Ехал я к Стиву, совсем его не зная, а теперь он провожал меня до порога конторы, как старого приятеля:

    - Владимир, я очень рад, что познакомился с тобой. Я уверен, что мы сделаем в Ленинграде хороший бизнес.

    Это особое искусство в Соединенных Штатах - контактировать с людьми, с ходу понять их, показать им себя. Нельзя быть ни слишком скованным, ни слишком развязным, но уметь создать в короткое время то, что американцы называют «chemistry», то есть как бы «химическую реакцию». По-русски я назвал бы это артистизмом. Контакты с людьми мне всегда легко давались в России, за исключением самых матерых коммунистов, но там помогал родной язык. Теперь я радовался, что умею налаживать контакты в Америке, на их языке.

    Прямого полета из Нью-Йорка в Ленинград в то время не было, я летел транзитом самолетом «Финнэйр» до Хельсинки.

    В первом классе нас было всего шесть пассажиров. Развалившись в креслах, мои спутники спали почти весь перелет. И напрасно: всю дорогу по нашему салону расхаживала с икрой и шампанским изящная стюардесса, финка-блондинка. Три раза меняла она платья за время полета, и каждый раз выглядела все красивее.

    - Скажите, ваша семья не из Лахденпохья? - спросил я.

    Она удивилась:

    - Да. Как вы узнали?

    - Потому что я знаю, что самые красивые финские девушки из того города, и люди нарочно приезжают туда выбирать невест.

    Стюардесса рассмеялась:

    - У вас точные сведения. Но только не приезжают, а приезжали. Потому что Лахденпохью после войны забрал себе Советский Союз. Моя семья успела бежать в Финляндию. Но откуда вам это известно?

    - Хотите знать? Я служил в Лахденпохье советским офицером.

    - Вы?., советским?., а сейчас вы?.. - она совсем растерялась.

    - Тогда я был советским гражданином и молодым доктором. А теперь я американский гражданин и старый доктор.

    Я рассказал ей свою историю и показал мою книгу. По правде говоря, рассказывая, я сам удивлялся: какие происходили со мной в жизни чудесные события! И одно из них совершалось теперь - возвращение в Ленинград.

    Хотя я москвич, но всегда радовался каждой встрече с Ленинградом, единственным европейским русским городом. Москва - это зеркало России, она сфокусировала в себе и отражает все противоречия страны, все положительные и отрицательные стороны жизни русского народа. Но Ленинград - это символ всего лучшего в стране. По воле единственного прогрессивного русского царя Петра Первого он искусственно вырос на границе северных просторов. И взяв начала от своего создателя, он всегда и во всем был более прогрессивным, чем Москва. Триста лет он воплощал в себе надежды на обновление страны. Когда в 1917 году русским людям уже казалось, что обновление явилось к ним бесповоротно, Москва отняла у «колыбели революции» ведущую роль. И что из этого получилось? А то, что Москва в конце концов обманула чаяния народа... Правда, в то время Ленинград назывался Петербургом - кто бы знал, что первоначальное название города вернется к нему!

    В аэропорту меня ждала черная «Волга» с предупредительным шофером. Он ожидал встретить американца, но, когда я поздоровался с ним по-русски, обрадовался, расслабился и болтал всю дорогу:

    - Вот говорят, у нас теперь новая политика. А продуктов еще меньше, чем раньше было. Какая же это «новая политика»?!

    Номер в гостинице «Москва» был бедный, с дешевой мебелью и узкой кроватью. Ладно, мне в нем долго не жить, не затем я сюда прилетел. Пустил воду в ванну, пошел звонить Андрианову, чтобы договориться о встрече назавтра. Раздевшись, отправился купаться - и остолбенел на пороге: в ванну лилась вода темно-коричневого цвета, крепко вонявшая ржавчиной. Что делать? Звать слесаря? Даже с помощью подарков я добьюсь чистой воды не скоро. Я решил сам заняться спуском и наливанием воды. Каждый раз вода постепенно светлела: после коричневой потекла оранжевая, после оранжевой - лимонная. Но все мои старания так и не довели воду до прозрачности, и я встал под желтоватый душ. Вот когда я пожалел, что мне не достался «Ленинград»: уж там наверняка течет прозрачная невская водица!

    Я спустился в ресторан отеля - закрыт. В буфете на шестом этаже только растворимый кофе и сухой хлеб. В ближайшем магазине - пустые полки. Все-таки мне попалась маленькая уличная лавочка, в которой оказалось в продаже сухое печенье. А я ждал гостей. Ко мне в гостиницу ехали Ефим Лившиц и Марк Берман.

    В 1953 году, когда я начинал свою карьеру в Петрозаводске, там работали и эти два молодых доктора. В те годы государственного антисемитизма туда посылали много молодых врачей-евреев из Ленинграда и Москвы. Я тогда сочинил про Карелию стихи:

 Теперь оба мои друга занимали солидное положение в Карельском университете. Ехали они ко мне шесть часов на поезде, триста километров. Во всем мире доктора сели бы на свои машины и по скоростной трассе покрыли расстояние за два часа. Но только не в России: автомобилей у моих друзей-профессоров не было, и скоростной трассы между городами тоже не было.

    Друзья рассказывали о тяжелых условиях жизни и докторской работы. Я вспомнил:

    - Ефим, а ведь в последний раз я встретил тебя как раз в Ленинграде, на улице. Ты мне тогда сказал, что жена послала тебя купить капусту - в Петрозаводске капусты не было.

    - Верно. А теперь и картошки нет! - воскликнул он.

    Забегая вперед, скажу, что Ефим вскоре уехал в Америку, а Марк - в Израиль...

    Мы вышли из гостиницы, отправились на метро на станцию «Невский проспект». Я хотел пройти по проспекту, полюбоваться им, выйти на Дворцовую площадь и набережную Невы. С замиранием сердца поднимался по лестнице из подземного перехода. Передо мной возникли облупленные серые дома.

    - Где Невский? Правильно ли мы вышли?

    - Это Невский.

    - Это - Невский?!.

    И все-таки город оставался прекрасным. Так бывает: остаются красивыми глаза, хотя улыбаются они на потускневшем лице.

    На следующий день я позвонил Стиву в отель «Ленинград».

    - У нас такого гостя нет.

    Обзвонил еще несколько отелей - нет. Вот так история, что я тут буду делать один? У меня же нет миллионов, чтобы их жертвовать. Может, Стив поменял день вылета?

    Под вечер он сам постучал в мою дверь.

    - Стив, наконец ты нашелся! Где ты был?

    - Понимаешь, нас привезли в отель «Ленинград», но оказалось, что там нет воды. Мы ждали, но вода так и не появилась. Тогда нас привезли сюда. Нам с сыном дали комнату на одном с тобой этаже.

    А я еще ему завидовал!

    - Что, здесь часто бывают перебои с водой?

    - Не знаю. Раньше не было. Во всяком случае, в первоклассных отелях не было.

    - А как ты моешься?

    - У себя в ванной.

    - И вода у тебя чистая?

    - Не идеальная, но терпимая.

    - Покажи.

    Когда я пустил струю воды, он воскликнул:

    - Как ты этого добился? У нас вода темно-коричневая! Позвони, пожалуйста, в техническую службу, чтобы нам наладили воду.

    - Не стоит звонить, это займет слишком много времени.

    - Вызвать слесаря займет много времени?

    - Стив, ты теперь в России, привыкай к чудесам.

    Я пошел к нему в номер и полчаса проливал там воду. Стив с сыном завороженно следили за моими манипуляциями.

    Андрианов хотел пригласить нас вечером поужинать в ресторан нашего отеля. Оказалось, что ресторан только за доллары. Я сказал ему:

    - Я зарезервирую столик, ты заказывай, а платить будет американец.

    - Что ты! Это неудобно, вы наши гости!

    - Очень удобно: поездка оплачивается из миллионов его клуба.

    - Но я не представляю, как мне сказать гостю: «Платите вы».

    - Это я беру на себя.