Поклонившись напоследок, мы разошлись. И пошла я опять к Бернарду. Вот он, уже улыбается. А где коробка? Её нет в кармане. Так, положение чрезвычайное, пора подключать все своё внимание.

— Что-то настроение твое не улучшается, — сказал партнер, встряхивая рукав. — Надо найти выход, чтобы его поднять, — из рукава прямо к нему в руку выпала коробка.

«Задержи дыхание на всякий случай. Окружи себя магией, только аккуратно, чтобы этот хмырь не заметил».

«Хорошо».

Одним непринужденным движением он вскрыл коробок, из которого вылетели Армские кузнечики! Самые приставучие насекомые, о которых я когда-либо слышала! Они облепляли голые участки тела и начинали вырабатывать секрет, который затем приводил к сильному зуду! Да их в этой коробке было не меньше пяти десятков! Они вылетели с таким ужасающим стрекотанием, что чуть не заглушили оркестр. Ударившись о мою магическую защиту, они рассыпались в разные стороны, продолжив свой путь. И тут начался хаос.

Все присутствующие дамы соизволили начать визжать. Ведь нет ничего страшнее, чем стайка кузнечиков, верно? Девушки подпрыгивали на месте, прятались за кавалеров и вели себя так, будто, если до них дотронется насекомое, они помрут. Угрозы, безусловно, не было, но стоило учитывать и тот факт, что Армские кузнечики были на удивление безобразными: с огромными, словно выдавленными, глазами, огромными волосатыми ножками и огромным желанием прилипнуть к коже. Пареньки держались смело. Орали и размахивали руками. Кто-то выбежал в дверь.

Когда кузнечики настигли официантов, что разносили напитки, на пол ручьем полилось вино. Не только на пол, но и на присутствующих. Завязалась драка. Кто-то бил официанта. Другой официант напал на студента. Звон разбитых бокалов, крики, ругань, топот спешащих покинуть помещение людей…В этой толпе бежал и заместитель ректора. Бежал быстрее многих учащихся, несмотря на свою полноту. Кузнечики липли к нему, как к особому лакомству, и мужчине оставалось лишь размахивать руками, да так, что он сам же снес свой парик, проносясь мимо, сверкая лысиной. Парик этот был благополучно растоптан и клоками валялся по всем углам.

Когда кузнечики вспарили вверх, кто-то додумался шмальнуть по ним огнем. Хоть бы не Линна. Но нет, это была она. Пламя задело огромную люстру, на которой были увешаны ленты, и те, конечно же, загорелись. На весь зал заорала сигнализация о предупреждении пожара. Кто-то из оркестра выпрыгнул в окно. Внезапно появившийся Шон попытался брызнуть слизью на люстру (та, благодаря своим свойствам, могла её потушить), однако, слизь полетела и на девушек, что взвыли лучше сигнализации. Ситуация ухудшилась, ведь все начали поскальзываться на склизком полу и лететь вперед навстречу приключениям. Бал стал больше походить на боулинг. Один человек сбивал десять других. В попытках удержаться на месте, ученики хватали за шторы, но ничто не вечно в этой жизни, и тем более не вечен карниз. Когда все это рухнет вниз, было вопросом времени.

Так и пролетали мимо меня: люди, кузнечики, лучшие годы моей жизни…И посреди этого хаоса стояла я. Одна. Услышав шаги позади, я обернулась, но поскользнулась на слизи. Упала я, однако, прямо в перекуренные объятия.

— Что, ведьма, все-таки испортила бал? — с довольной улыбкой и влажными от смеха глазами спросил Торвальд, беря меня на руки.

— Испортила, — пробурчала я, скрещивая на груди руки. С этого дня балы я стала не любить ещё больше.