Посмотрев на обломки, Гумбольт почувствовал приступ разочарования. По весу это был песчаник. Присутствие железа выражалось только, как это отметила и экспедиция Дунбара, в его красноватой окраске. Они медленно обошли подножие утеса, рассматривая обломок за обломком, в надежде обнаружить что-нибудь более существенное, чем железистые пятна. Однако характер камня не изменился, и через милю красноватые пласты закончились. Дальше скалы были серого цвета, безо всяких признаков железа.

– Так вот из чего, – сказал Барбер, вглядываясь назад на пройденный путь, – мы собираемся построить космический корабль – из железистых пятен!

Гумбольт не ответил. Для него это было большим, чем простое разочарование. Это было смертью мечты, которую он лелеял с того времени, когда ему исполнилось девять лет и он услышал, что экспедиция Дунбара обнаружила железорудные скалы в глубокой пропасти – единственные железорудные скалы на всем Рагнароке. Наверняка, подумал он тогда, там будет достаточно железа, чтобы построить небольшой корабль. В течение одиннадцати лет он стремился приблизить тот день, когда он найдет это железо. И вот он нашел его – и оно оказалось ничем. Постройка корабля была так же далека, как и прежде... Но разочарование было таким же бесполезным, как и железистый песчаник. Он переборол себя и повернулся к Барберу.

– Пошли дальше, – произнес он. – Возможно, мы обнаружим что-нибудь к тому времени, когда обойдем вокруг всего Провала.

В течение последующих семи дней они подвергали себя смертельной опасности от падающих сверху камней и не обнаружили ничего. На восьмой день они нашли сокровище, которое для них сокровищем не являлось. Вечером они остановились на ночлег у входа в одно из ущелий Провала. Гумбольт отправился напиться воды к журчащему по песку ручейку и, наклонившись, заметил блеск чего-то красного, наполовину зарытого в песке. Он поднял этот предмет. Это оказался камень, размером в половину ладони, темновато-прозрачный и рдеющий кровавым цветом в свете заходящего солнца. Это был рубин.

Гумбольт осмотрелся и заметил еще один отблеск немного дальше вверх по ручью. Это был еще один рубин, почти такой же большой, как и первый. Рядом с ним лежал безупречный голубой сапфир. Разбросанные там и сям лежали рубины и сапфиры меньших размеров. Вплоть до размеров отдельных песчинок. Гумбольт прошел дальше вверх по ручью и обнаружил образцы еще одного вида камней. Они были бесцветными, но горели внутренним огнем. Он с силой провел одним из них по рубину, который все еще держал в руке. Послышался скрежещущий звук, и камень оставил на рубине глубокую царапину.

– Черт возьми! – произнес вслух Гумбольт.

Существовал только один камень, способный резать рубин – алмаз.

Когда он вернулся к тому месту, где Барбер отдыхал возле рюкзаков, уже почти стемнело.

– Что ты там обнаружил, что так задержался? – с любопытством спросил Барбер.

Гумбольт высыпал две пригоршни рубинов, сапфиров и алмазов у ног Барбера.

– Взгляни, – сказал он. – На цивилизованной планете то, что ты видишь, купило бы нам корабль и нам бы даже пальцем не пришлось пошевелить. Здесь же это просто красивые камешки.

– Кроме алмазов, – добавил он. – По крайней мере, у нас теперь есть чем резать кристаллы кварца.

На следующее утро они взяли с собой только несколько рубинов и сапфиров, но набрали больше алмазов, выискивая серо-черные и некрасивые на вид, но очень твердые, разновидности карбонадо. Затем они возобновили свой обход стен пропасти.

По мере того как шли дни, жара продолжала усиливаться. Какое-то облегчение наступало только ночыо, а ночи становились все короче, по мере того как голубое солнце с каждым утром всходило все раньше. Когда всходило и желтое солнце, пропасть превращалась в пылающую топку, по краю которой они ползли подобно муравьям в некоей гигантской печи.

Вокруг не было видно никаких проявлений жизни, ни животных, ни кустарников, ни даже стебелька травы. Было только голое каменистое дно пропасти, получившее зеленый оттенок в свете двух солнц и колышущееся в волнующееся в потоках горячего воздуха как некое кошмарное море, в то время как над их головами мерцали уходящие ввысь утесы. Иногда скалы, казалось, наклонялись над их головами и начинали обрушиваться на них всей своей тяжестью Больше путешественники не встретили никаких минералов и наконец они подошли к месту, над которым когда-то видели дым или какие-то испарения.

В этом месте стены пропасти отступали назад и образовывали небольшую долину в милю длиной и в полмили шириной. Здесь стены не обрывались вертикально, а плавно сходили к подножию в фантастических образованиях крыш и арок, доходящих с каждой стороны почти до центра долины. В тени под арками росла зелень, и по многим из них сбегали искрящиеся водопады. Воду из долины уносил небольшой ручей, пробегающий на некоторое расстояние вглубь ущелья, прежде чем пески поглощали его.

Гумбольт и Барбер некоторое время стояли молча, но в долине не было заметно никакого движения, только легкий ветерок шевелил листья зеленых растений. Но вот изменивший направление ветерок коснулся их лиц, и они почувствовали свежий, сладковатый запах растущей зелени, побудивший их подойти поближе.

– Такой уютный уголок не принадлежит этому миру, – тихим голосом произнес Барбер. – Но тем не менее он здесь. Интересно, что здесь есть?

– Тернистая прохлада и холодная вода, – ответил Гумбольт. – А возможно, и существа, которым не нравятся незнакомцы. Давай пойдем и выясним это.

Они подошли поближе, настороженно оглядываясь вокруг и держа наизготовку свои луки. Вблизи путешественники увидели, что сводчатые крыши и арки были лишь остатками системы естественных пещер, уходящих вглубь стен ущелья. Зеленая растительность появлялась там, где пещерные своды отбрасывали тень, и была представлена в основном двумя видами растений – зеленым кустарником, покрытым пурпурными цветами и с листьями, напоминающими листву падуба, и высоким растением, похожим на кукурузу.

Под некоторыми из сводов кукуруза уже созрела, и можно было различить зерна оранжевого цвета. Под другими же сводами она была совершенно незрелой. Гумбольт понял причину этого и сказал Барберу:

– Здесь есть как теплые, так и холодные источники. Растения, получающие влагу из теплых источников, могут расти почти круглый год; те же, которых питают холодные источники – только летом. А то, что мы заметили с вершины горы, видимо, было паром, поднимающимся от теплых источников.

Они прошли под целым рядом арок, не встретив никаких признаков жизни. Когда они достигли конца долины и все еще не увидели ничего примечательного, стало очевидно, что опасность встретить разумные и враждебно настроенные существа была очень мала. Скорее всего, маленькая долина была необитаема.

Гумбольт остановился под широкой аркой, там, где ветерок был прохладным и влажным от распыляемых водяных брызг. Барбер прошел дальше, чтобы заглянуть под соседнюю арку. Обе арки заканчивались пещерами, уходящими вглубь скалы, и стоя под одной из арок, Гумбольт увидел что-то лежащее у входа в ближайшую пещеру. Это была маленькая горка оранжевых зерен. Зерна лежали аккуратной кучкой, как если бы тот, кто оставил их там, намеревался за ними вернуться.

Гумбольт посмотрел в сторону другой арки, но Барбера нигде не было видно. Он сомневался, что тот, кто оставил это зерно, явится для них большой угрозой – опасные животные предпочитали есть мясо, а не зерно – но тем не менее он вошел в пещеру, держа наготове свой арбалет.

Остановившись у входа в пещеру, Гумбольт дал время глазам привыкнуть к темноте. Пока он стоял так, навстречу ему из глубины пещеры вышли странные существа.

Они подошли ближе – шесть маленьких зверюшек размером с белку с различными оттенками окраски меха. Они передвигались на коротких задних лапах, как миниатюрные медвежата, и их темные глаза на бурундучьих мордочках разглядывали его с живейшим интересом. Зверюшки выстроились в ряд перед Гумбольтом на расстоянии пяти футов и продолжали, как зачарованные разглядывать его.

Желтый зверек, находящийся в центре, рассеянно почесал мохнатой лапкой свой животик, и Гумбольт опустил лук, чувствуя себя несколько глуповато от того, что поднял его на таких маленьких и безвредных животных.