– Говорит Рагнарок... Говорит Рагнарок... Говорит Рагнарок...

Этот сигнал Джерны должны были получить обязательно.

Это было самое долгое лето, которое когда-либо приходилось пережить Гумбольту. Он был не одинок в своем нетерпении – по мере того, как медленно тянулись дни, нетерпеливость среди колонистов разгоралась все ярче, делая выполнение: ими повседневных обязанностей почти невозможным. Чуткие пересмешники ощущали предчувствие их хозяевами грядущей битвы и становились нервными и исполненными тревоги. Ощущали это состояние колонистов и хищники, бродившие по городку во мраке ночи, наблюдая и прислушиваясь, всегда настороже против таинственного врага, ожидаемого их хозяевами. Даже единороги, казалось, чувствовали приближающиеся события – по ночам они урчали и визжали в своих загонах и иногда, с налившимися жаждой крови глазами, атаковали бревенчатую ограду ударами, сотрясающими землю. Медленной вереницей тянулись нескончаемые дни, и вот уже лето уступило свои права осени. Наступил сотый день, холодный и серый, предвещающий приближение зимы; день прилета Джернов. Но крейсер Джернов не прилетел ни в этот день, ни в следующий. Вечером третьего дня Гумбольт вновь стоял на ограждающей городок стене. Рядом с ним были Фенрир и Сайджин. Он вслушивался, стараясь уловить первые глухие, отдаленные звуки работающих двигателей крейсера Джернов, и слышал только завывание ветра вокруг. Приближалась зима. На Рагнароке всегда приходилось ожидать либо прихода зимы, либо коричневой смерти лета. Рагнарок был суровой и бесплодной тюрьмой, и никакое желание не могло сделать его другим. Только прилет крейсера Джернов мог предложить им возможность в кровавой, насильственной борьбе вновь завоевать свою свободу.

Но что если крейсер не появится никогда?

Эта мысль была слишком мрачной и безнадежной. После двухсот лет неимоверных усилий они не требовали большой милости у судьбы – только шанса выступить против Империи Джернов, вооружившись луками и ножами...

Фенрир замер, шерсть на его загривке встала дыбом, и приглушенное рычание вырвалось из его глотки. Затем и Гумбольт уловил едва слышимый звук – слабый, отдаленный рокот, который не был ревом ветра.

Он продолжал всматриваться и прислушиваться, и звук стал быстро приближаться становясь все тоньше и громче. Затем крейсер пробился сквозь тучи высоты, черный и прекрасный в своей смертоносности. Он опускался на языках пламени, вырывающихся из ракетных двигателей, заполняя долину их грохотом, и сердце Гумбольта бешено стучало в груди от ликования.

Он прилетел – крейсер прилетел!

Гумбольт повернулся и спрыгнул с десятифутовой высоты на площадку внутри ограды. Из центра городка прозвучал сигнал тревоги – звук рога, который они использовали в своих тренировках на готовность.

В эту минуту женщины и дети уже спешили по туннелю, ведущему к временной безопасности лесного убежища, расположенного за городком. Вполне возможно, что еще до исхода ночи Джерны воспользуются башенными лазерами своего крейсера, чтобы уничтожить городок и всех находящихся в нем. Нельзя было предугадать, что может случиться, пока это не произошло. Но что бы ни случилось, это будет действие, которого они все желали.

Гумбольт побежал туда, где собирались другие колонисты. Рядом с ним неслись прыжками Фенрир и Сайджин, а из рога раздавались дикие и триумфальные звуки, объявлявшие о конце двухсотлетнего ожидания.

Крейсер приземлился на той поляне, где и ожидалось его приземление, возвышаясь над городком и нацелив свои башенные лазеры на его дома.

Чарли Крэг и Норман Лэйк ожидали Гумбольта на высоких ступеньках крыльца его собственного дома в центре городка. Поскольку дом был расположен на возвышенности, отсюда открывался хороший вид на корабль; с другой стороны края навеса скрывали их от корабельных локаторов. Они были полностью вооружены, рядом с ними стояли хищники, а на их плечах сидели пересмешники.

Повсюду под соединяющимися рядами навесов, скрывающих колонистов от посторонних глаз, вооруженные мужчины спешили к своим заранее намеченным постам. Большинство из них сопровождали хищники, ощетинившиеся и рычащие на чужой корабль. Неподалеку несколько человек специально выставляли себя напоказ, выполняя незначительные поручения и изредка бросая безразличные взгляды на корабль. Они были приманкой, призванной заманить первый отряд Джернов в центр городка...

– Итак? – спросил Норман Лэйк, и в беспокойном взгляде его светлых глаз отразилась жажда боя. – Вот он наш корабль – когда мы пойдем на его захват?

– Как только мы выманим из него Джернов, – ответил Гумбольт. – Мы будем следовать нашему первоначальному плану – подождем, пока они не направят свои основные силы на освобождение захваченного нами их первого отряда, а затем атакуем их всеми силами, какие у нас имеются.

Черный, с белым носом пересмешник Гумбольта стоял в дверном проеме и озабоченно наблюдал за спешащими людьми и хищниками. Пересмешника звали Тип, и он был пра-пра-пра-пра-правнуком того самого пересмешника, который погиб вместе с Говардом Лэйком на севере плато. Гумбольт наклонился, чтобы поднять пересмешника и посадить его себе на плечо, а затем произнес:

– Джин?

– Арбалеты готовы, – ответил Тип, имитируя голос Джима Чиары. – Мы выведем из строя прожекторы, когда наступит для этого время.

– Энди? – снова спросил Гумбольт.

– Последние наши бойцы подходят в этот сектор, – ответил Энди Тэйлор.

Гумбольт проверил готовность всех лидеров групп, затем взглянул на крышу и спросил:

– Все готово, Джимми?

Ухмыляющееся лицо Джимми Стивенса заглянуло через край крыши.

– Десять арбалетов заряжены и ждут здесь. Приведи нам наши мишени.

Колонисты подождали пока вечерние сумерки основательно не сгустятся. Тогда выходной шлюз крейсера открылся, и из него появились тринадцать Джернов. Впереди шел Джерн в блистательной форме помощника командира корабля.

– Вот и они, – сказал Гумбольт Лэйку и Крэгу. – Похоже, что нам удастся захватить их здесь и вынудить командира послать полностью укомплектованный отряд. Мы начнем атаку при звуке рога, и если ты нанесешь им достаточные потери на флангах с помощью единорогов, чтобы у нас появился шанс расколоть их силы с этого конца, часть наших бойцов должна прорваться к кораблю раньше, чем они поймут в контрольной рубке, что следует закрыть входные шлюзы.

– А сейчас, – Гумбольт взглянул на Джернов, идущих прямо к частоколу стены и не обращавших внимания на ворота, находящиеся справа от них. – Вам пора идти. Надеюсь, мы скоро встретимся вновь, уже на корабле.

После того, как Лэйк и Крэг ушли, Фенрир и Сайджин перевели вопрошающий взгляд с приближающихся Джернов на Гумбольта. Фенрир беспокойно зарычал.

– Теперь уже скоро, – сказал им Гумбольт. – А сейчас будет лучше, если они вас не увидят. Подождите внутри, оба.

Хищники неохотно вошли внутрь здания и слились с царящей там темнотой. Только мелькавшие изредка желтые огоньки их глаз указывали на то, что они притаились и готовы по первому зову прыгнуть в дверной проем.

Негромко, так чтобы не услышали Джерны, Гумбольт подозвал к себе ближайшего невооруженного колониста:

– Клифф – подойди сюда вместе с Сэмом Андерсом. Скажи остальным, чтобы они исчезли из виду и вооружились.

Клифф Шредер передал дальше приказ Гумбольта и вместе с Сэмом Андерсом подошел к нему. Гумбольт вновь посмотрел на Джернов и увидел, что они уже находились на расстоянии всего в сотню футов от неприступной – для них – стены ограждения. Безо всякого колебания Джерны шли прямо на стену.

Из одной башни крейсера вырвался бледно-голубой луч, и пятидесятифутовая секция стены с громовым грохотом рассыпалась в пыль. Ветер унес с собой гигантское облако пыли, и Джерны, не глядя ни вправо, ни влево, прошли через зияющий провал.

– Это, я полагаю, – сказал Сэм Андерс, стоящий рядом с Гумбольтом, – было Уроком Номер Один для выродившихся дикарей вроде нас: Джернам, как и богам, не могут служить препятствиями барьеры, сделанные человеческими руками.

Джерны продолжали вышагивать какой-то странной походкой, озадачившей Гумбольта, пока он не понял, в чем было дело. Они пытались шагать горделивой военной поступью, так любимой Джернами, а при полуторной силе тяжести они смогли достичь лишь тяжелого топота.