Гринберг сам торопливо открыл дверь:

    - Профессор Илизаров, пожалуйста, пожалуйста, входите. Как я рад вас видеть! И вас также, доктор. Спасибо, что пришли.

    Он долго тряс ему руку. Гавриил сказал:

    - Скажи ему, что мне очень лестно, что такой человек, как он, пригласил меня к себе.

    Когда я перевел, Гринберг затряс головой и запротестовал:

    - Нет, нет, профессор, это мне лестно принимать такого человека.

    Он был невысокий, худощавый, лысоватый, седоватый, одет в скромно смотрящийся серый костюм - ничего общего с карикатурами на «акул». Очень любезный и немного суетливый хозяин. Поддерживая Гавриила под локоть, он провел нас через большую прихожую в холл, усадил в кожаные кресла и принялся смешивать коктейли.

    - Что предпочитает профессор?

    Профессор предпочитал водку.

    - Какую водку любит профессор? «Столичную», «Смирновскую», «Абсолют»?

    - Все равно. Пусть наливает «Столичную».

    Гавриил получил водку в хрустальном стакане с кубиками льда.

    - А вы, доктор?

    - «Кровавую Мэри», пожалуйста.

    Он ловкими движениями, как, наверное, делал фокусы, смешал водку с томатным соком и добавил туда острые специи. Подняв бокал, он сказал традиционное американское:

    - Чиирс!

    И добавил с акцентом:

    - Заз дровье!..

    Пригубив, он попросил меня:

    - Переведите профессору, что меня всегда трогала судьба карликов. Я сам невысокий и часто думал: какое это несчастье - остановиться в росте еще в детстве и больше никогда не расти! И я не мог понять: неужели нельзя как- нибудь помочь им? Когда я услышал про операции, которые начал делать профессор, то обрадовался: наконец кто- то нашел способ помочь карликам! Как они должны быть счастливы, что могут стать выше хотя бы на пятнадцать сантиметров!..

    Гавриил заметил:

    - Можно и на двадцать пять - тридцать, но только с сосудами, нервами и мышцами надо быть осторожным.

    Гринберг воскликнул:

    - Даже на тридцать?! По-моему, ваш метод - это гениальное открытие: какое счастье он дает обездоленным природой людям!

    Гавриил явно был доволен и попросил:

    - Скажи ему, что мы лечим руки и ноги, а вылечиваем души. Мы в нашем институте в Кургане сделали уже сотни таких операций, и я заметил, что в процессе лечения у моих пациентов на лицах появлялось выражение удовлетворения жизнью, какого у них не было до лечения. Вот как!

    Это привело Гринберга в полный восторг, он даже вскочил:

    - Я никогда не слышал ничего подобного! Это замечание великого гуманиста! И это пример настоящего гуманизма! Вы сказали - в Кургане? Вот это особенно интересно, потому что исходит от человека из глубины России. Знаете, ведь мой дедушка тоже из России, из маленького еврейского местечка под Белостоком.

    Гавриил переспросил:

    - Дедушка из России? А спроси: чем его дедушка занимался в Америке, как разбогател?

    - Он сбежал из России от еврейских погромов и еле добрался до Америки в начале века, без знания языка и без денег. Его первым занятием было ходить по дворам и продавать всякую мелочь с лотка. Он долго перебивался кое-как, но потом сумел обзавестись своей маленькой лавочкой. Но он так никогда и не научился английскому языку. Поэтому мой отец с детства помогал ему торговать в лавочке, он родился в Америке и говорил по-английски, по-русски и на идиш. Ему удалось получить образование, и он стал человеком среднего достатка. Знаете, Америка - это ведь страна возможностей.

    У меня вертелось на языке спросить, какие особые возможности дала жизнь ему самому нажить громадное состояние... но я постеснялся. Конечно, редким единицам удается так высоко взлететь, как взлетел он. Но по своей схеме история семьи Гринбергов была типичной: первое поколение пробивается с трудом, второе твердо становится на ноги, а третье живет зажиточно. Из третьего поколения иммигрантов Америки вышло много банкиров, бизнесменов, юристов, писателей, ученых, даже лауреатов Нобелевской премии. И в нашем госпитале среди докторов, тоже было много иммигрантов третьего поколения, в том числе выходцев из России. Наверняка, если бы их дедушки-бабушки остались на родине, потомки не смогли бы добиться там ничего особенного. Но если сравнить их жизненные достижения в Америке с тем уровнем, на котором находились их предки там, то становится абсолютно ясно, какие возможности Америка предоставляет способным людям. Только ленивый не достигает в Америке ничего.

    Мы сидели возле громадного, до потолка, камина из пожелтевшего от времени мрамора, с выточенными на нем барельефами. По обеим его сторонам секциями поднимались к потолку панели из резного красного дерева. Потолок, тоже украшенный резным красным деревом, разделялся сводами; с него свисали две массивные хрустальные люстры; по стенам висело несколько огромных картин в тяжелых позолоченных рамах; вдоль стен стояли шкафы с книгами в богатых тисненых переплетах. Мебель - тоже красного дерева, старинная и тяжелая, с золотыми накладками. Такую обстановку можно увидеть разве что в музее или в кино. Дедушка Гринберга из-под Белостока никогда бы не смог себе представить, какие возможности он открыл своему внуку, сбежав от погромов.

    К нам присоединилась хозяйка. Она приветливо улыбалась Гавриилу:

    - Мой муж рассказывал мне про ваше изобретение - это чудо!

    Потом Гринберг незаметно перевел разговоры на фокусы и подарил Гавриилу свою книжку «Руководство по волшебству для фокусника-любителя». На титульном листе он написал: «Настоящему Волшебнику от фокусника-любителя».

    По широкой лестнице хозяева провели нас в столовую на втором этаже. Официант из ресторана разливал по бокалам французское вино почти столетней давности. Никогда мы не пили такого густого ароматного вина, и никогда, наверное, нам такого больше не пить.

    Мы сидели в доме миллиардера за непривычно длинным столом, пили коллекционное вино, я переводил беседу хозяев с почетным гостем, а про себя думал: если меня попросят определить в двух словах, что такое американская культура, я отвечу - делать деньги. Два столетия люди из Европы и Азии миллионами иммигрировали в Америку, и практически все приезжали бедными и несчастными. Откуда же потом взялось так много богатых и счастливых? Очень просто: они научились делать деньги. И наш хозяин, внук нищего иммигранта-лоточника, был тому примером. Но ведь я и сам приобщился к этой культуре: приехал бедным, много и тяжело работал - и стал вполне состоятельным. А впереди меня могло ждать еще большее состояние (если буду жив-здоров, конечно).

    Но вот рядом со мной сидит знаменитый на весь мир ученый. Он достиг многого, что не дано другим. Но чего он не смог - это сделать себе деньги. Почему? Потому что в его и моей стране, где было так много и плохого, и хорошего, не было культуры и традиции делать деньги.

    Нельзя, конечно, все в жизни мерить одними деньгами, нельзя любить только деньги, нельзя добиваться лишь денег. Мы культурные люди, и мы должны уважать интеллектуальные и моральные ценности. Но жизнь без денег бывает слишком тяжела зависимостью от разных случайностей. Недаром величайший из русских поэтов писал: «Я деньги не очень люблю, но уважаю в них единственный способ благопристойной независимости».

    В студенческие годы я не любил советские учебники. За очень редким исключением, они были сухо написаны и перенасыщены цитатами из классиков марксизма. Как будто медицину нельзя изучать без высказываний Ленина! Издательская цензура выхолащивала учебники, в них не было ясности изложения, а иллюстраций мало, и они всегда плохо были напечатаны. Став профессором, я мечтал, что когда-нибудь сам напишу хороший, интересный учебник.

    Судьба сложилась так, что прямо из советского профессорства я перешел в американское студенчество. И, готовясь к экзаменам, я, к удивлению, впервые стал получать удовольствие от чтения учебников. Материал изложен всегда ясно и живо, текст написан профессионально и целенаправленно, и всегда много хороших иллюстраций. Правда, порой они чрезмерно толстые, авторы как будто претендуют на энциклопедизм изложения, хотя учебник - не энциклопедия. Больше всего мне нравился популярный многотомник «The CIBA Collection» с иллюстрациями хирурга-художника Фрэнка Неттера. Он делал удивительно красивые рисунки-схемы по заболеваниям и их лечению, а тексты писали другие ученые.