Внутри гостиная и балкон напоминали съёмочную площадку для какого-то фильма.

Изящная современная мебель располагалась в гостиной возле отдельно стоящего камина, который делил комнату на две части. Длинное окно занимало всю ту стену дома, которая выходила на океан и немного V-образно выгибалась к побережью. По другую сторону раздвижных стеклянных дверей находилась огромная терраса. Она огибала весь дом. Я видела там мебель, костровую яму, плавательный бассейн и джакузи.

Кто-то уже развёл для нас камин в доме.

Снаружи в джакузи горело освещение, и я видела пузырьки, указывавшие на то, что джакузи уже включили и, наверное, разогрели для нас.

— Ага, — сказал Блэк, скидывая с плеч кожаную куртку и швыряя её на диван. Он сверкнул меня быстрой улыбкой. — Мы определённо туда отправимся.

Мы уже приняли душ в публичных душевых на пляже, затем накинули уличную одежду для ужина и прогулки по центру Санта-Круз.

Но я всё ещё немножко чесалась от соли и песка. Отчасти это могло быть после ресторана на пирсе и последующей прогулке по набережной, но я знала, что в этом виноват и сёрфинг. А ещё мне было холодно, потому что в декабре в Санта-Круз ещё холоднее, чем в Сан-Франциско. Я ещё не могла уснуть из-за того, насколько я пребывала на взводе.

Уставившись на джакузи, я не могла придумать ни единой причины, чтобы не идти туда.

Я чувствовала, как Блэк притягивает меня, уговаривает расслабиться, перестать сопротивляться всему, перестать искать причины бороться со всем.

Я хотела довериться ему. Я хотела расслабиться.

Однако я не была уверена, что готова расслабиться.

Я боялась того, что могло случиться, если я расслаблюсь.

Он не ждал, когда я приму решение.

Схватив меня за руку, Блэк подтянул меня к себе, затем стащил с меня куртку, швырнув к своей куртке на диване. Он подвёл меня к раздвижным стеклянным дверям, отпёр их, раздвинул и вывел меня наружу.

Он раздел меня возле джакузи, затем подтолкнул меня залезть туда.

Я не спорила с ним, как не спорила, когда он усадил меня в машину в Сан-Франциско, или когда он одел меня в гидрокостюм и усадил на доску в любимом месте Ника для сёрфинга, или когда он повёл меня на ужин, или когда притащил в любимую кофейню Ника и всучил любимый перекус Ника после сёрфинга.

Я погрузилась в горячую бурлящую воду и опустила тело на скамейку джакузи. Положив голову на деревянную террасу с края, я посмотрела на звёзды, видневшиеся в огромных количествах и напоминавшие мне о Таиланде, хотя созвездия были другими.

Вокруг меня поднимался пар, и я закрыла глаза, стараясь дышать и расслабиться.

Я не замечала, что Блэк не присоединился ко мне, пока он не оказался рядом.

Он забрался в джакузи возле меня, и я открыла глаза. Сделав это, я увидела, что он зажёг свечи и расставил их возле всего противоположного края джакузи. Он зажёг свечи на террасном столике и на лавочках вокруг меня.

Когда я удивлённо посмотрела на него и всё, что он сделал, он протянул мне напиток. Затем я уставилась на то, что он мне дал. Как и прежде, это оказался не алкогольный напиток, а взбитый чай матча, который я любила, и Блэк это знал.

Я потягивала чай, глядя, как он смотрит на меня.

Он держал бутылку пива, но сделал лишь один глоток, не отводя от меня взгляда.

Боль накрыла меня, не только от выражения в его глазах, но просто от всего... всего, что он сделал в этот день. Всего, что он сделал в Европе, и с тех пор, как мы вернулись в Сан-Франциско. Всего, что он сделал с тех пор, как мы узнали, что Ник пропал.

А что сделала я? Сознательно или нет, но я неделями вымещала на Блэке то, что случилось с Ником. Практически с тех самых пор, как узнала об его пропаже.

На некотором уровне я винила во всем связь.

Я винила нас с Блэком за то, что случилось с Ником.

«Я знаю, док, — пробормотал он в моём сознании. — Всё хорошо».

Я покачала головой. «Ничего не хорошо. Я знаю, что ты прав. Я знаю, ты прав в том, что мы не могли отправиться за Ником сами».

Его губы поджались, затем он запустил пальцы в свои черные волосы.

Щёлкнув языком, он отпил большой глоток пива.

Поставив бутылку на террасу за моей головой, он продолжал хмуриться.

— Я тоже виню себя, — сказал он, заговорив вслух. — Но может быть, не по тем же причинам, что ты, док. Я позволил себе забыть о том, кто такой Брик. Я позволил себе забыть о том, на что он способен. Я пригласил его туда. Бл*дь, я пригласил его туда. Я доверил этому ублюдку-социопату наших друзей.

Золотые глаза Блэка потемнели, когда он подумал над своими словами.

Я ощутила вспышку того чёрного непостижимого света из структур под ним. Я ощутила рябь силы, которая пробежалась по мне, когда та часть его напряглась — достаточно сильно, чтобы у меня на мгновение перехватило дыхание. Я вспомнила его голос, эхом прокатившийся по пещере прямо перед тем, как он задул сердце горы.

Я почти забыла.

Я почти забыла про ту силу.

Если Блэк и заметил, что он сделал, то не отреагировал внешне.

— Брик использовал слабость, — произнёс он всё так же жёстко, заглушая тихое жужжание джакузи, и теперь в его голосе звучала плотная, наполненная светом мощь. — Когда я позвонил ему в том состоянии, я предоставил ему возможность.

— То есть, ты думаешь, что он сделал это, — сказала я. — Ты думаешь, он определённо убил Ника.

Мой разум включился в работу — может, от прилива силы и света Блэка через мой aleimi, а может, от его слов. Какой бы ни была причина, теперь я полностью сосредоточилась на Блэке, изучая его золотые глаза. Я осознала, что выхожу из той сокрушительной скорби в достаточной мере, чтобы действительно думать — может, впервые после отъезда из Таиланда.

Что-то в гневе Блэка, ярости и мощи этого чувства, вывело меня из транса.

— Ты думаешь, Брик умышленно убил Ника, — сказала я.

— Я, бл*дь, совершенно точно не думаю, что это была случайность, — прорычал Блэк, и этот гнев вырывался из него волнами. — Я не имею ни малейшего бл*дского представления, что он собирается скормить нам в субботу, док. Ни малейшего. Но каждый мой инстинкт говорит мне, что это спланировано... что Брик нацелился на Ника. И самое дерьмовое, я это видел. Я видел, что он чрезмерно интересовался Ником даже в Луизиане. Я замечал, как этот мудак пялится на него. Много раз.

Я почувствовала, как мои челюсти напряглись.

Я этого не видела.

Я слишком ушла в собственное дерьмо, чтобы замечать такое.

Блэк бросил на меня суровый взгляд.

— У тебя меньше причин остерегаться Брика, док. У меня нет ни единого бл*дского оправдания. Я знал, кто он такой. Бл*дь, я знал, не в теории, а на своей шкуре. Что он делал со мной в той тюрьме... что он готов был сделать с тобой в Нью-Йорке. Я знал, и позволил себе отвлечься на Чарльза, на желание завершить связь с тобой, на этих видящих, пришедших через портал... на всё, кроме того, чему я должен был уделить внимание. Надо было позволить Чарльзу убить его и Дориана в Вашингтоне. Я их отпустил. Я отпустил их, бл*дь.

Глядя мимо меня в сторону океана, он закинул руки за голову и прислонился к краю террасы.

Я смотрела, как он качает головой и зло щелкает языком перед тем, как добавить:

— Честно? В то время я просто думал, что Брик хочет трахнуть его. Ника. Я решил, что он его привлекает, что он хочет его укусить и трахнуть. Такой это был взгляд.

— Вот что, по-твоему, произошло? – всё ещё пристально всматриваясь в лицо Блэка, я почувствовала, что тоже стискиваю зубы. — Ты думаешь, Брик хотел Ника, поэтому похитил его, а потом всё зашло слишком далеко? Он потерял контроль или ещё что-то?

Блэк бросил на меня тяжёлый взгляд.

— Я думаю, это очень даже возможно, бл*дь.

— Ты думаешь, Брик рискнул бы союзом с тобой из-за такого? Чтобы перепихнуться?

Губы Блэка изогнулись в одной из его деликатных хмурых гримас.

Его взгляд ушёл куда-то внутрь, и он медленно покачал головой.

— Вот эту часть я не могу понять, — признался он, всё ещё хмурясь. — Может быть, что-то незапланированное пошло псу под хвост... но если честно, это всё равно кажется мне странным, даже на таком уровне. Брик временами может вести себя как безумец, но он не безумен. Он ужасно практичен. Он не стал бы рисковать своими людьми ради собственного члена. И без разницы, насколько сильно он запал. Он просто не сделал бы этого.