- Но ведь вы учитесь. Что будет с вашей учебой?

    На это они грустно отвечали:

    - По-настоящему мы даже не знаем, для чего учимся. За работу учителя или переводчика платят такие гроши, на которые не проживешь.

    Или говорили со смехом:

    - А может быть, нам повезет и мы выйдем за американских миллионеров...

    Потом кто-то из наших докторов действительно пригласил в Америку одну из студенток. С другими я долго вел переписку, но вызов устроить никому не смог. А моя «внучка» вскоре вышла замуж и уехала в Москву.

    Единственного парня в их группе звали Миша, но он просил называть его по-английски - Майкл. Если девушки обсуждали со мной практические вопросы их будущей жизни, часто шутили и смеялись, то Майкл любил порассуждать о политике, покритиковать новые веяния в стране. Затянувшись американской сигаретой, он заводил разговор:

    - Я так думаю: все эти слова Горбачева о перестройке и гласности - только сманивание народа на свою сторону. А на самом деле все как было, так и есть. И даже хуже становится. Поэтому многие хотели бы уехать, как сделали вы. Вот и девчонки наши просятся в Америку. Но я не уеду - я хочу дождаться, когда из России к чертям изгонят надоевшую всем коммунистическую партию. Может, хоть тогда начнет что-то меняться. Правда, народ до того унижен этой партией, что не скоро сможет опомниться. По всей стране сплошное пьянство и воровство.

    Пьянства действительно в Кургане хватало. Каждый день, проезжая мимо винного магазина, мы видели, как там толпились в очереди пьяные мужчины.

    - Владимир, кто эти люди, почему они всегда здесь?

    - Они стоят за водкой. Их называют «алкаши».

    Некоторые, напившись, тут же и валялись. Изредка  подъезжала милиция и увозила их в вытрезвитель.

    - Владимир, что такое вытрезвитель? - американцы произносили слово с трудом.

    Ну как им объяснить, что такое это уникальное типично советское «заведение»? При массовом алкоголизме во многих странах, включая Америку, тысячи людей лечатся от алкоголизма в специальных учреждениях. Но они именно лечатся, а не вытрезвляются. Русские алкоголики - чемпионы среди всех других.

    Пьянство, объяснял я коллегам, - древнейшая русская традиция, берущая начало еще от скифов. Как отрезвляли скифов, я не знаю, но современных русских пьяниц в бессознательном состоянии доставляют в вытрезвители, где их не лечат, а только приводят в чувство. Потом они опять напиваются, и опять туда попадают. Когда я был директором клиники, мы с моими ассистентами вынуждены были сами строить такой вытрезвитель в подвале хирургического корпуса. Иначе невозможно было работать от засилья пьяных. И хотя я никогда не был членом общества масонов-каменщиков, но тоже укладывал там кирпичи.

    - Но разве они не работают, эти алкаши?

    - Быть алкоголиком в России - уже как бы профессия.

    - Но на это же нельзя жить, надо зарабатывать.

    - Они где-нибудь подработают - и сразу все пропивают. А то воруют - на работе воруют, у своих же семей воруют, на улицах воруют. Но они недолго живут, многие погибают еще молодыми. Да и вообще пьянство в России считается нормой.

    В Кургане произошел такой интересный случай: у одного из наших преподавателей, хорошего доктора и искусного хирурга, был день сорокалетия. Мы на доллары купили ему в подарок финскую квадратную бутыль водки в четыре литра. Такой большой бутыли он в жизни не видел и после празднования юбилея рассказывал:

    - Спасибо вам - водка замечательная! Мы собрались только своей семьей, восемь человек, все пили за ваше здоровье.

    Я пошутил:

    - Надеюсь, для семьи не мало было?

    - По правде говоря, не хватило, - признался доктор. - Пришлось еще сбегать в магазин за двумя поллитрами.

    Американцы со смехом передавали друг другу эту историю.

    В больницах пить водку запрещается. Но некоторые больные в Курганском институте умудрялись прятать поллитровые бутылки под кольца илизаровского аппарата и проносить их в палаты, чтобы пить ночью тайком.

    - Владимир, религия в России разрешена - молиться людям не запрещают?

    - Не рекомендуют, но и не запрещают.

    - Где молятся жители Кургана?

    Я попросил, чтобы нас повезли в церковь.

    В один из воскресных дней была устроена культурно- историческая экскурсия по городу. Смешливые студентки и Миша-Майкл поехали с нами.

    Первая остановка - у церкви. Небольшая деревянная церквушка, сруб с традиционной луковкой, картинно стояла на холме у края города. Перед ней, в березовой рощице, сидело несколько старух, повязанных серыми и черными платками (эти платки в Америке называются «бабушка», с ударением на втором слоге). Завидев полный автобус хорошо одетых туристов, они кинулись на паперть: «Подайте Христа ради».

    В Америке тоже есть нищие-попрошайки, в основном в больших городах. Но это почти всегда молодые мужчины, большей частью наркоманы и алкоголики. Они не стоят у церквей, а снуют в толпе и в вагонах метро. Их нет в маленьких городках и поселках, они - порождение культуры крупных городов, ее отбросы. И просят они вовсе не от голода. Но те жалкие русские старухи просили от явной нищеты, и американцы стали раздавать им доллары.

    Майкл мрачно комментировал:

    - Напрасно дают - старухам все равно ничего не достанется, все их мужики отнимут, мужья или сыновья. И тут же пропьют.

    В полутемном храме висело несколько темных икон, возле них горели чахлые свечи. Очевидно, место это было не очень популярное в Кургане - ставили свечки и крестились всего несколько женщин. Войдя, наши девушки-студентки тоже стали креститься и шевелить губами, произнося молитвы. Майкл опять прокомментировал:

    - Вот до чего коммунисты народ довели - нашим девчонкам надеяться больше не на кого, кроме как на Бога.

    Американцы выходили из храма притихшие. На них подействовала его бедность.

    - Как называется эта церковь? - спрашивали они.

    Студентки не знали. Я тоже понятия не имел и пошутил:

    - Святого Гавриила, в честь Илизарова.

    Американцы поверили:

    - Неужели он так популярен, что его именем назвали церковь?!

    Девчонки расхохотались, и даже Майкл усмехнулся.

    - А синагога здесь есть? - спрашивали евреи из нашей группы.

    Синагоги в городе не было.

    - Как же так? Это дискриминация! Где же евреям молиться?

    - Да они не молятся. Советская власть за долгие годы отучила их молиться. Немногие живущие в Сибири евреи - ассимилированные. Профессор Илизаров, его старая мать Голда, его сестры, которые здесь живут, - евреи. Но они не молятся.

    - Как, профессор Илизаров еврей?! Владимир, ты правду говоришь, что Илизаров еврей?

    - Конечно, правду.

    - Как же он добился такого высокого положения в России?

    - Талантом и упорством. Но ему нелегко это далось.

    Они еще долго обсуждали это поразившее их сообщение и расспрашивали меня о положении евреев в России. Американцы привыкли считать, что, раз в Советском Союзе был антисемитизм, значит, евреев преследовали чуть ли не так же, как в гитлеровской Германии. Я объяснял им, что в сталинские времена некоторых евреев действительно арестовывали и казнили. Но это была компания против всей интеллигенции. Евреев ущемляли в правах и позже, пробиваться им было тяжело. А все-таки они пробивались, и среди советских докторов было много евреев.

    - В Америке до 30-х годов тоже был большой антисемитизм, евреев старались не принимать в университеты и на работу. А те евреи, которые учились и работали, испытывали на себе дискриминацию. Но все равно синагоги не закрывались, и евреи свободно ходили в них молиться. Не как у вас в России...

    Из церкви нас повезли в музей декабристов. Курган был одним из городов, куда после каторги ссылали на жительство участников восстания 1825 года. Здесь жили друг Пушкина поэт Кюхельбекер, князь Трубецкой. В городе сохранились два больших бревенчатых сруба. И выглядели они лучше, чем многие современные дома. Правда, их поддерживали, потому что в них теперь был музей.