Выбор блюд в ресторане был неплохой: за доллары все лучше. А выпивки было даже слишком много. Стиву и его сыну все было внове: сначала на стол была тесно выставлена обильная русская закуска: соленые грибочки, малосольные огурчики, разные салаты-винегреты и, конечно, красная и черная икра. Еще больше их поразил настоящий жирный русский борщ: они пробовали его осторожно, зачерпывая с краю ложкой. До шкварчащих жирных битков с гречневой кашей едва дотронулись. Но клюквенный кисель ели с удовольствием.

    Однако больше всего произвело на них впечатление обилие тостов. Андрианов разошелся и провозглашал их каждые пять минут, а мне приходилось переводить:

    - Первым делом выпьем за дружбу между нашими двумя странами! Надо пить до дна!

    - Теперь давайте выпьем за нашу дружбу! Обязательно до дна!

    - Теперь выпьем за женщин! Нет, нет, за женщин полагается пить стоя и до дна!

    Стив покорно вставал и поднимал своего засыпающего сына. С нами была одна только женщина, красивая молодая жена Андрианова. Я помнил время, когда она работала в патентном отделе ЦИТО, где мы с Андриановым были молодыми профессорами. Тогда он оставил свою прежнюю жену с двумя дочерями и уехал из Москвы с этой новой женой Ириной.

    Следующий тост - за благородную миссию Стива. Конечно, надо было выпить и за его сына. Как только за него выпили, он отправился в номер спать. Потом за Ленинград, потом... шел весь традиционный набор тостов. Стив не переставал поражаться:

    - Как, опять тост?!.

    Подошло время расплачиваться, у меня заплетался язык, я мешал русские и английские слова. А Стиву было уже все равно. Я сказал официанту, чтобы счет записали на его номер.

    - О'кей... на мой... номер... - нетвердо подтвердил Стив.

    Я вел его по коридору, и мы раскачивались от стенки к стенке.

    За завтраком Стив стонал и залпом глушил черный кофе.

    - Вы, русские, пьете очень много водки. И тостов очень много. О, моя голова!..

    Я тоже был несвеж, но виду не показывал.

    Ирина Андрианова приехала за нами на «Жигулях», сказала, что муж встретит нас в институте. Очевидно, и он был не в форме.

    Институт детской ортопедии находится в пригороде Ленинграда - городе Пушкине. Когда-то это место называлось Царским Селом и там в Лицее учился Пушкин. Пока мы туда ехали, я рассказывал Стиву и его сыну про поэта и про историю этих мест. О Пушкине они ничего не знали.

    - Владимир, откуда ты так хорошо знаком с литературой и историей? - воскликнул Стив.

    - Для культурных русских людей всегда было необходимо знать историю, особенно связанную с Пушкиным - национальным поэтом России.

    Стив назидательно обращался к сыну:

    - Вот видишь, культурному человеку надо изучать историю!

    Его отпрыск в ответ шмыгал носом. В американских школах история преподается слабо. Что происходило до и после открытия Колумба, большинство школьников не знают.

    Андрианов водил нас по лабораториям и палатам, представляя как важных американских гостей. Ему помогала библиотекарь института, молодая миловидная женщина, неплохо говорящая по-английски, но, по-видимому, не пользующаяся дезодорантом.

    В кабинете директора был накрыт стол - чай с бутербродами. Стив сразу предложил Андрианову составить список всего недостающего им. Оказалось, список уже составлен; библиотекарша подсела поближе к Стиву и стала зачитывать его по-английски. Бедный Стив старался как-нибудь незаметно вдохнуть свежего воздуха.

    После чаепития нас как почетных гостей повели осматривать Царскосельский дворец. Но моя мечта была снова побывать в Лицее. В молодые годы я бывал там не раз и знал чуть ли не все уголки. Оставив Стива на попечение ароматной библиотекарши, я поспешил туда, где расцветал гений Пушкина. Посетителей там не было, но я бродил не один: со мной бродили тени юного поэта и друзей его юности.

    Еще одно нельзя было никак пропустить: знаменитый ленинградский балет. Хотя и не знакомый с русской историей, о русском балете Стив знал. Когда-то я бывал там не раз и даже лечил нескольких его звезд того времени. Но оказалось, что на вечернее представление «Лебединого озера» было только два билета. Я сказал Стиву:

    - Идите вы с сыном. Я много раз видел этот балет.

    - Владимир, ну как же так?..

    - Я с удовольствием поброжу по вечернему городу. А когда вы вернетесь, я приготовлю вам ужин в номере по своему вкусу.

    Лучше бы я этого не обещал. Когда, возвращаясь с прогулки, я попытался купить что-нибудь в магазинах на Невском проспекте, оказалось, что там почти ничего не было. Как?! Я же помнил, что Невский всегда славился своими красивыми и полными магазинами. Разочарованный, я вернулся к одиннадцати вечера в отель и пошел в буфет. Все, что мне досталось, были два вареных в крутую яйца и черствый хлеб. Я разложил эту «трапезу» на столе. Стив с сыном вернулись возбужденные красивым представлением и - голодные. Потирая руки, он сказал:

    - Это было действительно прекрасно! Да, русский балет - это достижение!.. А теперь, Владимир, что у тебя на русский ужин?

    - Вот это и есть мое достижение на русский ужин, который я смог купить, - и я показал им на скудный стол.

    На следующий день мы с Андриановым обсуждали список того, что ему нужно в первую (и во вторую) очередь. Стив обещал все, включая микроавтобус. Потом нас повезли в Эрмитаж. Наша библиотекарша очень толково рассказывала про картины и экспонаты. Мы со Стивом решили, что в благодарность за экскурсию подарим ей духи из валютного магазина при нашем отеле.

    Потом была поездка в Петродворец. Пока Стив с сыном рассматривали Самсона, разрывающего пасть льва, из которой бил мощный фонтан, библиотекарша отвела меня в сторону:

    - Я хочу попросить вас об одном важном личном одолжении.

    - Пожалуйста.

    - Не можете ли вы мне помочь уехать в Америку?

    - Но ведь это делается официально, по разрешению власти. Вы заявляете, что хотите ехать в Израиль, соединиться там со своими родственниками. А сами едете в Америку.

    - Я знаю. Ах, если бы я была еврейка! Но я не могу подавать документы на эмиграцию - тогда меня сразу уволят. А у меня мама старушка...

    Вечером нас пригласила на семейный ужин жена Андрианова. Мы приготовили подарки ей и купили парфюм для библиотекарши. Стив жалобно просил:

    - Владимир, скажи профессору, что я не могу пить так много, как тогда в ресторане...

    Чего только на столе не было! Каждому из блюд сопутствовал комментарий Андрианова:

    - Эту соленую рыбу, настоящий ростовский рыбец, мне привезли за операцию вправления вывиха бедра пятилетней девочке.

    - А вот эту телятину отец другой девочки привез мне за операцию исправления сколиоза.

    - А вот эти фрукты мне привезла из Грузии мать мальчика, которому я исправил косолапость.

    Стив поражался хирургическо-гастрономическим комментариям:

    - Очень хорошо, что русские пациенты такие благодарные. Но если они хотят отблагодарить доктора, то почему дают ему продукты, а не подарки или деньги?

    Андрианов улыбался:

    - На это есть русская поговорка: «Не имей сто рублей, а имей сто друзей». Ни за какие деньги я не смог бы иметь все эти продукты.

    И, обращаясь ко мне, вполголоса добавил:

    - Деньги и подарки, конечно, тоже дают. Но не стану же я говорить об этом американцу, да еще в присутствии своей сотрудницы.

    Я потом долго растолковывал Стиву смысл поговорки про друзей и рубли. Он никак не мог понять, почему друзья лучше денег:

    - У меня есть друзья; это приятно, конечно. Но какая от них польза? Для бизнеса лучше иметь деньги!..

    В полночь я усадил Стива с сыном в поезд «Красная стрела». В Москве их встретит представитель посольства США. На прощание Стив обнимал меня:

    - Спасибо, Владимир. Не знаю, как бы я мог обойтись без тебя!