– Но я чувствую себя хорошо! – ответила Лена.

– В общем, я дам указание, чтобы вас отстранили от дежурств. – Потом он доброжелательно спросил: – Муж на фронте?

– Да, он летчик!

– Ну, берегите малыша, – сказал декан. – Пусть ваш летчик воюет спокойно, зная, что его жена и малыш в полном здравии.

Лена поблагодарила его за участие и пообещала, что не будет дежурить в ночное время.

Теперь они с Надей виделись только в институте, остальное время Надя пропадала в госпитале, часто не приходила домой ночевать. Но бабушка всегда по утрам передавала для нее завтраки.

Наступила осень. Лена опять начала заниматься в институте, теперь уже на втором курсе. Она с нетерпением ждала писем от Антона, но их почему-то не было: возможно, его ранили, а возможно, плохо работала почта. А может… Но она гнала прочь от себя эту мысль. Скоро появится малыш, и тогда у нее будет много забот. Бабушка продолжала ухаживать за престарелыми соседками и тоже бывала дома редко. Лена больше не ходила на дежурства, а Надя каждый раз рассказывала ей о каком-то молодом лейтенанте Олеге, который лежал в госпитале, где Надя после занятий в институте ухаживала за больными. В один из тех вечеров, которые она проводила дома, что в последнее время случалось редко, Надя тихо рассказывала Лене:

– Знаешь, Лена, он, этот Олег, такой молодой, ну, может, чуть старше нас с тобой, но уже лейтенант. Весь изранен, но руки-ноги целы, и с головой вроде все в порядке. Наш хирург Владимир Тихонович говорит, что он обязательно встанет на ноги, просто много крови потерял, ему сейчас надо хорошо питаться. Я ему уже два раза давала свою кровь. Вчера он первый раз заговорил. Он был курсантом военного училища, ему оставалось еще год учиться, и началась война. Одним из первых добровольцев он попал на фронт. Случались у него и раньше ранения, но не такие серьезные, как сейчас. Но он уверен, что поправится и опять пойдет на фронт, бить врага. Знаешь, Лена, мне так хочется облегчить его участь. Я стараюсь каждую свободную минуту сидеть возле него.

– Может, ты в него влюбилась?

– Не знаю, может быть…

– Вот выздоровеет, и тогда ты все поймешь сама. А сейчас можно жалость принять за любовь.

– А ты как?

– От Антона ничего нет.

– А Вера Сергеевна что-нибудь получает от него?

– Думаю, что нет, если бы получила, то обязательно сказала бы мне. Надя, давай спать, завтра тебе рано в институт, потом на дежурство.

– Да, конечно.

– Что-то моей бабушки долго нет. Говорила, что пошла к соседке. Уже пора бы и прийти. Но ничего, у нее есть ключ, сама откроет дверь.

И Лена заснула. Рано утром Лена заглянула в комнату к бабушке – ее там не было. Лена заволновалась.

– Знаешь, Надя, а ведь бабушка не пришла домой, – сказала она подруге, которая прошла мимо нее в туалет.

– Но ведь она и раньше не приходила домой ночевать!

– Да, но обычно она предупреждала об этом.

– А к кому она пошла?

– Да вроде бы к Евдокии Ивановне, которая живет в другом подъезде. Она к ней давно ходит, той очень нездоровится. Бабушка ухаживает за ней, кормит ее. Ей уже за восемьдесят, и родных никого здесь нет. По-моему, есть сын, но я его ни разу не видела. Он живет где-то в Ростове.

– Сейчас, наверное, он, как все мужчины, на фронте.

– Да, я тоже так думаю.

– Лена, а твой отец где сейчас?

– Бабушка говорила, что он ей писал перед самой войной. А больше писем не было.

– А ты его помнишь?

– Так, смутно. Я еще совсем маленькая была, когда он с мамой расстался. Надя, ты готова? Нам пора!

– Да, я уже готова, – отпивая чай на ходу, сказала Надя.

В дверях подъезда они столкнулись с Надеждой Михайловной.

– Ой, бабушка! – Обнимая ее, Лена с укором сказала: – Надо, бабушка, предупреждать, когда не ночуешь дома! А то встречаемся в подъезде, уже на выходе!

– Прости, Лена, не было времени. Вечером придешь, я все расскажу.

– А что случилось?

– Потом, потом. – И бабушка стала подниматься по лестнице.

На лекциях Лена постоянно отвлекалась на мысли о бабушке. Что она должна ей рассказать? Надя сегодня пойдет на дежурство в госпиталь. У нее теперь там свой личный интерес. Лена погладила свой живот: «Что-то ты, малыш, сегодня беспокойный. Тебе еще рано на свободу». Теперь она вспомнила Веру Сергеевну: та давно не приходила. Даже если у нее не было времени, Вера Сергеевна заходила к Лене в институт либо устраивала так, что они встречались по утрам в метро. «Нет, тут что-то неладно, – подумала Лена. – Надо сегодня зайти к ней в больницу, бабушка все равно вернется от Евдокии Ивановны только поздно вечером». Но, выходя из института, она увидела у самых дверей ожидающую ее Веру Сергеевну.

– Здравствуйте, Вера Сергеевна.

– Здравствуй, Леночка, – обнимая ее, сказала Вера Сергеевна.

– Что-нибудь от Антона?

– Нет… От него ничего нет! А вот от Ивана Антоновича получила письмо. Он жив, все так же работает хирургом на передовой. Большой привет тебе, он ждет внука. Я ему об этом и обо всем другом подробно написала.

– А почему же Антон не пишет ни вам, ни мне?

Вера Сергеевна украдкой смахнула слезу:

– Не знаю, но, надеюсь, скоро напишет, сейчас на фронте особенно жарко. Враг наступает, наши заняли пока что оборонительную позицию. Но я уверена, что скоро наши пойдут в наступление. Как учеба, как малыш? – сменила тему разговора Вера Сергеевна.

– Все в порядке, думаю, недельки через три уже и рожать!

– Лена, ты не ходи больше на занятия! Мало ли что.

– Я себя чувствую хорошо, а живот мне почти не мешает.

– Но тебе нужно больше гулять, а ты сидишь в институте за столом почти восемь часов.

– Я стараюсь найти время, чтобы погулять, но, правда, удается не так часто.

– Вот видишь! Лена, я умоляю тебя, гуляй больше! Я очень волнуюсь за тебя и моего внука!

Вера Сергеевна снова едва не разрыдалась, но быстро взяла себя в руки.

– Вера Сергеевна, ну что вы, – утешая ее, сказала Лена, – у меня все будет хорошо, не волнуйтесь.

Вера Сергеевна обняла ее на прощание и, помахав рукой, ушла.

«Какая-то она странная», – подумала Лена и поспешила домой.

Дома она включила радио. Сообщали об обороне Сталинграда: шли жестокие бои за каждую улицу, дом, но советский народ не собирался сдавать город, врагу не на что было рассчитывать. Город почти весь был разрушен, но советские солдаты героически защищали его. Шли ожесточенные бои и на Кавказе. «План захвата Поволжья и Кавказа, товарищи, провалился, – говорил по радио диктор. – Легкой победы, которой ждали фашистские захватчики, не вышло. Наша героическая Красная Армия обороняет каждую пядь земли». Прослушав сводку, Лена сидела задумавшись. «Как там Антон, его отец? Да и мой отец тоже». Бабушка всегда ждала от него письма с фронта, но Лене об этом не говорила, да Лена и не интересовалась им, ведь она от него отвыкла.

Лена прошла на кухню. Керосин кончился, нечем было разжечь примус. Она отрезала кусочек хлеба, посолила, порезала репчатый лук и с удовольствием поела, потом запила водой из-под крана. Достала конспекты и углубилась в содержание сегодняшней лекции по физиологии. Лена так погрузилась в изучение лекции, что не заметила, как пришла бабушка. «Интересно, – подумала Лена, – о чем она хотела мне рассказать?»

Бабушка не торопясь разделась, прошла в кухню.

– Лена, я принесла керосин, а то у нас закончился. Ты, наверное, не ела?

– Нет, я поела.

– А что ты ела, ведь ничего вареного нет?

– Хлеб с луком и солью.

– Сейчас я тебя покормлю королевским ужином! Я достала немного растительного масла и гречки, и у нас еще остались консервы – те, которые привез Антон.

– Бабушка, ты хотела мне что-то важное рассказать.

– Да, Леночка, я даже не знаю, с чего начать. Дело в том, что мой сын Владислав прислал письмо с фронта. Он служит в штабе, и у него пока все хорошо, а вот его вторая семья – жена Лиля, дочь Люда двенадцати лет и сын Виктор десяти лет – осталась без крова. Их родной город в Белоруссии разбомбили, и они временно выехали на Урал, где живут в комнатке при общежитии металлургического завода. Он просит, чтобы я их приютила. Правда, я еще не знаю, когда они приедут, но отказать я им не могу.