Он посмотрел на меня, и его золотые глаза искрились гневом.

Я ощутила там осмотрительность, почти насторожённость.

Что бы ни скрывалось за этой насторожённостью, Блэк не озвучил это вслух. Я буквально чувствовала, как он это сдерживает, хотя я не могла понять, о чём он думает или о чём беспокоится говорить вслух.

Что бы там ни было, он не хотел говорить это именно мне. По крайней мере, пока.

— Ты думаешь, здесь кроется нечто большее, — сказала я. — Ты думаешь, что он хотел Ника не только для секса, — я нахмурилась, задумавшись над этим. — Ты думаешь, Ник предпочёл умереть, но не дать ему этого? Ты думаешь, он отказал ему в чём-то?

Блэк помрачнел ещё сильнее.

— Он теперь вампир? — спросила я жёстким голосом. — Брик обратил его?

— Мы уже знаем, что это невозможно, Мири.

— Но мы не «знаем» этого. Ты сказал, что у них есть другие способы. Способы помимо яда...

— Я же тебе говорил, — твёрдо перебил Блэк. — Во всех файлах мы не нашли ни единого случая, когда человека, не подходящего по генетическому профилю, обратили бы в вампира. А это тысячи случаев, Мири. В данный момент — почти десятки тысяч...

— Но это же не все, — сказала я. — Это не все случаи, Блэк. Всё равно может быть...

— Он привезёт тело, Мири.

Я остановилась, уставившись на него.

— Когда он приедет, он привезёт с собой Ника, — Блэк выдохнул, испуская столь интенсивный импульс злобы, что я бы вздрогнула, если бы была в состоянии. — Честно, я не собирался тебе говорить. Я знаю, насколько это нереально. Попытаться и затащить его в комнату, где наши люди могли бы провести настоящее вскрытие... но я беспокоился, Мири.

Он виновато посмотрел мне в глаза.

Его свет и выражение лица содержали столько скорби, что я тяжело сглотнула.

— Прости, — сказал он. — Я не хотел ранить тебя больше необходимого. Я не знал, что бы ты сделала, — его подбородок напрягся. — Но я хочу знать бл*дскую правду. Я хочу знать, что именно с ним случилось. Так что я сказал Брику привезти тело и держать его на льду, чтобы мы смогли провести настоящее вскрытие. Я сказал ему не упоминать тело Ника в твоём присутствии, если он тебя увидит.

Ощутив, как моё сердце остановилось в груди, поначалу я могла лишь смотреть на Блэка, глядя, как он наблюдает за мной. Его глаза слегка светились, и я ощущала в нём скорбь, а также злость на Брика, чувство вины и беспомощность, потому что ему вообще пришлось сообщить мне это.

Заговорив в следующий раз, он понизил голос.

— Я сказал ему, что нам нужны доказательства, — грубо сказал Блэк. — Я сказал ему, что нам нужен какой-то способ подтвердить ту брехню, которую он собирается нам впарить. Он заверил, что «и не ожидал меньшего» от нас обоих, особенно от тебя. Он сказал, что знал — тебе понадобятся доказательства, потому что ты «учёный».

В голосе Блэка зазвучала горечь.

— Тогда-то он и сказал мне, что оно всё ещё у него. Тело Ника. Он сказал, что привезёт его «невредимым», чтобы мы могли «подобающим образом его оплакать».

Блэк посмотрел мне в глаза, стиснув зубы.

— Мудак хранил его. Он хранил Ника при себе всё это время.

Я уставилась на него, ощущая, как та притупившаяся боль превращается в свежую рану в моей груди.

Не думаю, что когда-либо в жизни ощущала так много ненависти.

Я думала, что ненавидела Брика раньше. Но нет. Не ненавидела.

Но вот теперь ненавидела.

Если Блэк и ощутил перемену во мне, он не отреагировал.

Взяв своё пиво, он запрокинул голову и сделал очередной большой глоток, а затем посмотрел на звезды, стиснув зубы и выдыхая пар в космос.

Той ночью это я разбудила Блэка.

Выбравшись из джакузи, мы оба приняли душ.

После этого мы даже немного целовались.

Я начала это, потянув его к кровати, когда он был обнажённым и всё ещё мокрым после душа, и вот мы оба уже лежали на огромном белом покрывале в главной спальне, переплетаясь светами. Даже тогда я притягивала его, дёргала, уговаривала, открывала свой свет, пока этот жар и интенсивность под ногами Блэка не окутали меня густым защищающим облаком, достаточно осязаемым, чтобы затруднить моё дыхание.

И всё же Блэк оставался осторожным со мной. Когда я скользнула ниже по его телу, чтобы отсосать ему, он вместо этого предложил сделать мне массаж спины.

А массаж спины он делал просто обалденно.

Он шутил, что это потому, что его воспитывали в Таиланде.

Как бы там ни было, мне сложно отказать ему, когда он предлагал мне массаж.

Этой ночью я уснула где-то на середине сеанса. Подозреваю, что сказалось всё то время на воде, плюс рвота в офисе Сан-Франциско и просто эмоциональное утомление за весь день и вечер в целом.

Однако я проспала всего несколько часов.

Когда я проснулась, Блэк лежал рядом со мной на спине, голый.

Ему что-то снилось.

По нашему обыкновению он открыл шторы в комнате. По той же причине я видела его почти как при дневном свете. Линии и изгибы его тела казались синими и черными, купались в свете почти полной луны, сиявшей по ту сторону стекла, но я могла различить каждое очертание, каждую жилу, каждую мышцу.

Он набрал немного того веса, что мы оба сбросили в Таиланде.

Конечно, будучи верным самому себе, Блэк набрал в основном мышечную массу. Его грудь выглядела намного шире, чем в последний раз в бунгало, хотя он всё ещё не был таким крупным, каким я помнила его в момент нашей первой встречи.

Последние несколько лет оказались для него тяжёлыми.

Я знала, что всё это началось примерно тогда, когда он встретил меня.

Он дышал медленно, тяжело, его лицо напряглось. На моих глазах он издал тихий звук, нахмурил лоб, и его живой свет внезапно обвился вокруг меня, резко вспыхнув почти физическими цветными искрами, пока я смотрела на него глазами и светом. Я видела те тёмные, похожие на пламя цвета, извивавшиеся в структурах под его ногами.

Я чувствовала, как его свет хочет сильнее соединиться с моим.

Его пальцы на моих глазах хватали воздух, руки распластались по бокам, и что-то в выражении его лица вызвало прилив боли — такой сильный, какой я не позволяла себе ощутить уже неделями. Когда я посмотрела на него ещё несколько минут, эта боль сделалась такой интенсивной, что я заскрежетала зубами. Скользнув под покрывало, которым он меня накрыл, я подвинулась поближе к нему, крепче закуталась в пушистое белое одеяло и уселась рядом, глядя на него.

От него у меня всё ещё перехватывало дыхание.

Как же он охерительно красив.

Я честно могла сказать, что никогда в жизни не видела такого красивого мужчины, пока не встретила его.

Он казался мне почти нереальным, особенно сейчас, когда он спал вот так, или я не могла видеть его через его глаза, не могла слышать его в его голосе.

Теперь, когда он являлся привлекательной оболочкой, лишённой собственного присутствия, для меня всё воспринималось противоположным образом. Словно его присутствие каким-то образом затмевало его физическое тело и делало внешность менее важной.

Его внешность становилась бонусом к тому, чем он являлся на самом деле.

Я начала гладить его кожу — поначалу легонько.

Я водила пальцами по мышцам, ласкала его очертания, изучая его бока, ребра, руки, бедра, лодыжки. Я смотрела, как его свет и кожа реагирует на мои прикосновения, возбуждалась при виде того, как это проскальзывает в его сон, одновременно успокаивая и заставляя его мышцы напрягаться под моими ладонями. Я видела, как он тяжело сглатывает, как лицо принимает напряжённое выражение. Я едва начала, а он уже ёрзал под моими ладонями, слегка подёргивался, приподнимался навстречу моим пальцам.

Когда я не остановилась, его кожа сделалась горячей.

Чем дольше я касалась его, тем горячее он становился, и вот я уже слегка вспотела просто от того, что находилась так близко к нему. Боль выплеснулась из него облаком, заставив меня на мгновение вцепиться в него. Моя голова почти закружилась. Я сильнее открыла свой свет, и он издал низкий стон.

Он всё ещё не открывал глаза.

Я не ощутила пробуждения, но после этого было такое чувство, будто под его кожей разгорелось настоящее пекло.

Когда через несколько минут я скользнула ближе, позволив одеялу упасть, перекинула ногу через его талию и оседлала его, Блэк резко дёрнулся.