Я мысленно, уже в который раз, поблагодарила Бога за Еву, которая не только моя подруга, но ещё и моё наказание, потёрла свои больные места от её щипков и кивнула.

Ева дала нам ещё несколько умных наставлений и ушла, а через полчаса, мы с Матвеем убедились в её прозорливости. К нам в комнату пришёл следователь…. и всё произошло так, как и предполагала моя подруга. Более того, мы с Матвеем постарались разыграть влюблённую и беспечную пару, занятую только собой.

Мы постарались следователя убедить, но уходя, он всё же спросил. — А почему вы, проводили эту ночь в этой комнате, а не в комнате Матвея? У нас есть сведения, что вас видели ночью в коридоре третьего этажа возле его комнаты.

Я поняла, что Ева опять права в том, что Мэри оклеветала меня, и теперь надо было оправдываться. Я театрально нахмурила лоб и, театрально что-то вспоминая, произнесла. — Это вам Мэри сказала? Странная девушка. Она сама меня просила никому не говорить, что мы с ней там встретились, и вот… — Я хлопнула себя по ляшкам. — Она первая всё и рассказала. Всё дело в том, господин следователь, что мы с Матвеем не успели покинуть его комнату, что бы идти в мою, как встретили эту девушку в коридоре… Ну, прямо, лов в лоб! Матвей, еле успел спрятаться обратно в комнату.

— А почему он спрятался? — Спросил следователь.

— Да потому, что эта девушка не даёт ему прохода в своём доме! — Воскликнула я, разыгрывая недоумение и ревность. — Она в него влюбилась и не хочет принимать отказа. Я, конечно, понимаю, что она красивая девушка, но… надо ещё и совесть иметь. Если тебе сказали, нет, значит — нет! Кстати, Мэри была очень возбуждена, или нет… Я бы сказала, что она была…воинствующей! Вы меня понимаете, господин следователь?

Следователь видно меня понял, потому что утвердительно кивнул, сказал, что больше вопросов к нам нет, и ушёл вместе со своей командой, которая в процессе нашего разговора обыскивала мою комнату.

Лишь за ними закрылась дверь, как Матвей подошёл ко мне и обнял.

— Ты удивительная личность, — прошептал он мне на ухо, — днём при свете дня — ты разъярённая львица, сражающаяся за свою любовь, а вот ночью ты — хомячок, который прячется в свою норку и чешет своё брюшко. И что мне с тобой делать?

Я посмотрела на него сначала нежным взглядом, затем прищурилась, усмехнулась и….применив один хитрый приёмчик, уронила на спину на пол. Тут же оседлала его грудь и сжала своими ногами его рёбра. Матвей не успел даже среагировать и лишь выдохнул, когда я уже сидела на его груди.

— Не стоит недооценивать ночных хомячков. — Сказала я, упираясь ему руками в грудь. — Потому что они в своих норках изучают приёмы самбо и карате, что бы утром превращаться в разъярённых львиц, способных обольстить и очаровать любого хищника.

Матвей смотрел на меня с улыбкой. — И всё же мне ночные хомячки милее. — Сказал он и положил свои ладони на мои бёдра.

Вся моя напористость тут же исчезла, мысли в голове запрыгали, по телу пробежали мурашки и вдруг… Мой желудок издал голодную трель, да так громко, что Матвей услышал её и рассмеялся.

— Но сначала надо тебя покормить. Я помню, что твоя голова не работает, если желудок голодный. А мне надо, что бы ты понимала всё мои слова и действия. — Сказал он и тут же перевернул меня на пол. Теперь он был сверху. Он положил левую ладонь мне под затылок, не дав моей голове стукнуться о пол комнаты, и припал к моим губам…