Рино завис в воздухе, едва касаясь земли носками сапог, выгнулся дугой и побледнел до такой степени, что казался мертвым. Упасть ему не давал Хаски. Его рука крепко держала натянутые струны соединяющие тело Рино и его плеть ветров, почему-то сейчас ставшие видимыми для всех.

— Это называется связующие алартай, — мрачно произнес Хаски, перебрав пальцами второй руки по струнам, от чего они басовито загудели и стали ярче, а Рино болезненно застонал. Может алартай так сопротивляется чужому вмешательству? — Это то, что удерживает силу в хрупком человеческом теле. У большинства командиров ничего подобного нет, у них эти нити оборваны, что и позволяет им бросаться силой высокой волны. Нити они оборвали сами, наверное, у них в тот момент не было другого пути. Почему алартай после этого осталась рядом с ними точно не знает никто. На этот счет есть множество мнений. Одни говорят, что она остается рядом с человеком, у которого очень сильная воля, другие, что она не может уйти от того, кто разучился сомневаться, третьи, что алартай не может покинуть тело, которое уже большей своей частью состоит из силы, ей там уютно. Ничего из вышеперечисленного к тебе не относится, насколько мне известно. Так что, если я оборву одну струну, тебе будет очень больно и твой уровень упадет в два раза и пока она не срастется, не повысится. Если две, тебе лет двадцать понадобится на восстановление способностей, да и то не факт, что у тебя получится, гораздо больше шансов, что последняя не выдержит нагрузки, и ты станешь человеком без способностей. Если все три, то тут и ждать нечего, сразу станешь либо обычным пустым, без намека на силу когда-то в тебе жившую или носителем уровня высокой волны. Как повезет, в общем. Рискнем?

— Нет, — выдохнул Рино.

— Я почему-то так и подумал. Не подскажешь почему? Неужели я настолько хорошо тебя знаю? — Хаски покачал головой, прикоснулся пальцем к одной из струн и улыбнулся, широко и пугающе. — Страшно, правда? Умирать вообще страшно, я знаю, я пробовал. Ты точно не передумаешь? Ты же сам свои связующие не видишь, слишком низкий уровень, а мне повторно ловить их неохота. Не самое приятное дело. Они у тебя колючие и холодные как ветер зимой, а моя стихия огонь и ветер, пожар в общем. Несовпадение.

— Отпусти, — потребовал Рино. — Свои рви.

— Увы, там рвать уже нечего, — ласково, как ребенку сказал Хаски. — А еще я в тот момент, когда они оборвались, был слишком занят, так что не обратил внимания на все нюансы. А мне интересно, что чувствует человек, который собирается после того как исчезнут связующие, жить дальше. Я жить не собирался, так что почти ничего не чувствовал, даже боли, у меня и без того все болело.

Звучало страшно. Слишком спокойно и поэтому пугающе.

— Хаски, прекрати.

Откуда взялся командир Ленок не понял никто. Должен же бить на пути к городу, так нет, стоит, смотрит мрачно. Неужели вернулся, чтобы присмотреть за буйными помощниками? Стыд и позор. Драчливые дети, которым обязательно нужен присмотр воспитателя.

Когда именно командир фиолетовых появился, позже вспомнить никто не смог, словно он из воздуха соткался. Интересно, он успел понаблюдать за всем цирковым представлением, или пришел к финалу?

— Аааа?! — лениво отозвался первый помощник желтых, не соизволив посмотреть на не своего командира.

— Немедленно отпусти его, — велел Ленок. — И иди проспись, пьянь.

— Я бы спал, возможно, если бы не они, — заявил Хаски. — Я хотел выпить и лечь спать. А они лес хотели разнести в щепки. Наши желания не совпали. Поспишь тут под такое шумовое сопровождение.

— Лучше отпусти, — предупреждающе произнес Ленок, почему-то улыбнувшись. — Ты же меня знаешь. Желаешь повторить судьбу Тошиминэ? Впрочем, у тебя может получиться, или не получиться. Интересно будет наблюдать. Хочешь, я потребую собрания командиров и предложу твою кандидатуру.

— Демона лысого, — усмехнулся Хаски. — Я вам не Тошиминэ. Меня пока наказывать таким образом не за что. Да и назначать некуда.

— Ключевое слово «пока», — развеселился командир Ленок. — Пока не за что, пока некуда. И то и другое может в ближайшее время измениться.

— Я вам не дам повода, — уверенно заявил Хаски.

— Нравится заменять несуществующий хвост Тошиминэ?

— Не твое дело.

— Преданный пес рыжего щенка. Оригинально.

— По крайней мере, не твой сбежавший первый помощник.

— Я не сбежал, — возмутился Сой.

— Отлично, — не стал расстраиваться Хаски. — Можете продолжать драку под присмотром ледяного дракона. Как дети при няньке. Большего вы не стоите.

Он разжал пальцы и Рино тяжело упал на перерытую общими усилиями землю. Полюбовавшись на то, как первый синих пытается встать, Хаски хмыкнул и развернулся, намереваясь уйти. Наверняка к прятавшимся в лесу Тэйтэ, Тиашу и алкоголю.

— Еще одно, — остановил его Ленок. — Как давно ты стал видеть связующие?

— Года три назад, — дернув плечом, ответил Хаски, словно надоедливую муху отгонял.

— Понятно, — сказал Ленок.

— Что понятно? — Хаски даже соизволил к нему обернуться.

— Понятно почему пятый. Не вызывает подозрений и находится достаточно далеко, чтобы самому ничего не заподозрить. Ниже ни в коем случае нельзя было. Ты бы во мгновенье какой ни будь выходкой дал понять всем, что твой уровень сильно занижен. Это вызвало бы подозрения.

— Даааа?! — равнодушно протянул Хаски. — Мне это неинтересно.

— Тошиминэ ходил с повязкой третьего всего по двум причинам. Первая — Сежедэ на тот момент была сильнее, чем он. Вторая — Хасамин и сейчас умнее. Занятно, правда?

— Обхохочешься прямо, — согласился Хаски. Рассуждения Ленока его раздражали.

— Если бы он поставил тебя выше, ты бы рано или поздно вызвал его на бой чести. Ты недостаточно глуп, чтобы ничего не замечать перед собственным носом. И тогда командиром желтых был бы ты, а Тошиминэ радостно продолжал бы изображать щенка при хозяине, вилять несуществующим хвостом и радоваться, что на твоем месте не оказался. То есть, делать то, что сейчас делаешь ты. Вы очень похожи.

— Демона лысого мы похожи, — улыбнулся Хаски. — Точнее, похожи гораздо меньше, чем тебе кажется. И меня это уже не злит.

— Рад за тебя.

И ведь действительно рад чему-то.

Хорошо, что великий и ужасный Ленок Тасада так быстро потерял к нему интерес. А еще неожиданно стало понятно, почему Тошиминэ предпочитает держаться от него подальше и по возможности не вступать в споры. Эта же сволочь своими намеками, догадками и озарениями раздражает больше, чем некоторые ором и попытками доказать какую-то глупость.

Хаски остановился, прижался ладонью к шершавой коре дерева и попытался согнать разбегавшиеся в разные стороны мысли в подобие очереди.

С одной стороны изобразить Лоя Амарию получилось, не полностью, но того же Рино проняло. С другой, Хаски почему-то чувствовал себя недалеким идиотом, все время казалось, что он упустил из вида что-то важное. С третей, то, что он смог поймать чужую алартай стало для него самого тем еще сюрпризом, когда замахивался, рассчитывал, что первый синих что-то почувствует, и на этом можно будет строить дальнейший разговор. С четвертой, вряд ли это такая уж особая способность, Ленока оно ни капельки не заинтересовало, осталось только понять, откуда оно взялось. Может он давно умел хватать чужие нити, просто ему забыли об этом сказать. С пятой, а стояло ли влезать в чужие разборки? Ну, пошумели бы, зайцев попугали. Вряд ли тут зимой много народа ходит.

Многовато мыслей на одну несчастную голову. Пока обо всех подумаешь, дружная компания под хвойным деревом успеет допить бутылку.

— Хаски.

А еще в этом лесу обитают знакомые женские голоса. Впрочем, голоса сами по себе не ходят, так что следует перестать пялиться в пустоту и повернуться к зовущей.

— Все хорошо?

Вот, теперь беспокоится. Заботливая.

— Хорошо, — решительно кивнул первый желтых. — Задумался просто.

Санья стояла в трех шагах, рядом с кустом украшенным гроздьями рыжих как волосы Тошиминэ ягод. Маленькая задумчивая женщина в огромном зимнем лесу. Словно иллюстрация к страшной сказке. Вот сейчас откуда-то выскочит большой голодный зверь и ее придется спасать.