Ева покачала в воздухе указательным пальцем и продолжила меня. — И в тоже время Эд Артан как-то связан и с Мэри Артан. Как? А что, если он — её родственник? — Она немного помолчала, что-то высчитывая в уме. — Если посчитать года, то можно с уверенностью сказать, что Эд Артан может быть её дедушкой. В таком случае, Мэри может быть не родной дочерью Файсов, а… или приёмной, или дочерью одной из жён Эдуарда Файса.

Ева быстро взяла все документы в руки и стала их перебирать. Несколько минут она искала что-то и вскоре помахала в воздухе одним из листов документа.

— Нашла! Вот, смотрите! — И она ткнула пальцем в лист бумаги, положа его перед нами на стол. — Хотя нет, я сама вам всё расскажу своими словами. Эта заметка об одном званом вечере в честь Эдуарда Файса, на котором выступил мэр города с речью.

— И что тут важного? — Спросил Матвей.

— А то, что мэр города посочувствовал Эдуарду Файсу, о смерти его первой жены. Первой? — Воскликнула Ева. — А это значит, что Файс женат дважды и первая его жена из рода Артанов!

Ева с таким восхищением смотрела на нас, что было жаль её разочаровывать, но мне пришлось.

— Ева, но почему у Мэри фамилия Артан, а не Файс хотя… — Я задумалась. — Эдуард говорил мне ещё в беседке, что он и сам не является Файсом. Эта фамилия его жены — родной сестры Эра — отца братьев, и его брата Туфуса, который трагически погиб. Интересно, этот шарлатан говорил правду о настоящем Эдуарде Файсе или нет?

Ева нахмурила лоб и через мгновение выдала версию.

— Предположим, что это правда. Значит, его первая фамилия Артан и Мэри его дочь — тоже имеет фамилию Артан…. Так, что же получается? У Эда Артана был сын Эдуард, у которого от первого брака есть дочь Мэри Артан. Дальше он женился на сестре братьев Файс и берёт фамилию жены, тем самым — его вторая дочь Оливия носит фамилию Файс…

— Но она остаётся продолжательницей рода Артанов. — Добавила я своё слово, которое всех озадачило.

— А это означает, что ни Мэри, ни Оливия не имеют право на наследство Файсов, даже, если станут жёнами обоих братьев. — Ева посмотрела на Матвея. — Ну, а разъяснения могут нам дать только голландские юристы, которых эти шарлатаны сюда не впустили, разыграв сценку их приезда. Мэри нужно было время охмурить тебя, Матвей, и женить на себе…

Ева прищурилась и выдала мысль, которая удивила нас с Матвеем.

— Советую тебе, Матвей, впредь запирать дверь не только на замок, но и подпереть её стулом. А то сегодня твоя дверь была открыта.

— Это я не заперла. — Сказала я. — Я торопилась к нему… — Хитрющие глаза Евы остановили мою исповедь. Я слегка тряхнула головой и спросила. — Почему Матвею надо запирать дверь, Ева?

— Да потому, что утром он может проснуться ни в твоих объятиях, Ветка, а в объятиях Мэри. Повторю ещё раз для слабо думающих. Мэри не остановится ни перед чем. Она может уложить Матвея в койку несколькими методами: по его воли… — Она посмотрела на Матвея, а тот закатил глаза к небу и отрицательно мотнул головой. — Тогда, опоив его чем-нибудь, или оглушив чем-то тяжёлым по голове… Неужели мне надо вам это объяснять?

Я посмотрела на Матвея, вспомнила напористость Мэри и убийственные доводы Евы, и утвердительно кивнула. — Ты права, Ева. И тогда Матвей будет вынужден на ней жениться.

— Ну, нет! — Теперь возмутился Матвей. — Где это видано, что бы после ночи с женщиной, мужчина должен на ней жениться? — Он тут же замолчал, глядя мне в глаза.

Ему ответила Ева. — Ты опять забыл, что Мэри — маньячка, и она просчитает всё, что бы ты ни смог отвертеться. К примеру — объявит себя девственницей и предъявит доказательство на…вашей постели любви. А ещё объявит тебя насильником… Что будет делать Елизавета от такой популярности её внука?

— Бабушка этого не допустит. — Ответил Матвей. — И тогда мне придётся…

— Вот именно, Матвей. Поверь мне, я насмотрелась на таких искательниц богатых наследников и знаю, почти все их хитрости. А просто тебе не всё рассказала.

Я утвердительно кивнула, подтверждая слова подруги. Матвей нервно почесал свой затылок.

— Конечно, вам видней, — сказал он, — но что мы теперь будем делать с Мэри? Её надо как-то нейтрализовать.

В этот момент в комнату вернулся Макс.

— Вы представляете, — заявил он с порога, — Мэри разыграла такую невинность и боль за бедную Берту, что ей даже я чуть не поверил. Такого мастерства я от неё и не ожидал. Она просто рыдала на плече следователя, говоря, как она полюбила бедную женщину.

Мы, конечно, возмутились, но Макс озадачил нас следующим заявлением.

— Следователь сказал, что в виду ещё одного происшествия в нашем доме, он вынужден обыскать весь дом.

Ева тут же схватила меня за руку. — Быстро иди в ванную и вымойся вся с ног до головы, и ещё спусти в слив ванны серёжку Берты, иначе….

Я не сопротивлялась, понимая, что она права. Чутьё моей подруги никогда её не подводило.

Когда я вернулась из ванной в большую комнату чистая, как ангел, то в комнате уже произошли небольшие перемены.

Ножа в подушке, как и самой подушки, на кровати уже не было. Зато постель была так смята, как будто в ней проводили ночь любви стая безумных белок. Более того, вокруг постели были разбросано моё нижнее бельё и… белые хлопчатобумажные шорты Матвея, а на прикроватном столике стояла пустая бутылка шампанского и два пустых бокала. На другом прикроватном столике стояла большая ваза с… покусанными фруктами, а на подносе валялись огрызки яблок и косточки от персиков. А папка с документами от Елены куда-то исчезла.

Минуту я осматривала эту живописную картину, прежде чем спросила Еву и Матвея. — И когда это вы успели так повеселиться? Я так долго мылась?

— Ветка, это декорации вашей бурной ночи с Матвеем. — Ответила мне Ева, внимательно меня осматривая. — А фрукты, шампанское, бокалы и… так далее — всё это осталось от нашей ночи с Максом.

Я вопросительно подняла бровь, но Ева даже не смутилась, наоборот, заставила смутиться меня, продолжив говорить. — В отличие от тебя и Матвея, мы с Максом — нормальные люди и проводим нормальную ночь. Учись у нас, студентка, хотя Матвея это не касается.

Я увидела, что Матвей еле скрывает улыбку удовольствия.

— И всё же, я не понимаю, зачем всё это. — Сказала я. — рассказывай, режиссёр, что ты ещё придумала, ведь только в твою ненормальную голову всё это могло прийти.

Ева не отвечала, а только пристально осматривала меня.

После ванны я оделась в летние шорты и лёгкий топик, а волосы скрутила на макушке в узел. Моей подруге этот образ не понравился. Она распустила мои волосы и вдруг обеими руками два раза очень сильно ущипнула меня за шею, затем возле ключицы и у самого края грудной ложбинки. Она эта так быстро сделала, что я даже не успела среагировать, и лишь напоследок хлопнула её ладонью по руке.

— Ты, что творишь, агрессор?! — Возмутилась я, потирая больные места. — Теперь у меня останутся красные пятна или синяки!

— Мне этого и надо. Мне надо, что бы ты, Ветка, выглядела так, будто провела ночь любви и…очень бурно. А так как ты целомудрена до мозга костей, то терпи мои щипки, а могла бы… — Она приблизила свои губы к моему уху и сказала то, от чего я чуть не покраснела, а Матвей, видно поняв её, смущенно кашлянул, не скрывая улыбки.

— И всё же, я не понимаю, зачем всё это! — Сказала я, осматривая себя в зеркале. — Я только что избавилась от солнечных ожогов, так теперь эти красные пятна…

Ева развернула меня к себе лицом и заговорила. — Вы с Матвеем будете ждать обыска в этой комнате. Встретите следователя, как влюблённые голубки, и опишите ему свою ночь в красках, да так, что бы он в неё не только поверил, но ещё и покраснел от стыда за вас.

— Зачем столько предосторожностей? — спросила я, закатив глаза к небу.

— А затем, Ветка, что Мэри, и я в этом уверена, уже наплела ему в уши свою версию нападения на Берту. И поверь мне, ты в ней играешь главную роль. Следователь должен лично убедиться, что ты всю ночь…веселилась с наследником, а не издевалась над Бертой. Поняла? Пойми же, наконец, что цель Мэри теперь — это ты, и она не слезет с тебя, пока не…закопает, или я ничего не понимаю в маньяках.