И вскочил в тревоге, когда Богги сел на кровать рядом с ним и обхватил руками его плечи. Их лица были так близки друг к другу, что Саймон видел щетину на подбородке Богги.

— Что?..

Жесткая рука закрыла ему рот и заставила помолчать. Богги как можно ближе приблизил губы к его ушам и произнес только одно слово:

— Гуди.

— Мммерргмм, — попытался заговорить Саймон, но рука на лице продолжала мешать ему.

— Просто гуди!

Решив, что Богарт все еще под влиянием галлюциногена, Саймон решил послушаться и загудел.

Гудение раздавалось в голове, но он смог расслышать слова Богги:

— Нас могут прослушивать. Это помешает им слушать. Неужели тебя ничему не научили? Когда хочешь говорить, говори так. Понял?

Саймон кивнул.

— Я собираюсь внимательно осмотреть это место. Не думаю, чтобы тут за нами следили. Но на всякий случай.

Лежа на нарядном покрывале, Саймон в молчаливом восхищении следил за тем, как его партнер обыскивает их жилище. Партнер. Саймон решил, что ему нравится это слово.

Арти привели их в очень необычное место. Стены казались органическими, шероховатыми на ощупь. Окон не было, и только одна дверь. Стены загибаются под странными углами, и во всем ощущается какое-то странное непостоянство. Хотя когда их вели, было уже очень темно, Саймон смог разглядеть, что дом каким-то загадочным способом прикреплен к стене высокого холма. В этих холмах пришлось строить Ксоактл.

Наконец Богги вернулся и сел на другой стороне кровати.

— Чисто. Насколько я могу судить, чисто. Никаких жучков или других устройств. Что ж, мы здесь. Что будем делать дальше?

Саймон не мог скрыть изумления.

— Ты спрашиваешь меня, что делать дальше?

— Да. Конечно. Я не тактик, Саймон, мой мальчик. Я своего рода нерассуждающий инструмент. Направь меня в том направлении, куда нужно пройти, и я пробью путь через целую армию. Но спроси меня о планировании или логистике, и мой мозг превращается в банку витаминного супа. Нет, теперь все за тобой, Саймон. Послушай, если тебе это поможет, думай вслух.

Глубоко вдохнув, Саймон начал.

— Хорошо. Мы знаем, что привело нас сюда. Это Ксоактл. Он существует. И похоже, здесь штаб-квартира арти. Можно считать, что Корман участвует в каком-то заговоре, чтобы попасть сюда и помочь танкерам против арти.

Он помолчал.

Богги посмотрел на него.

— Чего ты ждешь? Медали? Так я это вижу. Я хочу, чтобы ты сказал, что мы должны делать по этому поводу.

Их прервала дрожь комнаты, похожая на спазму мышцы. Так сказал Богги. При этом он нервно смеялся нелепости своих слов. Но забавно не стало, когда дрожь повторилась несколько секунд спустя и стала сильнее.

Они услышали крики и топот бегущих ног. Один из арти, закутанный в плащ, вбежал к ним и крикнул:

— Быстрее. Сирк сбирается передвинуться на новое место. Я отведу вас в другой.

Снаружи их ослепил яркий огонь многих факелов на холодном ветру, предвещавшем рассвет. Подгоняемые толпой, они спустились по тонкой лестнице, пока не почувствовали под ногами камень.

Девушка, Дайен, была здесь. Она взяла Саймона за руку и показала наверх.

— Смотри. Мы сожалеем, что вас так побеспокоили, но движения наших сирков очень трудно предугадать. Наблюдай.

Круглый дом над ними дрожал, как живое существо в смертельной агонии. Но это была не смерть, просто перемена места жительства. Как объяснила Дайен, сирк — это действительно живое существо. У него идеальные симбиотические отношения с людьми. Но недостаток в том, что сирк передвигается. Когда захочет, он просто перекатывается с одной части стены утеса на другую. Дрожь, которую они почувствовали, это единственное предупреждение. Когда сирк перемещается, его стены сжимаются и пульсируют, и тем, кто остается внутри, грозят тяжелые и, возможно, смертельные раны.

Найдя понравившееся место, сирк прикрепляется к нему и снова становится надежным и безопасным жилищем.

— И часто ли он это делает?

— Не часто. Иногда проходит много месяцев.

Над ними послышался треск, и на них посыпались обломки камня, заставляя уворачиваться. Шар, ярко раскрашенный снаружи, медленно катился со своего места, громоздко покачиваясь по сторонам.

— Идемте. Он остановится, когда захочет. Вас отведут в другой сирк. Завтра мы поговорим.

И она ушла. Оставшись наедине, они продолжили прерванный разговор.

— Давай, Саймон. Расскажи, что нам делать дальше.

Саймон задумался, и у него даже лоб наморщился от усилий.

Хотя он принимал участие во многих учебных упражнениях, он прекрасно понимал, что все это имеет мало значения, когда он сталкивается с реальной обстановкой. Если их подозрения справедливы, Корман будет здесь, чтобы вмешаться в хрупкую политическую ситуацию, превратив ее в хаос.

Саймон кашлянул, чтобы прочистить горло, которое неожиданно снова пересохло.

— Ну… Предположим, мы скажем им… арти… что мы считаем, будто Корман заключил союз с танкерами, чтобы напасть на это место и покончить с их влиянием. Может, даже уничтожить их.

— Да, думаю, надо им сказать. Но завтра. А сейчас пора спать.

— Пока эта проклятая штука не двинулась вместе с нами.

— Ну, иногда мне приятно покататься.

— Спокойно ночи, Богги.

— Спокойной ночи, Саймон.

На несколько минут наступила тишина. Потом Богги зашептал в пространство между ними:

— Эй, Саймон.

— Что?

— Ты в порядке.

И Саймон Рэк уснул, улыбаясь от удовольствия.

Спали хорошо, и их разбудили лучи солнца, ползущие по их телу. Как и все другие дни на Зайине, этот будет солнечным и жарким.

За ними, чтобы отвести к месту встречи, пришел старший мужчина Хуальпа с несколькими другими арти. На всех были только пояса с сумками и обувь. После холодной ночи от плащей отказались.

Их приняли вежливо, но отстраненно и предложили поесть. Им больше всего хотелось пить, и они попросили и напитков, и еду.

— Когда позавтракаете, я вернусь, и мы поговорим. Мы хотим знать, почему вы здесь. Почему ваша Федерация решила послать вас в такое время? Но ешьте и пейте. Поговорим потом.

— Если вообще поговорим, — пробормотал Богги, когда арти ушли.

Им принесли подносы с едой. Полоски какого-то сушеного мяса в соусе с овощами. Необыкновенно сладкие пудинги, тяжелые и замороженные где-то в глубине Ксоактла. Лучше всего были напитки. Светло-зеленые, с серебряными кусочками льда, в замечательных кубках из хрома и хрусталя.

За едой и питьем они окончательно договорились о том, что расскажут.

— Убийство обойдем. Расскажем о Кормане и тинкере, а остальное предоставил им. Хорошо?

Богарт кивнул.

— Хорошо. Слава богу, я чувствую себя гораздо лучше, чем вчера вечером. Этот наркотик, которым они нас угостили, ублюдок. Настоящий ублюдок.

Они допили и вышли наружу, мигая от желтого блеска. Их сирк спокойно сидел на горячей красной скале, его ярко раскрашенные стороны резко контрастировали с жесткостью гор.

По раскачивающейся лестнице они спустились к основанию утеса на природную арену. Когда-то, должно быть, сверху лилась вода, вырезав чашу — шириной в несколько сотен метров. Но это было столетия назад. Уже много лет вода не касалась здесь камней. Жара расширяла выемку, а ночной холод раскалывал ее края.

Цвета переходили от бледно-желтого до темно-оранжевого и коричневого. Выше по склонам блестели рудные выходы. Саймон и Богги остановились и посмотрели на пустыню, на слабый дым на далеком горизонте. Это Форт-Пейн. Хотя было еще рано, жара не давала ничего рассмотреть на удалении.

— Поторопитесь. Совет ждет вас.

Саймона толкнули в спину, чтобы напомнить ему, что они скорее пленники, чем гости. Арти, которые вели их по коридорам в глубь Ксоактла, были вооружены бластерами, которые они держали за своими нарядными поясами. Хотя явной угрозы не было, Саймону и Богги не оставляли никаких сомнений в их истинном статусе.

Влажные пещеры освещались трубками, которые горели необычным красным огнем. Стены повсюду покрыты яркими картинами, сложными многоцветными орнаментами, терявшимися в темноте между огнями. Звуки их шагов опережали их, и вскоре их передали новым стражникам.

— Эти картины стоят дорого, — сказал Саймон, глядя наверх на самые верхние полотна, которые поднимались до самой сводчатой крыши коридора.