Началось утро. Он какое-то время купался в его золотом свете, но потом понял, что свет исходит от факела. А факел держит в руке прекрасная женщина. Она каждое утро приходит к нему в легких одеяниях… Это всегда девственница, она приходит с холмов и помогает ему.

— И это все?

Голос его прозвучал громко, отдался звоном в его ушах.

Она исчезла. Нет, вот она снова. Прямо перед ним.

— Приветствую от имени Федерации.

Так велели ему говорить при первой встрече с необычными существами. Но она вовсе не необычна.

Колеблющийся плащ полуночи… волосы черные, как обратная сторона… мягкая плоть… и упругая в одно и то же время… груди нацелены на него под вечерним одеянием… конусы с вершинами в огне…

— Я сказал… кто ты?

Девушка серьезно посмотрела на него. Помимо плаща, на ней как будто нет никакой одежды. Нет. Только маленькая сумка на талии и обувь из темной кожи, с высокими голенищами.

Лицо скрыто капюшоном плаща. Глаза блестят светлым пламенем.

Эти глаза словно говорят с ним. Говорят с ним с непостижимым наслаждением. Предлагают ему влажные, теплые углубления ее тела. Действуют на его мозг еле слышными намеками на чувственность и развращенность.

Он мог только идти к ней. В руке он держал кольт. И сам не понимал почему.

Она показала на оружие, кивок головы выдал неожиданное сомнение. Саймон успокаивающе улыбнулся ей. И почувствовал, что улыбка готова соскользнуть с его лица и лечь на красный песок пустыни.

— Не волнуйся. Он сломан.

И, чтобы доказать это, бросил оружие на скалы, услышал глухой звук его падения. Намек на тревогу исчез, и он увидел блеск белых зубов на лице под капюшоном.

Руки мягко притронулись к тому месту, где его мужская плоть устремилась к ней. Ласкали и возбуждали так, как ему казалось невозможным. Она держала его и медленно поворачивала навстречу себе. Ее груди касались его тела.

Темнота ее капюшона окутала его лицо, затмила глаза черным бархатом. Губы слегка прикоснулись, и он поднял руки к ее лицу.

И нащупали грубую морщинистую кожу. Кожу старой женщины. Он схватил ее лицо, и в его руках остались его полоски. Слои желтой и пятнистой кожи отслаивались и падали на землю. Он закричал, потом снова. Мертвенно бледные глаза смотрели на него с черепа, покрытого зеленью разложения.

Ее руки продолжали удерживать его с такой силой, что он застонал. Потом она ударила его по лицу, и еще дважды, и он упал на теплый песок. Она ударила его хромовой статуэткой необыкновенной красоты.

И он потерял сознание.

— Думаю, скоро он снова будет с нами. А вот его спутник еще спит.

Голос словно прошел через неисправный скрэмблер или доносится сквозь бесконечное искаженное пространство. Слова повисли за пределами сознания, не в силах проникнуть в него, не имеющие никакого смысла. Неплохо бы попытаться открыть глаза, но на них словно вся тяжесть космоса, она не дает поднять веки.

— Разбудить его?

Голос женский. Молодой женщины. Мягкий и нежный.

Лежа с закрытыми глазами, Саймон оставался жертвой последних вспышек ужаса. На мгновение он увидел, как бежит по коридору в старом-старом здании, с пустыми рамами на стенах. Дверей нет, и тьма такая густая, что конца коридора он не видит.

Но за собой он слышит легкие быстрые шаги. Они приближаются. Как бы быстро он ни бежал, эти шаги быстрее. Наконец он больше не мог выдержать и повернулся.

Фигура женщины в плаще приближалась, лицо ее скрыто под черным капюшоном. Руки ее сложены впереди, а ногами она как будто едва касается земли.

Он стоял, оцепенев, и смотрел, как она приближается к нему. Она остановилась, едва не коснувшись его, и он ощутил слабый запах ее платья. Тяжелый аромат, напомнивший ему о высоких арках, о пении и горящих свечах.

Она наклонилась, чтобы поцеловать ее, и капюшон спал с ее головы.

Саймон закричал.

Кто-то ударил его по щеке — и еще дважды.

Он открыл глаза и увидел лицо молодой женщины. Она в плаще, и сквозь плащ видно ее обнаженное тело. Он лежит на спине.

Она улыбнулась ему.

— Ты и твой друг очень сильны. Вы ведь не с Зайина?

Способность контролировать себя вернулась к Саймону. Их с Богги одурманили. Вероятно, газом. Поэтому они так себя вели. И вот почему он видел то, что, как ему казалось, он видел. Но эта девушка не галлюцинация. И она та женщина, которую он видел в кратере. Боль в виске и в одной стороне лица говорила, что его ударили.

— Ты меня ударила?

Это был скорее не вопрос, а утверждение.

Женщина улыбнулась.

— Да. Я увидела, что ты сохраняешь какой-то контроль над собой. Это была единственная возможность узнать, кто ты и чего хочешь.

Голова почти прояснилась, и Саймон сел. Кольт у него отобрали, и у него было впечатление, что, пока он был без сознания, с него сняли одежду и заменили другой.

— Где мой товарищ?

— Я здесь, Саймон.

В комнату вошел Богги в сопровождении — или под охраной? — двух человек. На его поясе не было парализующего пистолета.

— Привет, Богги. Как ты себя чувствуешь?

— На меня словно упала хвостовая часть корабля. Если не считать этого, я готов ко всему.

Пока он говорил, Богги как будто бессмысленно вертел пальцами у своих рваных брюк. Саймон всегда был хорош в расшифровке кодов и сигналов. Пальцы сообщили ему, что он должен сохранять спокойствие и ничего не выдавать.

Саймон удивился. Несмотря на полученные удары, эти люди показались ему достаточно дружелюбными. Но за то короткое время, как он знал лейтенанта Юджина Богарта, он видел достаточно, чтобы понять, что Богги зря слов не тратит. Если он сказал, что нужно сохранять спокойствие, Саймон так и будет делать.

Девушка распрямилась, и Саймон увидел, что она очень высокая. Даже без обуви на толстой подошве, которую надевала для защиты от острых, как иглы, камней, она на несколько сантиметров выше него. Как и мужчины, она обнажена, если не считать пояс с сумкой на нем. И обувь. По ночам — он как-то чувствовал, что еще ночь, — здесь надевают плащи.

Саймон неуверенно встал и пожал руку Богги. Он сухо улыбнулся собственной слабости и осмотрел комнату. Высокая, с арочным потолком, вырублена в скале, все стены раскрашены и разрисованы сложными и очень красивыми рисунками.

Он посмотрел на женщину.

— Это Ксоактл, а вы те, кого называют арти?

— А у вас номера хваленой и мощной ГСБ Федерации. Мы хотим знать, зачем вы здесь. Что вам от нас нужно?

Чувствуя, как глаза Богги впиваются ему в спину, Саймон подумал, что он может ответить. Рассказать правду? Сочинить какую-нибудь правдоподобную историю, которая объяснила бы их появление здесь, в середине пустыни?

— Подожди, Дайен. Нет вреда в том, чтобы немного подождать. Гости у нас реже, чем озера, заполняющиеся со звезд. Им досталось, когда они приходили нашу… сторожевую систему. Отведи их в пустое помещение, и мы поговорим с ними потом. Дай им еду и питье.

Саймон благодарно улыбнулся говорившему. Пожилой мужчина в толстом плаще, с золотой вышивкой. На фоне бронзовой кожи поседевшие волосы. Улыбаясь, Саймон вдруг понял, что ему не больно. Рот больше не распух и не пересох, он стал почти нормальным.

Женщина — Дайен — видела, как он коснулся лица, и, должно быть, поняла, о чем он думает.

— Пока вы были не с нами, мы давали вам воду через кожу и позаботились о ваших повреждениях.

Он благодарно поклонился.

Старший мужчина заговорил:

— Сейчас вы будете отдыхать. Потом расскажете, почему здесь, так далеко от того, что люди называют благами цивилизации. И почему у вас не было воды.

Саймон решил ничего не отвечать. А Богарт сказал:

— Спасибо вам всем за помощь. — Легкий оттенок в голосе давал понять, что, если бы не нападение с помощью галлюциногенов, помощь и не понадобилась. — Большое спасибо за воду.

— Все, кто проходит через наши ворота, находятся под нашей защитой и получают воду.

Прежде чем они ушли, Дайен пояснила:

— Главный вход в Ксоактл по этой причине называется Вратами Воды. Вам требовалась помощь, и мы помогли вам.

Когда их вывели, Богарт прошептал:

— Я рад слышать об этих Вратах Воды.

Саймон шепотом ответил:

— Да. Они все равно нас засекли.

Как только они остались одни, ожили все подозрения Саймона. Он упал на кровать, чувствуя последствия наркотика сильнее, чем более старший и крепкий Богги.