— Наверняка у него не было выхода, Тео, — говорит Валентина, нежно прикасаясь к его руке. Тео смотрит на нее. В его глазах она видит, какой он человек, — он рискнет свободой ради чести своей семьи.

— Конечно, у него не было выбора, — мрачно произносит Тео. — Он знал, что случится с его семьей, если откажется, и все равно до сих пор считает, что подвел своего работодателя. После он посвятил свою жизнь поиску тех полотен, их возвращению владельцам. Отец помогал ему, но сейчас он слишком стар для этого, вот почему я продолжаю его дело. Это весьма непростое занятие, Валентина. Единого списка всего, что попало в руки фашистов, не существует. Некоторые вещи приходится искать очень долго.

— Я все равно не понимаю. Почему ты, собрав информацию, не можешь просто пойти в полицию, чтобы картины возвращались по закону?

Тео качает головой.

— Дед пытался. Но ты знаешь, сколько лет может уйти на волокиту? Хуже всего, когда картина оказывается в государственном собрании. Тогда о ней можно забыть. Особенно если это музей в России. Лезть в чей-то дом одно дело, а в художественную галерею — совсем другое. Но даже на то, чтобы изъять работу из частной коллекции, могут уходить годы. — Тео притягивает ее поближе к себе. — Для моего деда было настоящим мучением раз за разом что-то доказывать на бесконечных судебных заседаниях и, наконец добившись своего, узнавать: истинный владелец картины умер в ожидании. А сейчас дед сам умирает… — Голос Тео, превратившийся почти в шепот, замер…

— Ты не рассказывал, — она снова поворачивается и глядит на него.

Он смотрит на нее таким пронзительным взглядом, что она не выдерживает и отворачивается. Ему не нужно ничего говорить, она знает, о чем он думает. Он не говорит об этом, потому что понимает: ей это не интересно.

— Я хотел, так сказать, закончить работу всей его жизни, — произносит он. — Вернуть осталось лишь несколько картин… Я должен это сделать. — Он замолкает, крепко сжимая ее руку. — Извини, что не рассказал тебе всего этого раньше, Валентина. Я хотел удостовериться, что тебе можно доверять.

— Почему? Ты же знаешь, я не болтаю языком и умею хранить секреты, — горячо произносит она.

— Мне нужно было знать, как ты ко мне относишься, чтобы довериться тебе… А ты постоянно говорила по поводу несерьезности наших отношений. К тому же я думал, что ты можешь сделать ноги, если узнаешь, чем я занимаюсь на самом деле.

Валентина накрывает его руки ладонями и сжимает.

— Тео Стин, охотник за утраченными картинами. Звучит неплохо, — улыбается она.

— Так я тебя не удивил?

— Конечно, удивил, — она капризно хлопает его по руке. — Ты же оказался не тем мужчиной, за которого я тебя принимала.

— Это хорошо или плохо?

Она смотрит на него, немного наклонив набок голову и усмехаясь.

— Пока не знаю, — говорит она, грозя ему пальчиком. — Но я уже достаточно наслушалась. — Она прижимается к нему спиной. — Хватит слов.

Она поднимает его руки и поворачивается на коленях так, чтобы быть к нему лицом. Наклоняется и целует в губы, вдыхая знакомый запах. Как приятно снова оказаться в его руках.

— Валентина, — мягко произносит он. — Ты не против, если мы просто поспим?

— Поспим? — Она удивленно поднимает на него глаза.

— Я так устал, правда. Совсем сил нет. Мне хочется просто обнять тебя и выспаться.

— Конечно, милый. — Ласковое слово слетает с уст совершенно неожиданно для нее самой.

Тео поднимает одну бровь, на лице его появляется довольная улыбка.

— Милый?

Она вспыхивает.

— Случайно вырвалось.

— Как скажешь, милая, как скажешь, — врастяжку, но с довольным видом произносит он.

Она снимает платье и прячется под одеяло. Тео раздевается, выключает свет и забирается к ней. Какое-то время они голые лежат рядом и молчат. Она переваривает рассказ Тео. Все это кажется фантастическим и в то же время обыденным. Он просто помогает обычным пожилым людям вернуть свои вещи. Пытается помочь деду обрести душевный покой перед смертью.

— Иди ко мне, — раздается в темноте его шепот.

Она подвигается к нему, и он заключает ее в объятия, так они и лежат на боку, прижавшись друг к другу. Спиной она чувствует, как бьется его сердце, затылком ощущает дыхание. Тео наконец-то здесь, рядом с ней. Завтра они поговорят о своих отношениях. Она узнает, зачем он подарил ей старые эротические фотографии, что он делал в клубе Леонардо и почему оказался в Темной Комнате. Ей кажется, что она знает почему, и все же хочет услышать это от него, чтобы не сомневаться. Как бы то ни было, сейчас волнение отступает. Она позволяет себе отдаться блаженству понежиться в объятиях возлюбленного. И наконец, она покидает Темную Комнату своего одиночества, потому что в конце концов понимает, что такое любовь.

Малышке она дает имя Маэва Мария Магда, но называет ее просто Мария. Маэва — это имя ирландской королевы, в честь которой была названа шхуна Сантоса. Марией звали покойную мать Пины. А Магда — имя ее собственной матери, которую теперь, после ее смерти, она простила.

Магда Дудек скончалась ровно за месяц, день в день, до рождения малышки. Белль узнала об этом, когда новые хозяева ее бывшего дома переслали ей письмо, написанное на официальном бланке лечебницы Повельи, в котором ей с прискорбием сообщалось, что госпожа Магда Дудек скончалась на операционном столе от сердечного приступа. Что это была за операция, не указывается, но Белль подозревает: доктор делал ей какую-нибудь ужасную лоботомию, пытаясь вернуть матери здравый разум. Испытывая угрызения совести, она берется руками за низ живота, ощущая внутри себя жизнь.

Должна ли она была после смерти синьора Бжезинского поехать на остров и спасти мать? Она собиралась. Но шли недели, и необходимость выживать, беременность не оставляли ей времени на занятия чем-то другим. Может быть, мать не заслужила спасения. Она предала ее, позволила выйти замуж за это чудовище. Ведь она должна была знать, какой человек синьор Бжезинский. Магда Дудек не смогла защитить собственного ребенка. Белль дает себе слово, что никогда не поступится Марией ради себя. И все же, несмотря ни на что, она скорбит о матери. Конечно, она ее любила.

В родовых муках она слышит голос матери в последний раз.

Людвика, Людвика, где моя девочка?

В миг озарения она понимает: мать раскаялась в своих поступках настолько, что, возможно, это и свело ее с ума. Выдавливая из себя дочь в этот мир, она молит мать защитить малютку. Этим она все искупит. И с годами Белль начинает казаться: ее мать действительно стала для Марии ангелом-хранителем, ибо дочь растет настоящей красавицей. Она унаследовала черты Магды Дудек, которые вызвали столь безумную страсть ее мужа и синьора Бжезинского. Более того, от отца ей достались необычные голубые глаза, что делает девочку еще красивее.

Годы летят, но Белль продолжает надеяться: Сантос когда-нибудь вернется. Он обещал. Она рисует в воображении, как он возвращается, как радуется, узнав, что у него есть ребенок, веселая симпатичная девочка, точно как отец обожающая море и танцы. В четыре годика Мария становится уже такой послушной и воспитанной, что ходит вместе с мамой и тетей Пиной фотографировать. Она следует за ними хвостиком, как маленькая фея в крошечном балетном платьице или как миниатюрный клоун в костюмчике Арлекина и шутовской маске. Растет она без отца, но это ничего не значит, потому что вся Венеция — семья Марии. Она знакома с каждым гондольером, с каждым мастеровым и лавочником. Все знают, кто ее настоящий отец, потому что Сантос Дэвин в Венеции превратился в легенду. Как и Белль, город ждет его.

Но он все не возвращается. Долгие годы Белль томится в ожидании. Пина, ее подруга, которая по-настоящему любит ее, предлагает ей утешение, но она не принимает его. Будет нечестно по отношению к Пине обнадеживать ее, ведь она бережет себя для Сантоса. По ночам она часто надевает его золотую серьгу на свои пальцы, все по очереди, стараясь нагреть холодный металл своей надеждой, но от нее все равно веет холодом, как от серьги мертвеца. Она изо всех сил старается сохранить веру в лучшее, однако трещинок на сердце становится все больше и больше.