Он наполовину сел, рефлекторно схватив меня за бедра.

Он открыл глаза, задышал тяжело и увидел, что я сижу голая, а белое покрывало свалилось на мои бедра и спину. Несколько секунд он смотрел на меня в лунном свете, пока его грудь поднималась и опадала медленными тяжёлыми вдохами.

Затем он издал низкий стон.

Он дёрнул меня выше по своим ногам так, что я почти уселась на его член, который был уже таким твёрдым, что я слегка всхлипнула и прижалась к нему.

Затем я посмотрела ему в лицо, стиснув его волосы в ладони.

— Знаю, — прошептала я. — Я опять домогаюсь тебя во сне. Нехорошо-то как.

Его пальцы резко сжались на моих бёдрах.

Он закрыл глаза на несколько секунд. Я видела, как он стиснул челюсти, как напряглись мышцы его рук, отчего все жилы выделились, заставив меня залюбоваться.

— Трахни меня, — сказал он.

Его голос звучал более низко, гортанно в той манере, которая всё ещё сводила меня с ума, даже после всего того времени в Таиланде. Если уж на то пошло, то теперь это ещё сильнее влияло на меня, воздействуя на ту часть меня, что связана с ним.

Блэк говорил, что желание ничуть не ослабнет, когда мы будем вот так вместе.

Я чувствовала, насколько это правдиво.

Почему-то меня это не успокоило. Если уж на то пошло, это вызывало у меня...

Ну, не совсем нервозность. Нервозность — не то слово.

Это почти пугало меня. Я чувствовала Блэка как второй пульс, вторую пару лёгких, вторую кожу. Я чувствовала ту тьму под его ногами, я видела те же звезды — и он прав. Теперь это ощущалось как я сама.

Или не я — но как нечто принадлежащее мне.

Теперь это ощущалось моим.

Наверное, я бы заметила это ранее, но я избегала чувствовать что-либо с тех самых пор, как он впервые сказал мне про Ника. Я не осознавала, насколько сильно я закрылась не только от него, но и от всех. Я закрылась от Энджел, а она наверняка нуждалась во мне. Она не стала бы просить, когда я сама с трудом справлялась, но она нуждалась в том, чтобы я прошла через это с ней.

Ей даже не довелось искать Ника в Европе, как мне. Она не могла сказать себе, что сделала всё в её силах, чтобы найти его.

С тех самых пор, как я услышала про Ника, я закрыла часть своего света.

Теперь, когда она открылась, я чувствовала себя почти как в Таиланде.

Я чувствовала, как часть меня дрейфует в те обширные пространства света Блэка, выходя из-под контроля. Я чувствовала, как это меняет что-то в моём свете, искря структурами над моей головой, которые всё ещё казались мне такими чужеродными, такими новыми, что я с трудом считала их своими. Я видела там пространство, но это было безмолвное пространство, неподвижность задержанного дыхания.

— Мири... я чувствую это. Я тоже это чувствую...

Когда я закрыла глаза и замерла на мгновение, его голос зазвучал грубее.

— Мири. Gaos. Ты хочешь меня? Прямо сейчас, имею в виду. Скажи мне, пока я не сделал того, о чем пожалею.

Открыв глаза, я посмотрела на него.

Его радужки слабо светились, бледным, золотым как у тигра оттенком. Его пальцы впивались в мои бедра, резче дёргали меня к нему, и его свет затопил мой, заставив меня всхлипнуть.

— Как они это делают, — сказала я, всё ещё задыхаясь. — Как твои глаза это делают. Как они так светятся...?

Его пальцы запутались в моих волосах.

Он грубо дёрнул меня к себе и крепко поцеловал в губы. Его свет заполонил меня, когда Блэк открылся ещё сильнее, и я застонала ему в рот, открывая свой свет в ответ. Его боль полыхнула, затем его свет сделался ещё жарче, ещё интенсивнее, окутывая меня почти как физическая сила.

Такое чувство, будто он трахал меня своим светом... будто он уже меня трахал.

— Gaos, Мири.

Блэк прижался ко мне лбом, обвивая ещё большим количеством света и заставляя меня ахнуть. Когда он открылся ещё сильнее, затопил меня ещё большим количеством света, я издала низкий звук, просто не сумев сдержаться.

Он поцеловал меня в губы, всё ещё говоря тем тихим голосом.

— Gaos... твои глаза тоже светятся. Бл*дь, это сводит меня с ума. Они светились большую часть того времени, что мы были на острове Мангаан. Они начали светиться сразу после того, как я привязал тебя в первый раз. Помнишь? Когда мы придумали эти дурацкие стоп-слова... когда я слетел с катушек и надел на тебя тот ошейник.

Я подняла голову, озадаченно посмотрев на него.

Я помнила стоп-слова.

Я помнила ошейник и то, как он утратил контроль.

Я также помнила, как он использовал на мне ремень с такой умелостью, что едва не довёл до оргазма безо всякой дополнительной стимуляции. Это было просто невероятно.

Я раньше немного занималась таким, особенно с парнем, который был у меня вскоре после ухода из армии — он интересовался играми с бондажом... но ничто из того, что я делала с Джеком, и близко не сравнится с тем, что сделал со мной Блэк. Блэк знал, как использовать боль с такой искусностью, что это сводило меня с ума. Он доводил меня до предела, а потом бросал, затем снова накручивал до потери рассудка и опять оставлял ни с чем.

К тому времени, когда он наконец-то оттрахал меня, я, кажется, совсем отключилась.

Когда я хмуро уставилась на него, Блэк схватил меня за запястье.

— Вот — мягко сказал он, поцеловав меня в ладошку. — Смотри, Мири. Смотри.

Он поднёс мою ладонь к моему лицу, прямо к глазам.

Слабый свет осветил линии моей ладони зелёным и золотым светом. Я уставилась на свою руку. Моргнула, затем уставилась снова, подвигая ладонь то ближе, то дальше от этого слабого света. Я закрыла один глаз и увидела, как свет на той половине моей ладони временно затухает.

Блэк расхохотался в голос, наблюдая за мной.

Когда он заговорил, его голос прозвучал низко, ещё более хрипло, чем раньше.

— Боги. Ты сейчас охереть как сводишь меня с ума. Ты будешь трахать меня или нет? Потому что я не знаю, как долго продержусь, — боль рябью пронеслась по его свету. — После того, о чём ты только что думала, мне теперь ещё и хочется выпороть тебя ремнём.

Боль заструилась по мне, вынуждая закрыть глаза.

— Это действительно было настолько хорошо? — промурлыкал он, запустив пальцы в мои волосы, свешивавшиеся почти до его тела. — Может, мне надо поработать над техникой. Почитать книжки. Признаюсь, до того нашего с тобой раза я давненько не играл в этой песочнице.

Ревность прострелила меня, совсем как на острове Мангаан.

Время от времени напоминание о том, кем он был и что делал до встречи со мной, се ещё ударяли по моему свету и сердцу почти животным образом.

Он тоже это чувствовал.

Его боль усилилась в разы, и я невольно издала тихий хрип.

Я уставилась на него, испытывая искушение хорошенько врезать ему.

— Тебя возбуждает моя паранойя? — фыркнула я. — Ну спасибо, Квентин.

Он вскинул бровь, и его очерченных губ коснулась лёгкая улыбка.

— Возбуждает ли меня, что у моей жены бывают отчаянно собственнические мысли в мой адрес? Хммм. Дай-ка подумать...

Когда я шлёпнула его по груди, Блэк усмехнулся, всё ещё водя пальцами по моим длинным волосам.

Он подался вперёд, целуя меня в губы и чувственно привлекая своим светом.

— ...Определённо, док, — промурлыкал он. — Меня определённо это возбуждает. И боюсь, что удары по мне тоже не помогают делу.

Я тихо всхлипнула, когда он прижался ко мне своим членом и чувственно задвигался, отчего моя боль мгновенно усилилась. Всё ещё сжимая мои волосы одной ладонью, он другой рукой пристроил себя подо мной, не отрывая от меня взгляда. Когда я подалась бёдрами навстречу, он закрыл глаза и весь покрылся потом.

Я нарочито медленно опустилась на него, наблюдая, как напрягается его лицо. Опираясь всем весом на его бедра, я удержала Блэка, когда он попытался войти глубже, и его свет раздражённо вспыхнул.

Когда через несколько минут мы вошли в ритм медленных, сильных толчков, я ощутила, как моя боль усиливается. Я сильнее открыла свой свет, и он издал стон, впиваясь пальцами в мои бедра.

Должна признать, потеряться в его свете было так чертовски приятно.

Я отпустила всё остальное.

Я вытолкнула из головы все образы, которые хотели подняться: Ник, мой дядя Чарльз, Брик, тело Ника, приезд Брика в Сан-Франциско, распространявшиеся по стране бунты, вампиры, убивающие студентов, всё случившееся в пещере на острове Мангаан...