⁶ Граве, ук. соч., стр. 35 и далее.

⁷ Граве, ук. соч., стр. 46 и далее.

⁸ В конце концов был назначен не Крыжановский, а А.Н. Хвостов.

⁹ См. гл. 5.

¹⁰ СП. Мельгунов. Легенда о сепаратном мире. Париж, 1957.

¹¹ Когда Союз городов избрал делегатов для передачи петиции государю, произошел примечательный инцидент. Левое крыло съезда яростно протестовало против кандидатуры Гучкова, напоминая, что в 1907 году он поддержал Столыпина, когда последний распустил Вторую Думу и ввел ретроградную реформу избирательного закона. Эта временная задержка послужила ему уроком, он понял, что прежде чем добиться доверия радикалов, придется искупить кое-какие грехи. Вероятно, этот случай показал ему, что в открытой политической борьбе у него мало шансов на успех и что его настоящая сила — заговор и интрига.

¹² Граве, у к. соч., стр. 59 и далее.

¹³ Б. Пастернак. Доктор Живаго. Париж, 1959. Глава 13, раздел 14.

¹⁴ См. гл. 5, § 1 и примечания.

¹⁵ В этой связи полезно процитировать яркий портрет Бебутова, данный А. Тырковой-Вильямс. («На путях к свободе». Нью-Йорк, 1952, стр. 397 и далее). «Я только что сказала, что среди нас не было провокаторов. Надо внести поправку. Когда революция вскрыла архивы охранки, мы были очень удивлены, что в ее бумагах нашлось указание на одного агента-провокатора, приставленного к кадетам. Это был князь Бебутов, фигура довольно комическая.

Перед открытием Первой Думы между нами замелькал отставной гвардейский офицер, не то грузин, не то армянин, с характерным кавказским профилем, с не менее характерным кавказским акцентом. При этом масон. Мы, смеясь, спрашивали друг друга, как он к нам попал. Не слишком молодой, но франтоватый, дамский поклонник, малообразованный, по-восточному туповатый, он щеголял резкостью суждений, громко ораторствовал, требуя от партии самых решительных слов и действий. Когда весной 1906 года понадобились деньги на устройство кадетского клуба, Бебутов привез Петрункевичу 10 000 рублей, сумму по тогдашним временам немалую. Злые языки уверяли, что это не его деньги, что он их самовольно взял у своей богатой жены, которая так на него за это рассердилась, что прогнала его. На самом деле, как выяснилось после революции, деньги дала охранка, чтобы ввести Бебутова в кадетские верхи. Он был уверен, что за такой щедрый дар его выберут в ЦК, и просчитался. Его хвастовство, его политическое фанфаронство, необразованность, глупость совсем не подходили к стилю нашего комитета. Чем больше Бебутов старался, оказывал мелкие услуги, делал визиты, принимал у себя, суетился, тем с более насмешливым недоумением его разглядывали.

Раз и я у него побывала. Он держал отличную кухарку. Ужин был на славу. Подали колоссальную индейку, нафаршированную сложнейшим фаршем. Вино было дорогое. Тосты самого зажигательного характера. Но все, переизбыток угощения и переизбыток левизны, было как-то нелепо. В гостиной меня поразили ширмы, оклеенные карикатурами на Николая II. Я спросила Бебутова: «Неужели вы не боитесь, что на вас донесет прислуга, что полиция может придти с обыском?» Он засмеялся лихим смехом, как молодой корнет, подмигнул мне черным, влажным глазом. Как могла я догадаться, что смеется он надо мной, что полиция отлично знает, чем украшена квартира их агента?

Бебутов прославился еще тем, что, когда бывший член Государственной Думы адвокат Е.И. Кедрин, единственный кадет, исполнивший наказ Выборгского воззвания, отказался платить налоги, и суд постановил продать с аукциона его мебель, первую пущенную в продажу вещь купил Бебутов. Это была дешевая деревянная кустарная пепельница с нелепой длинноносой птицей. Бебутов заплатил за эту птицу 1 000 рублей и сразу покрыл всю сумму взыскания. Неужели и эту тысячу, истраченную ради выполнения Выборгского воззвания, дала ему охранка?

Знаю я еще об одной его провокационной проделке, несравненно более злостной. Он издал по-русски заграницей толстый иллюстрированный сборник «Последний самодержец», где Николая II осмеивали, опорачивали, принижали. Бебутов хвастал своим участием в этом издании. Мы с простодушным удивлением расспрашивали его, как ему удалось потихоньку ввезти в Россию такую громоздкую, тяжелую книгу, да еще в большом количестве экземпляров? В ответ он опять лукаво подмигивал. А про себя считал нас идиотами. И был прав.

Так продолжалось до самой Февральской революции 1917 года, когда его имя нашли в списках охранки. Бебутов испугался, заметался, пробовал отбросить от себя обвинение. Но документы были налицо. От страха его разбил паралич, и он скоро умер.

Одиннадцать лет, все время существования кадетской партии, провертелся он между нами. А мы, не подозревая, чьим гостеприимством пользуемся, оживленно собирались в кадетском клубе, созданном на счет тайной полиции». О Бебутове см. также главу 5.

¹⁶ С.П. Мельгунов. На путях к дворцовому перевороту. Париж, 1931, стр. 188 и далее.

¹⁷ О Кескюле см. главу 5.

¹⁸ Земан, ук. соч. (см. прим. 28 к гл. 5), стр. 12.

¹⁹ Описание деятельности Кескюлы, основанное на обследовании соответствующих архивов и на интервью с самим Кескюлой, можно найти в уже цитированной книге «Northern Underground». В особенности стр. 119-151. (См. прим. 27 к гл. 5).

²⁰ Манера Мельгунова добиваться у людей точных сведений не всегда была удачна. См. письмо Кусковой, цитируемое Григорием Аронсоном в «Россия накануне революции» (Нью-Йорк, 1962, стр. 138). В подобном же случае, согласно Кусковой, «Мельгунов дошел до истерического состояния, вымогал у меня (пока мы еще были в России) нужные ему данные и заверял меня, что ему «все» известно. Я прекрасно знала, что ему вряд ли что-либо известно... Позднее, в одной из своих книг, он намекал на существование чего-то подобного (т.е. политического масонства)». (Письмо Н.В. Вольскому от 15 ноября 1955 года).

²¹ Мельгунов. На путях к дворцовому перевороту.

²² Милюков, ук. соч., (см. прим. 5), т. 2, стр. 332, 333.

²³ Е.Д. Кускова, умершая два года спустя, в 1959 году, была одной из наиболее ярких фигур среди русских левых радикалов. Она пятьдесят лет была замужем за экономистом Прокоповичем, и они оба играли важную роль в развитии радикального движения. В социалистической среде они занимали правую позицию, их можно бы назвать русскими «ревизионистами». Во время войны они боролись за демократизацию России. В 1917 году Прокопович вошел во Временное правительство, а когда большевики захватили власть, стал главой подпольного Временного правительства, работая в пользу правительства Керенского, бывшего тогда под арестом. Позже Прокопович и Кускова были высланы из России советским правительством и прожили остальную часть жизни в эмиграции. Оба были известны в русском политическом масонском движении, что явствует из писем Кусковой, написанных в 1955–1957 гг. и опубликованных Григорием Аронсоном.

²⁴ «Союз Освобождения». Подпольная либеральная организация. Ее листок «Освобождение» появился в Штутгарте и издавался П.Б. Струве.

²⁵ Г. Аронсон. Россия накануне революции. Нью-Йорк, 1962, стр. 138 и далее.

²⁶ Интересно, какое количество грузов, получаемых Центральным военно-промышленным комитетом из-за границы, когда там работал Маргулиес, поступило через посредство его коллеги по петроградской адвокатуре М. Козловского, который, в свою очередь, поддерживал тесные «деловые связи» с Фюрстенбергом-Ганецким. См. гл. 5, § 4.

²⁷ Милюков, ук. соч., том 2, стр. 332.

²⁸ Интересно бы выяснить, кто из большевистских лидеров мог принадлежать к масонскому движению. В своей книге, главная ценность которой заключается в публикации писем Е.Д. Кусковой, Аронсон говорит о переписке между Лениным и одним из его сторонников в Москве в течение марта 1914 года. Переписка сохранилась в архивах русской полиции, перехватившей ее. Корреспондент Ленина сообщает, что он установил отношения с известным русским промышленником, «чье влияние можно измерить многими миллионами рублей». Он сообщает Ленину, что по приглашению этого лица — в котором легко можно узнать будущего министра Временного правительства А.И. Коновалова — он намеревается принять участие в тайном обмене информацией и мнениями с рядом либеральных политических деятелей. Ссылаясь на статью в советском историческом журнале «Вопросы истории КПСС» (вып. III и IV, 1957), Аронсон утверждает, что с Лениным переписывался некто Н.А. Яковлев, но Аронсон не знал, что как это письмо, так и ответ Ленина были полностью опубликованы в Москве в 1959 году в № 2 «Исторического Архива». В этом издании прежнее указание на Яковлева, как на корреспондента Ленина, было названо ошибочным, было с достоверностью установлено, что лицом, писавшим Ленину, был на самом деле старый большевик Скворцов-Степанов, бывший в свое время народным комиссаром финансов. В примечаниях к письму говорится об устном сообщении старого большевика Г. Петровского (умершего в 1957 году) о том, что он и Скворцов-Степанов снеслись с Коноваловым в начале 1914 года, хлопоча о деньгах для большевистской партии. Мы не находим никаких доказательств тому, что эти два старых большевика принадлежали к масонской организации, и интересно лишь предположение, что организованные Коноваловым тайные заседания были предвестниками масонского политического движения 1915 года и что обращение Скворцова-Степанова и Петровского к Коновалову было сделано «по-братски».