«И когда все успело так запутаться? Я всегда искренне верила, что подобные хитросплетения взаимоотношений могут быть только в кино и книгах, но и тут мир Икии смог удивить меня. И что теперь мне делать? Как предотвратить конфликты в столь тесном обществе и довести всех в целостности и сохранности до Тэлума? Еще бы знать куда вести. Одна проблема краше другой. Попала, так попала».

Когда время моего дежурства вышло, мужчины проводили меня до самого шатра. Возле входа я остановилась, обернулась, устало посмотрела на воинов и разыграла заранее спланированный обморок. Они тут же засуетились, начали приводить меня в чувство, и когда я, закатив глаза, слабеньким голоском попросила позвать Белли, Хедвиг тут же метнулся в палатку. Быстро появившаяся целительница приказала перенести Избранную в шатер, после чего меня взяли на руки и уложили на походную постель, а Белли быстро продиагностировала меня и нахмурилась.

— Оставьте нас наедине, — попросила она, и когда мужчины удалились, спросила о причинах моего розыгрыша.

Я рассказала о ситуации на своей ночной вахте и попросила ее подежурить вместе со следующим на очереди Хедвигом, а Стена отправить спать, сказав, что мне нужен покой. Она согласилась подыграть мне и в итоге мой план удался: Белли побыла наедине с предметом ее влюбленности, герцог ушел к себе в палатку, а я спокойно отдохнула.

Утром я спросила у целительницы, что за диагноз она мне поставила. Оказалось, вчера у меня случился острый приступ из-за ситуации со Инбером, и чтобы не спровоцировать новый «приступ» она настоятельно рекомендовала мужчинам держаться от меня подальше и «не пробуждать своим видом неприятные воспоминания». Отлично, это даже превзошло все мои ожидания. Поблагодарив тею Уинверт за помощь и восхитившись ее находчивостью, я продолжила разыгрывать роль впечатлительной и слабой барышни, чье хрупкое душевное равновесие необходимо беречь.

Два дня план работал безупречно, ибо мужская половина шруппы, беспокоясь о моем здоровье, не донимала меня своим чрезмерным вниманием, как и предписала целительница. Приятным бонусом к этому было полное отсутствие нападений нечисти и разломов. Тишь, благодать и мир в коллективе. О большем сейчас, не считая точных координат артефакта, я и не могла желать. Мое ночные дежурства было значительно сокращены, хотя я этому и сопротивлялась, говоря, что я лишь временно больна, а не полностью дееспособна. И мне поверили. Еще бы не поверили! Когда Стейндмонд и Хедвиг начали выказывать недовольство «моим геройством», как один из них выразился о моей просьбе не лишать меня возможности помогать группе, я скривилась и упала в обморок. Больше данная тема не поднималась.

Ночь, палатка, спящая Беллавия напротив, я и мои размышления о том, что мой план с хрупкой душевной организацией и впечатлительностью не сможет просуществовать длительное время. Нужно придумать что-то более эффективное и менее драматическое, а то разыгрывать роль слабой девушки с печальным взором и тоненьким голоском мне уже начинает надоедать. Но кроме желания сходить в туалет моя голова не смогла сгенерировать никаких рациональных идей.

Осуществив все, что так настойчиво требовал зов природы, максимально незаметно стараюсь вернуться в шатер, что бы ни в коем случае не обратить на себя внимание дежурящего Охотника. Он, как мне кажется, начал что-то подозревать насчет моего сговора с Белли, и по этой причине я стараюсь его избегать.

Спокойно иду к себе, и тут резко меня хватают за плечо и встряхивают.

— Что ты творишь, совсем из ума выжил? — недовольно говорю Охотнику и пытаюсь освободиться. — Отпусти!

— А где же обморок, Елена? Разве ты забыла о своих приступах? — язвительно говорит мужчина, и я понимаю, что опростоволосилась.

«Упс, забыла! И тут же закатываю глаза и лишаюсь чувств. Палм крепко держит меня, не позволил упасть на землю, однако привести меня в чувство он даже не пытается. Каков нахал! Я тут всеми силами стараюсь имитировать правдоподобный обморок, а он никак не реагирует!»

— Может, уже прекратишь притворяться? Я ведь знаю, что ты меня слышишь, — спокойно говорит Хедвиг.

Молчу. А через несколько секунд он меня поцеловал! Сильнее зажмуриваю веки и плотнее сжала губы. Как же неприятно! Но я понимаю, что это проверка, и если я очнусь и напрошусь на него с упреками, мой обман выплывет наружу и будет еще хуже. Я не хочу обвинений в лживости, гордость этого не позволяет, и поэтому терплю, чего не скажешь об Охотнике. Он явно получает удовольствие, старается и… у него неплохо получается. Что ж, причислю к отличным вокальным данным еще и умение целоваться.

Почувствовав полную свободу, Хедвиг переходит на французский поцелуй. То, что я не люблю больше всего! Ну уж нет! С меня хватит! Открываю глаза и отталкиваю мужчину.

— Озабоченный! — кричу в бешенстве.

— Но ведь тебе же понравилось? — лукаво отвечает он, не выпуская меня из своих крепких рук.

— Что?! Да как ты смеешь, говорить подобное!! — возмущаюсь я и получаю новый поцелуй. Еще более волнующий и жаркий, чем все предыдущие и… силы сопротивляться покидают меня, а уста предательски отвечают на призыв мужчины.

Дальше все произошло стремительно. Появившийся Стен в бешенстве оттащил от меня Охотника и ударил его в лицо. Завязалась драка, которую мои крики и призывы успокоиться не остановили. Пришлось разнять их магией, сильно приложив обоих заклинаниями и буквально пригвоздив к земле.

— Ты за это поплатишься, Хедвиг! Не смей больше трогать мою девушку! — кричит разъяренный Стейндмонд Рейнхарт.

— А с каких это пор она твоя? Она свободная и сама решит, кого ей выбрать! — не менее яростно отвечает Хедвиг Палм.

— Да как ты могла! Я ведь доверяла тебе! — восклицание Беллавии прервало перепалку мужчин, и заставил обернуться меня. По всей видимости, девушка давно наблюдает за нами, и только сейчас поняла истинную причину ссоры между магом и охотником.

— Белли, ты все неправильно поняла, — попыталась подойти к целительнице и объяснить всю нелепость произошедшей ситуации.

— Оставь меня в покое, двуличная! Ты говорила, что тебе не нужна любовь, а сама за моей спиной крутила роман с Хедвигом! — со слезами ответила она и убежала.

Прижав руки к голове, я опустилась на землю. Это конец. Конец моей дружбе с Беллавией, конец миролюбивым отношениям в группе, конец всему, что так долго и с таким трудом строилось!

— Поговори с ней и скажи, что между нами ничего и никогда не было, — строго приказываю Охотнику и, не дав ему ответить, используя магию, толкнула его в ту сторону, куда убежала тея Уинверт. Поднявшись, мужчина развернулся и направился ко мне. Я еще более сильным заклинанием развернула его и отправила по следам девушки. Палм понял, что я сейчас не намерена беседовать с ним, и пошел к Беллавии.

— Стен, я знаю, что ты злишься на меня. Но послушай, прежде чем сделать выводы. Между мной и Хедвигом никогда и ничего не было, нет, и не будет. Я никогда не рассматривала его как возлюбленного, а вежливой и приветливой была с ним только потому, что не хотела устраивать конфликты. Нам нельзя ссориться сейчас, когда мы так близки к цели. Мы не можем этого допустить, ведь тогда жертвы всех наших товарищей станут напрасными, — попыталась я объяснить ситуацию и пробудить в нем здравый смысл.

— И тем не менее, вы целовались. За моей спиной. Разве этого мало для выводов о твоей честности? — холодно ответил маг.

— Я не буду оправдываться за то, что произошло не по моей вине, я просто скажу одно. Хедвиг — не соперник тебе, и тем более не враг. Он сам не знает, чего хочет: он то ненавидит меня, то проявляет симпатию. Разве такой непостоянный в своих чувствах человек мог бы привлечь меня, ценящую в людях последовательность и постоянство? Разве я когда-нибудь была двуличной и нечестной по отношению к тебе? Тому, кому доверяю и очень ценю, — произнесла я и проникновенно посмотрела в лицо герцога.

— Однако ты лгала насчет своих приступов. Разве это не первый, пусть и небольшой признак лживости? — сдержанно ответил он и впился своими глазами, как бы желая увидеть всю меня насквозь.

— Не солги я насчет приступов, вы бы гораздо раньше устроили конфликт. Я не хотела видеть как ты, благородный и справедливый воин, из-за необоснованной ревности начнешь устраивать потасовки и ссоры, — не отводя глаз от лица аристократа, сказала я.