоровиться. Чем конкретно ворам могла угрожать слабая девушка, Лиза не задумалась, но была полна решимости отстоять свое нажитое имущество.

В квартире было тихо, никто не выскакивал с руганью из комнат и не выносил мебель.

Лиза обратила внимание на стоящую на половике обувь и с облегчением перевела дух. Наверное, Виктор пришел домой раньше и снова забыл закрыть за собой замки. Муж часто спорил с ней по этому поводу, мотивируя, что “грабить у них все равно нечего”.

Лиза внутренне скривилась. Конечно, - у него - грабить нечего. Парень пришел к ней в дом лишь с одним маленьким чемоданчиком, говоря, что отбросил свою старую жизнь и начинает новую с ней.

Тряхнув головой, девушка откинула печальные мысли. Виктор дома и это самое главное. Да и не такой уж он и плохой, вообще-то. Зато сегодня можно беспокоиться, что он поздно приедет с работы и по дороге с ним что-нибудь случится.

Она вошла в квартиру и только хотела поставить свою сумочку на столик у зеркала, как заметила еще одну неожиданную вещь. У дверей спальни лежали женские босоножки. Не ее, это точно, на таких шпильках Лиза ходить не умела. Девушка охнула по себя, бросила сумку на пол и быстрым шагом направилась к спальне.

Распахнула дверь и громко выматерилась.

Муж спал в их кровати с какой-то голой женщиной, едва прикрывшись одеялом. На лизиной тумбочке валялся бюстгальтер незнакомки, у ножки кровати - ее трусики. Виктор лежал на животе, положив свою руку на грудь любовницы, и посапывал в подушку, чему-то улыбаясь. Услышав ругань, он осоловело поднял голову и посмотрел, кто его разбудил.

- О, Лизка вернулась! - пьяно заулыбался мужчина и перевернулся на спину, толкая в бок свою подружку, - Слышь, Светк, вали давай, жена пришла!

Лиза прошла к мужу, теперь уже точно бывшему, яростно сдернула одеяло с пьяной пары.

Медсестра достала шприц и скомандовала резким голосом:

- Ложись на живот! Ну, живо!

Девочка, постаралась расслабиться изо всех сил, но получилось еще хуже. Заранее ожидая боль и от самого укола, и от проникающего внутрь лекарства, она сжалась, внутренне напряглась и… Послышался легкий, едва уловимый хруст треснувшего стекла и медсестра коротко, но злобно выругалась.

Девочка съежилась на кровати, пытаясь одной рукой натянуть на голову подушку, а другой прикрыть голые ягодицы, чтобы хоть как-то защититься от неминуемого, но женщина недовольно отбросила ее руку в сторону. Острая иголка вонзилась в тело и через мгновение в месте укола защипало.

Медсестра вытащила иглу, шлепнула девочку по голой попе и приказала:

- Одевайся, всё уже!

Пока малышка сползала с кровати и поправляла трусики, женщина разглядывала часы на руке. Что ж это такое то? Снова стекло на циферблате лопнуло. Да еще как - на сотню мельчайших трещинок, так, что при всем желании ничего сквозь них не видно. И это уже третий раз за последние две недели!

Она бросила хмурый взгляд на девочку.

Когда ее перевели в это отделение, никто и подумать не мог, что отделение столкнется с такими странными явлениями. Стоило малышке разозлиться или испугаться, как все часы вблизи начинали куролесить. Они останавливались ни с того ни с сего, показывали неправильно время. Сначала внимания на это не обращали, мало ли, батарейка села или завести вовремя забыли. Но, когда у двоих сразу в часах лопнуло стекло, а у лечащего врача стрелки вообще побежали в противоположную сторону, кое-кто из медперсонала стал искать причину, отличную от банальной. И нашел.

А неделю назад к ним в отделение пришел высокий симпатичный мужчина лет тридцати и стал осторожно расспрашивать, не бывает ли чего странного и малообъяснимого.

Медсестра хмуро проследила, чтобы пациентка улеглась обратно на кровать, и подумала, что надо бы найти визитку того посетителя.

На следующий день женщина приветливо встретила гостя у дежурной стойки и пригласила за собой. Прошла по коридору до конца, открыла дверь в одиночную палату.

- Маша, встань, пожалуйста. К тебе приехали.

Девочка удивленно посмотрела на медсестру, но послушно отложила в сторону детский журнал и встала с кровати, поправляя халатик.

Вошедшего мужчину она встретила с настороженным удивлением.

Как только Машу перевели из реанимации в терапию, к ней поначалу приходили разные гости - из опеки, полиции, детского приюта. Им всем было интересно про ее жизнь с мамой, задавали кучу вопросов: хочет ли она вернуться домой, как ей там жилось, часто ли мама пила и била ее? А потом начались эти странности с часами. И посетители стали приходить все реже и реже. Особенно приютские. Им не нужна была странная девочка, рядом с которой часы начинают ломаться.

По этой же причине у девочки в отделении совсем не было друзей. С ней никто не хотел дружить, разговаривать, смеяться и играть. Мало ли, сегодня часы остановились, а вдруг завтра — чье-то сердце? Девочки-соседки по палате даже слух начали разносить по отделению, что Маша на самом деле является ведьмой, начали травлю. Тут и родители их забеспокоились, стали требовать перевести ребенка в другую больницу. Но заведующий отделением был категорически против. Он не верил в сверхъестественные способности и не собирался идти на поводу у суеверных пациентов. Главный врач лишь распорядился перевести девочку в отдельную палату, где ее не беспокоили травлей, но где и поговорить было не с кем.

А вот мама ни разу к девочке не пришла. Но Маша не расстраивалась. Она знала, что маме сложно навещать ее, у той порой нет денег на дорогу и гостинцы, хотя чаще она бывает просто не в том состоянии, чтобы ходить по гостям и больницам.

Но этот гость был другим, не настороженным, как предыдущие, не ищущим подвох в разговоре с ней. Девочка сразу догадалась, что спрашивать про маму он не будет.

- Здравствуй, Машенька, - вежливо поздоровался незнакомец, - Меня зовут Алексей Петрович. Я хочу задать тебе несколько вопросов.

Она робко кивнула в ответ.

- Здравствуйте, Алексей Петрович, - девочка с ним вежливо поздоровалась, - Спрашивайте.

Мужчина был высоким и стройным. Русые волосы коротко острижены, глаза смотрели добро и весело, губы, казалось, сдерживали широкую улыбку. Поверх темного костюма наброшен белый медицинский халат. Он всем своим видом внушал доверие.

Медсестра бросала в его сторону частые долгие взгляды, но девочка еще не понимала, что это означает.

- Ну, вот и познакомились! - он радостно рассмеялся и повернулся к медсестре, - Танечка, вы не оставите нас?

Та недовольно скривила губы, но вышла, плотно закрыв за собой дверь.

Алексей Петрович снова обернулся к малышке.

- Скажи, пожалуйста, тебе здесь нравится? В больнице?

- Не очень, - тихо ответила девочка.

- А почему? - участливо поинтересовался гость.

Девочка лишь крепко сжала губы. Не рассказывать же ему, что у нее тут совсем-совсем друзей нет.

Мужчина сочувственно посмотрел на ребенка. Он-то прекрасно понимал, почему малышке тут не нравится, Танечка удосужилась по пути к палате рассказать ему, в чем именно все подозревают Машу.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: