– Послушай меня. Я сделаю все возможное, чтобы вернуться быстрее. А вы присмотрите за Снейпом и Малфоем. Думаю, если они и замышляют что-то, то вы это заметите.

Она посмотрела в его глаза. Такие темные в свете этих огоньков, что все еще горели в вечернем небе. Потом кивнула и опустила взгляд. Возможно, Гарри прав. Скорее всего, ничего не произойдет, она просто напугана.

Рон потрепал ее по плечу.

Все как будто перевернулось с ног на голову. Какой она пришла в школу в этом году? Сильной, уверенной в себе, с еще чуть больше задранным носом, потому что ее назначили старостой. Она хотела доказать всем, что нет ничего, что сбило бы ее с пути. Но сбилась. Оступилась. Заблудилась так сильно, что не знала, за что схватиться, чтобы как-то привести мысли в порядок.

Сейчас она чувствовала себя разбитой и жалкой.

В начале года все было просто – Рон встречался с Лавандой, а она ревновала. Малфой цеплял ее, а она ненавидела. Гарри бился за их жизни, выполняя поручения Дамблдора, не спал ночами, тренировался и умудрился стать лучшим на зельях, но все это было будто не год, а десятилетие назад.

Она больше не была уверена в их будущем.

– Все будет хорошо, – повторил Гарри, прощаясь с ними у лестницы. Их пути расходились на сегодня. Он собирался подняться в кабинет директора, а Рон и Гермиона должны были обдумать свои дальнейшие действия.

«Я должна рассказать ему все, – думала она, глядя как Гарри поднимается по ступенькам наверх, как его спина в слишком огромной толстовке скрывается за поворотом. – Рассказать им обоим».

Это было так сложно.

Рон смотрел на нее, словно ждал, когда она наконец заговорит. Это было неизбежно, и слов так не хватало. Ей хотелось провалиться сквозь землю за эту ложь, что рекой лилась из ее рта весь год, а теперь… Если она ничего не объяснит, то, наверное, потеряет его навсегда.

– Рон, ты должен пообещать мне кое-что, – произнесла она, когда людей вокруг почти не осталось. – Не ищи Снейпа. Не следи за ним, он опасен, пообещай не искать его, дай мне сначала поговорить с Малфоем.

– Что ты знаешь?

– Я все расскажу, но позже.

Она видела, как тает его доверие к ней, будто снежинки на солнце, но ничего не могла с этим поделать.

– Ладно, – неохотно кивнул он. – Тогда мы пойдем к Малфою вместе.

– Нет, я должна поговорить с ним одна.

– Почему?

– Я не могу объяснить сейчас.

– Ты не можешь объяснить? Или ты не хочешь? Что происходит, Гермиона?

– Рон, пожалуйста.

Слезы снова собирались в уголках глаз, и ей пришлось приложить все усилия чтобы побороть их.

Рон вгляделся в ее лицо, а потом сухо произнес:

– Ты лжешь мне. С каких это пор мы лжем друг другу?

Как пощечина.

Да, я лгу. Лгу, не морщась, но я все еще твой друг, только верь мне, не отталкивай меня, услышь.

– Я просто хочу защитить тебя, – сказала она.

Рон фыркнул.

– От кого? От Малфоя? Это смешно, что он мне сделает?

– Ладно, слушай я... – пришлось призвать всю свою гриффиндорскую храбрость, чтобы заглянуть в его глаза и произнести. – У меня кое-что было с Малфоем.

Рон прищурился.

– У тебя не могло ничего быть с Малфоем, потому что это Малфой, – она подняла на него взгляд. Наверное, сейчас все ее эмоции были осязаемы. Они лежали на ладони и их можно было потрогать, потому что внезапно лицо Рона приобрело то ужасное выражение, которого она больше всего боялась. – Нет. Ты не могла... это же... это Малфой! Ты ненавидишь его! В его мизинце больше черноты, чем во всей гребаной ночи!

– Я все объясню, Рон, но дай мне час! Всего час, не ищи Снейпа, не ходи со мной, просто дождись меня в гостиной, и у нас будет долгий разговор. Обещаю, больше никакой лжи!

Он не верил ей. Помотал головой, спрятал руки в карманы. Все его тело вдруг напряглось, и Гермиона почувствовала, как вырастает стена между ними. Огромная, тяжелая как камень стена.

– Никакой лжи? То есть, сейчас я знаю все, по-твоему?

– Нет. Но я знаю, что делаю.

Секунда, на протяжении которой они смотрели друг на друга, тянулась, будто год. Казалось, что весь мир застыл, и было так страшно. Больше всего на свете Гермиона боялась, что Рон не послушает ее.

Но вскоре он неуверенно кивнул.

Люди бродили по школе, как неприкаянные, и шептались. Не все. Кто-то говорит в полный голос, не стесняясь. Они обсуждали произошедшее, как голодные псы, обгладывающие кости до тех пор, пока те не начнут блестеть. Даже призраки, собравшись кучками по углам, перекидывались сплетнями.

Студенты плакали. Шокировано смотрели по сторонам. Говорили о том, какое лицо было у мистера Паркинсона, когда он забирал тело дочери и как кричала его жена. Говорили, что виноват Дамблдор или что он не виноват. Разное. Злое, насмешливое, горькое, теплое.

Они не затыкались, и Гермиона, протискиваясь сквозь толпу к лестнице, затыкала уши руками.

Ей нужно было найти Малфоя и…

Сделать что? Поговорить? Спросить, все ли с ним хорошо? Разве может быть хорошо, учитывая обстоятельства?

«Хэй, привет, вчера ночью убили твою бывшую девушку, и сделал это, скорее всего, твой крестный, а теперь ее родителям придется что-то делать с ее телом, ты в порядке? И, кстати, не планируешь ли ты совершить какую-то гадость на днях? Дай мне знать, если да».

Какая глупость. Нет ни единого слова, которое было бы уместно сейчас, но…

Ей нужно было просто убедиться, что он не сорвется. Что не сойдет с ума, потому что в последнюю их встречу было на то похоже.

Он был словно выдернут из собственного тела. Боялся и не понимал, что происходит. Из него вытащили всю уверенность и он запутался. Распутать этот клубок мыслей в его голове мог лишь он сам, Гермиона могла лишь попробовать выяснить, к чему это привело.

Погрузившись в свои мысли, она вдруг увидела Малфоя. Найти его оказалось так легко, ведь он был на виду все время. Она беглым взглядом оглядела его с головы до ног. Малфой сегодня был особенно собран. Исчезла небрежная прическа, теперь волосы были аккуратно зачесаны на бок. Узел галстука располагался четко по центру, над пуговицами рубашки, он был черным, цвета пиджака и идеально отглаженных брюк.

Малфой шел по коридору быстрым шагом, и Гермиона вспомнила, как любовалась его походкой в начале года. Злилась на себя и не могла оторвать глаз. Он всегда высокомерно оглядывал все столы, вставал, перешагнув через скамейку, а потом уходил, и вся его свита бежала за ним, едва успевая, а высокомерие разливалось по коридорам густым сиропом.

Теперь он шел почти так же быстро, но Гермиона могла бы поклясться – уверенности в нем не было ни на грамм. Ее не осталось. Он словно бежал, только вот от кого? Или от чего? От собственных мыслей и страхов?

Она задержалась на секунду, перевела дыхание. Какая-то девочка из Когтеврана горько улыбнулась ей заплаканным лицом. Гермиона протянула руку и погладила девочку по волосам.

Что будет с этим ребенком, если война свалится на них и все уничтожит? Что станет со всеми ними? Со школой? С магическим Лондоном? Останутся ли живы все ее друзья, когда начнет твориться хаос? Будет ли Рон так же засыпать, не доделав домашку, а Гарри краснеть, наблюдая, как Джинни делает петлю в воздухе?

Убедив себя, что сейчас не время для таких мыслей, Гермиона шагнула на ступеньку. Лестница была битком набита людьми и, протискиваясь мимо них, она думала только о том, чтобы не упустить Малфоя из виду.

Мантия Гарри прожигала карман и, поднявшись наверх, она набросила ее на плечи.

Гермионе никогда не удавалось передвигаться тихо, но она прекрасно знала, как быть осторожной. На втором курсе она смогла выжить, взглянув в глаза василиску, потому что она знала, что нужно делать. Знала. Учила. Читала.

А еще она знала Малфоя, так что, представив пересечения коридоров замка, нарисовав мысленную карту в своей голове, срезала путь.

Малфой не спускался в подземелья и не спешил в библиотеку. Было лишь одно место, куда он мог пойти в такое время суток.

Одна лестница сменилась другой, и Гермиона, пробежав по узенькому коридору западного крыла, пересекла огромный холл. Теперь голоса студентов остались далеко позади и внизу. Она слышала, как старосты Когтеврана и Пуффендуя разгоняют своих студентов по гостиным, и ее укусила совесть. Они с Роном даже не подумали об этом. А ведь все уже давно должны быть в постелях. И кто отправит в постели слизеринцев? Малфою явно сейчас было плевать на школьные правила, а Пэнси… Ох, черт, Пэнси смогла бы сделать это. Рявкнуть, как делала всегда, и волосы ее рассыпались бы по плечам, а первокурсники испуганно семенили бы следом за ней, боясь отстать хоть на шаг.