– Да, – спокойно ответил Кинт а потом спросил, – какие отношения между Северным терратосом и Решенцом?

– После Северной войны, как вы ее здесь называете, отношения прервались, но уже более двух лет мы снова активно сотрудничаем в области науки и обороны.

– Профессор, вы знаете, что такое война?

– Лишь по рассказам… но я знаю, что там убивают…

– Верно, убивают… Вот эта река, – Кинт остановился и облокотился на каменную стену набережной, – она несколько лет назад была красного цвета, а течение несло тысячи трупов Северян… Война это горе матерям, это поколения, что потом вырастают в ненависти, это сироты, которые никому не нужны! Это смерти, голод и разруха, профессор, и представьте, что среди всего этого, находятся те, кто на этом зарабатывает кесты, много кестов, настолько много, что они их даже не считают!

– Это вы к чему?

– К тому, что я не хочу видеть свою родную землю в полыхающем пожаре войны, которую кто-то стремится развязать, заполучив новые знания.

– Но это уже произошло, свершилось открытие, проведены опыты и исследования! Вы не сможете предотвратить то, что неминуемо, кто бы и что бы за вами не стояли.

– Согласен, – Кинт вздохнул, достал из пенала последнюю сигару, разломил ее пополам и закурил, – но неминуемое можно отсрочить, и желательно на более долгий период.

– Даже не представляю, как вы это собираетесь сделать.

– С вашей помощью, отчасти. Вы готовы помочь, и ближайшие годы спокойно заниматься преподаванием или чем вы так увлечены?

– Не уверен, что моя помощь будет столь значительной.

– А вы попробуйте. Так что, мы сможем договориться?

– Я очень маленький человек в этом мире, я не шпион, я ученый!

– Я вам помогу.

– Чем же?

– Давайте поменяемся, вы мне вашу часть документов, а я вам другую, которую все ищут.

Глаза профессора округлились в удивлении.

– Они у вас?

– Не у меня, но я могу предоставить их копии.

– Это конечно… – профессор промокнул платком выступивший на лбу пот, – это меняет дело, но вам, какая вам от этого польза?

– У меня есть одна идея и если все получится, то никто будет иметь превосходства, а следовательно и война потеряет всякий смысл.

– А ведь действительно! Как же все-таки разумен и мудр император тарратоса Аканов.

В ответ Кинт лишь чуть улыбнулся… Он смотрел на темные воды реки, в которых отражались гаснущие звезды, его мысли перенеслись далеко на северо-восток, в маленький Конинг среди лесов на горных склонах. Он видел Сэт и маленького Дайма, что играли в мяч на заднем дворе… А потом вдруг всплыл из памяти Конинг времен Северной войны, с огромными воронками, руинами и горами трупов за баррикадами… Кинт развернулся к профессору и впился в него ледяным взглядом.

– Попади в руки его высочества Пинъе все части трудов Дакта, то он просто растопчет Северный терратос, а его города превратит в пепел. Так же поступит и ваш этот великий герцог севера Вегго, и император Решенца! – Кинт говорил тихо, но его слова заставили руки профессора снова затрястись, – и никто из них сам не полезет в окопную грязь, не будет вырывать редкие минуты, чтобы поесть похлебки из гнилья и потом немного поспать рядом с трупом товарища! Война перемалывает своими жерновами таких как вы, как я, наших детей…

– Детей… – подбородок профессора задрожал.

– Да профессор! Детей! У вас есть дети, профессор?

– Дд… Дочь… Совсем юная…

– Прекрасно! Рассказать вам, профессор, что происходит с юными девочками, когда армия победителя входит в город?

– Перестаньте! – профессор отшатнулся, попятился назад, но уперся ногами в низкую лавочку, которая стояла вдоль тропинки, едва не упал, но Кинт успел поймать его за руку.

– Так что, профессор, хватит у вас духа ради спокойной жизни вашей дочери и дочерей других отцов? – Кинт так и держал профессора за руку, не позволяя упасть.

– Мне будет трудно все сделать самому, и опасно.

– Я вам помогу, – Кинт усадил профессора на лавочку и присел рядом, расстегнув плащ и пиджак, ночь выдалась действительно очень теплой, – у вас, должно быть, хорошая память, профессор.

– Не жалуюсь…

– Тогда слушайте внимательно и запоминайте…

Кинт вернулся в гостиницу под утро. Голова уже толком не соображала, ноги гудели, хотелось спать и есть, впрочем, больше хотелось спать. Из-за усталости, Кинт не заметил человека в кресле в углу холла, тот сидел неподвижно, и лишь взглядом проводил Кинта от входной двери до стойки дежурного.

– Доброе утро, – дежурный явно хотел Кинту что-то сказать, но лишь выложил на столешницу ключ от апартаментов.

– Угу, – Кинт взял ключи и пошел к лестнице и лишь когда почти поднялся на один пролет, он наконец заметил человека, что встал из кресла и тоже пошел к лестнице.

Поднявшись на этаж, Кинт остановился в начале коридора у низкого столика с кувшином воды, парой стаканов на подносе, и стопкой вчерашних газет и прислушался – кто-то поднимается следом. Взяв газеты, Кинт прошел к своей двери. Она была приоткрыта, внутри горел свет и мелькали тени. Кинт толкнул тростью дверь, но заходить не стал, даже немного отступил от двери.

– Господа, вы что-то потеряли?

В комнате находились трое, они перевернули все, производя обыск, на столе были аккуратно разложены вещи Кинта из саквояжа, а содержимое дорожного баула высыпано рядом на пол. Все трое застыли, повернувшись к двери.

– Господин Жако! Или как вас там! – тот, кто поднимался следом, наконец, вышел в коридор, – зайдите в комнату и поднимите руки вверх.

Что трое в комнате, что этот четвертый, все были единообразно одеты в коричневые костюмы из дорогой шерсти, все высокого роста и физически крепкие. Тот, кто поднялся по лестнице, судя по поведению, впрочем и по возрасту, был среди них старшим.

– А вы собственно кто? – Кинт сделал еще шаг назад, плавно утопив кнопку замка на рукояти трости.

– Это неважно! Делайте, что вам говорят, если хотите жить! – Человек, что поднялся следом, отодвинул полу пиджака, демонстрируя пистолет в кобуре.

– Неубедительно как то, – Кинт тоже распахнул пиджак, показав две кобуры.

– Оставайтесь там! – громко сказал старший тем, кто был в комнате, а потом обратился к Кинту, – нас больше… это глупо. Заходите в комнату и сдайте оружие.

На секунды повисла тишина.

– Господин Жако, или кто вы на самом деле, – прервал молчание старший, – у нас к вам есть вопросы.

– У меня тоже вопросы, кто вы, и почему копаетесь в моих вещах? Сомневаюсь, что вы представляете силы правопорядка.

– Мы служим городскому совету Майнга!

– С каких пор городские советы пользуются услугами наемников?

– Если вы не подчинитесь… – проигнорировал вопрос старший, но Кинт его перебил.

– Если ваши люди все вернут на свои места и удалятся из комнаты, то обещаю, никто не пострадает.

У Кинта не было никакого настроения выяснять отношения с какими-то наемниками, пусть и работающих от имени городского совета, но и проливать кровь не хотелось, парни делают свое дело…

– Давайте поступим так, – Кинт устало вздохнул и оперся руками на рукоять трости, – ваши парни подождут внизу, а мы свами поговорим.

Старший, немного подумав, нехотя, согласился и громко сказал своим:

– Спуститесь в холл, хотя нет, останьтесь здесь в коридоре, там у лестницы подождите.

Трое вышли, оценивающе посматривая на Кинта, отошли к лестнице и встали там, у столика с кувшином.

– Прошу, – Кинт указал рукой на дверь.

Старший вошел, Кинт последовал за ним и закрыл за собой дверь.

– Да уж, беспорядок, – Кинт поднял перевернутый стул и сел у стола, – ну и вы присаживайтесь, где-нибудь… слушаю вас.