— Пошли! Будешь ждать — станешь кормом для собак.

— Порт в другую сторону, Богги. В противоположном направлении.

Говоря короткими словами и медленно, словно пытаясь успокоить тупого сумасшедшего, Богги объяснил:

— Они считают нас убийцами. Как оно и есть. Поэтому хотят поймать, чтобы поставить Федерацию в неловкое положение. Значит, если мы пойдем в порт, нас поймают. Они этого ждут. Поэтому мы пойдем в другую сторону. Верно?

— Неверно. Если мы не попытаемся вернуться, нас объявят отсутствующими. А корабль вернется сюда только через несколько недель. Как мы будем жить до этого времени?

Они слышали, как где-то в темноте люди выкрикивают приказы и возражают им. Голоса как будто приближались.

— Тебя тревожит жизнь в течение нескольких дней, а меня — нескольких следующих секунд. Пошли!

Богарт углубился в ночь, поводя перед собой кольтом, как каким-то чувствительным органом. Качая головой при мысли о том, что произошло с ним за один вечер, Саймон последовал за ним.

За собой они услышали шипение, свист выстрела и крики раненого. Крики неожиданно стихли.

— Одного из нас они взяли, — сказал Богарт, сворачивая в узкий переулок; бетонные стены были так близко друг к другу, что они задевали друг друга плечами.

Впереди загорелся огонь, они подходили к перекрестку. Быстрее, чем Саймон мог бы поверить у такого коренастого человека, Богарт втащил его в боковой двор и за груду мусора. Прижимаясь лицом к зловонным отходам, Саймон смотрел на скользкий камень. Свет приблизился и остановился всего в трех метрах от них.

Голоса звучали смутно, но вполне различимо.

— Они убили Клауса и Терри. Сожгли их, когда те вышли за ними в окно. Грязные ублюдки. К черту это «оставим их стражникам»! Я говорю: убьем их обоих! Эй, а это что? Вон там? Пошли туда!

Послышался стук подкованной обуви, и свет исчез в темноте.

Саймон раздраженно отбросил руку Богарта, которой тот прижимал его к мусору. И когда говорил, в его голосе слышался едва сдерживаемый гнев.

— Смотри на меня! Лучший кадет на моем курсе. Самый многообещающий курсант. Передо мной блестящая карьера. Через год буду коммандером. И только посмотри на меня! Все за один час. Теперь я преследуемый убийца с шансами опоздать на корабль. И лицо мое в нескольких дюймах от дерьма!

Богарт усмехнулся.

— Что-то в этом роде, мой мальчик. Но кое о чем я мог был тебя спросить. Например, почему в твоем досье есть много мелких дисциплинарных наказаний и примечание «Не всегда подчиняется приказам»? И что вообще ты делал с этой проституткой в районе красных фонарей? Но я не стану спрашивать.

В темноте Саймон обнаружил, что покраснел. Правда, что он ненавидит мелочную упорядоченность дисциплины на корабле. И ему не следовало идти с Лилаен, но ведь она казалась… Хотя шансы на повышение в такой работе невелики, он уже почти решил просить использовать его в одиноких полетах на двухместных кораблях-разведчиках. Для тайных почти незаконных миссий, в которых бесполезны большие корабли с тысячами человек экипажа. Услышав о том, что в его личном деле так много замечаний, он решил, что стоит попытаться перевестись. Вот только бы вернуться…

— Ты грязный…

— Тише! — оборвал его Богарт. — В чем дело?

— Как такой негодяй, как ты, смог заглянуть в мое личное дело? Я считал, что…

— Что это позволено только командирам подсекторов и выше. Да. В определенном смысле это правда. Таковы правила. Но я понял, что в этой чертовой Галэсбэ большинство дерьмовых правил созданы только для того, чтобы их нарушать.

Та часть Форт-Пейна, в которой они сейчас находились, жила обычной жизнью. Тишина, нарушаемая редкими далекими криками. Оба осторожно встали и отряхнули большую часть отходов.

— Что теперь?

Богарт осмотрелся. Перед ними массивный лабиринт Форт-Пейна, его самые высокие здания в несколько этажей. За ними бесплодная пустыня.

— В этой стороне, — сказал он, показывая вперед, — город и космопорт. Возможность безопасности и вероятность смерти. В то время как в эту сторону, — он показал назад, за ними, — прокаленная пустыня, с несколькими колониями арти и с целым адом пустоты. Почти несомненная смерть.

Обучение в ГСБ вбило послушание в самую сердцевину души Саймона Рэка. Ну, почти в сердцевину. В сердцевине находилось небольшое пространство, куда попасть невозможно. И обучение до этого места не дотянулось. Там сам человек — и всегда там будет.

— Пошли, — торопил Богги. — Что бы там ни было.

— Дьявольщина! Да мне корабль не так уж и нравится. Пошли посмотрим, что там.

— Не волнуйся. Эти земли отнесены к пустыням, но вода там есть.

Саймон рассмеялся.

— Да знаю я, что о них говорят. По-моему, просто пустыни.

Рассвет застал их в нескольких милях от Форт-Пейна, на самом краю пустыни. Убежищем им послужила пещера, столетия назад выкопанная кем-то из первых поселенцев.

— Не понимаю, почему это место умерло, а, Саймон?

Ну, это легкий вопрос. Пока Лилаен не помешала ему, Саймон очень старательно изучал историю планеты.

— Вначале Зайин считался одной из потенциально важных планет на краю ранней Федерации. Были надежды, что он станет одним из крупнейших центров отдыха и развлечения. К несчастью, возникли внутренние политические проблемы. Ты сам можешь видеть, что стало результатом постоянной вражды между танкерами и арти. В критической стадии развития планеты Шаксбург-ский Запрет покончил с расширением. И сюда никто не прилетал. С тех пор численность населения продолжает сокращаться.

— Сдерживали расширение населения, и поэтому сюда никто не мог прилететь?

— Ну, можно сформулировать и так. Но сейчас есть арти, у них в пустыне несколько крепостей, и танкеры, которые все еще пытаются вернуть себе власть. Все это на умирающей планете и все впустую. Какая жалость!

Пока они разговаривали, золотой рассвет окрасил грубо вырубленные стены пещеры желтой пылью. Далеко вверху затененное кольцо космического мусора, известное как Ореол Зайина, повисло в небе, как широкая готическая арка, освещая ослепительную охру неба ослепительным пламенем.

Саймон подполз к выходу из пещеры и выглянул, заслоняя глаза от неожиданной яркости утра. Вокруг расстилались известняковые вершины, утесы, столовые горы, их гигантские размеры затрудняли определение расстояния.

— Напоминает мне кадры из старых видеофильмов. Из дней — поселенцы против краснокожих. Один из таких. Фургон, полный народу и движущийся по пустыне, все такое. Долина, полная чудовищных каменных вершин. И человек… не помню, как его звали. Но в его честь еще назвали автомобиль.

Богарт подполз к нему и тоже потер глаза от утренней яркости.

— Кровь Иуды! Ты только посмотри на небо! Такое не часто увидишь. Какое огромное красное солнце! Но воздух еще холодный!

Он вздрогнул.

Саймон давно ничего не ел и не пил, но Богги прихватил с собой аварийный запас еды.

— Всегда так делай, мой мальчик. Никогда заранее не знаешь, когда это тебе понадобится. Помни это. Вот возьми таблетки. Очень вкусно. Прибавит тебе несколько дюймов роста. Хотя тебе они не нужны. Ты выглядишь как сжатый пистон.

Саймон улыбнулся. Действительно, он на несколько дюймов выше старшего своего спутника. Но он вырос при нормальном тяготении на Сол Три, а Богарт родился в колонии на Марсе. Тяготение здесь, несмотря на все старания ученых сократить его, все же выше, чем на большинстве планет Федерации. Поэтому Богарт низкорослый и приземистый. И с мощными мышцами.

— Лучше чем выглядеть, как выброшенный контейнер для горючего.

Оба задумчиво жевали таблетки концентрата. Считается, что одна такая таблетка эквивалентна двумстам пятидесяти калориям.

Так и есть.

И вкус у нее как у переработанной грязи.

После банкета оба по отдельности сходили в дальний угол пещеры, чтобы завершить процесс пищеварения. Сопровождая это привычными грубыми шутками. Богарт пошел вторым, и, только успел закончить, застегивая мундир, как они услышали протяжный высокий звук.

— Что за…

Саймон направился к выходу из пещеры, собираясь выглянуть.

— Тащи свою задницу назад!

— Почему?

Но вернулся назад в тень.

Богарт подошел к нему, стараясь не выходить из тени на золотой свет у входа в пещеру.