– Это только домыслы тупых гриффиндорцев, или вы верите в клевету, профессор? – он нагло надавил на последнее слово, показывая – как ты со мной, так и я. – Как вы там любите говорить? А. Точно. Прошу предоставить доказательства. Они у вас есть?

– Не язви мне! Ты должен делать свою работу, а вместо этого занимаешься черт знает чем…

Стоп. О чем это он? Драко пробежался взглядом по его лицу, пытаясь понять – что он знает? Что он имеет в виду? Но лицо, как лицо – без эмоций, холодное, бледное. Не имел в виду ничего конкретного? С какой целью были сказаны эти слова?

И ласковый шепот внутри головы:

Он ничего не знает, Малфой. Не будь параноиком.

Собрался в секунду – ни капли растерянности, только уверенный взгляд и язвительность, насквозь прошивающая слова:

– Я знаю, вас приставили ко мне нянькой, но ваша опека только мешает. Отстаньте от меня, и, может быть, у меня будет гораздо больше времени для выполнения задания.

Снейп больше ничего не сказал, и Драко поспешил удалиться из его кабинета, до последнего ощущая внимательный взгляд между лопатками. Он не будет думать об этом. Ему и без того есть чем заняться.

Кроме всего этого, ему остро не хватало присутствия Грейнджер в его жизни. Да, в последнее время она присутствовала лишь визуально – где-то там, вдалеке. Но этого хватало хотя бы для того, чтобы дышать. Сейчас же ее не было, и Драко все более четко ощущал, как вокруг его шеи затягивается удавка. Потому что ему хватило бы кудрявой макушки, мелькнувшей в дверях Большого зала. Упрямо вздернутой вверх руки на уроке. Голоса, отчеканивающего домашнюю работу назубок. Наставляющего «Не так, Невилл, в другую сторону, Невилл, переверни страницу, Невилл».

Она, сука, просто уехала, ничего не сказав. Не то чтобы она обязана была отчитываться, но Драко хотел бы знать заранее, как долго ее не будет. И планирует ли она, блять, вообще возвращаться, наконец?! Неделя прошла, а от нее ни слова.

Однажды Драко настолько отчаялся, что после завтрака подлетел к Поттеру, прекрасно зная, что сова притащила ему письмо.

– Где Грейнджер? – напролом, без приветствий. Какая бестактность, Драко, ужас, куда делись твои манеры?!

Поттер так офигел, что рюкзак свалился с его плеча и плюхнулся на пол с грохотом. Он посмотрел на Уизли, стоящего рядом, потом обратно на Малфоя и наигранно произнес:

– О, а я забыл тебя поставить в известность? Прости великодушно.

Чтобы вы знали – Поттер играть не умел. Язвить тоже. Получалось это у него крайне нелепо и по-детски.

Малфой скривился и предпринял вторую попытку:

– У тебя мозг не закипел, пока ты мне красноречивый ответ придумывал? Вон, смотри, дым через шрам попер.

Поттер закатил глаза и наклонился, чтобы поднять рюкзак.

– Даже говорить с тобой не хочу.

– В чем проблема, а? Я задал простой вопрос, ты знаешь, что мы с Грейнджер работаем вместе, так что лучше потрудись…

– Нет, – гриффиндорец выпрямился и заглянул Драко прямо в глаза, да так мерзко, что захотелось толкнуть его изо всех сил, чтобы он отбил задницу о скамейку. – Я думаю, что вместе со своим гадским приказным тоном, своим ядом и с тем, что там еще идет с тобой в комплекте, ты просто пойдешь в задницу.

Малфой внезапно почувствовал прилив сил. Ему словно прибавили энергии, и он улыбнулся, глядя на Поттера сверху вниз.

– Знаешь, я даже баллы с тебя снимать не стану. Я просто хочу, чтобы ты запомнил, Поттер, что вот за эту выходку ты ответишь.

Он похлопал шрамоголового по плечу и ушел. Новостей от Грейнджер он не узнал, а расспрашивать других гриффиндорцев в жизни бы не рискнул – и так уже привлек достаточно внимания. Оставалось просто убеждать самого себя, что ему до нее нет дела. Хорошо, что у него была большая практика в этом деле.

Грейнджер, Снейп, Поттер, исчезательный шкаф, его сны и дурные мысли – все это с такой скоростью крутилось водоворотом в голове, что решение как-то пришло само собой. Он должен был сделать все в эти выходные. Разобраться хотя бы с частью дерьма в своей жизни, решить проблемы со сном, сделать хоть что-нибудь, чтобы перестать чувствовать себя выдохшимся.

Забини бы точно убил его за этот глупый план, но, когда он уходил, Забини был занят важным разговором о трусиках, которые оставила в его мантии одна из девчонок.

– Дорогая, заварить тебе чай? – наверное, хорошо, что папа заглянул, потому что иначе пошел бы третий час, как она сидела, глядя в одну точку в окне.

Это Гермиона должна была поддерживать его, а не наоборот. Потому что она всегда была сильнее. Если бы ее отец знал, что она пережила к своему возрасту, он бы, наверное, сошел с ума. Потому что для него даже дьявольские силки, из которых им с Гарри и Роном пришлось выпутываться на первом курсе, показались бы самым страшным кошмаром, а что говорить о василиске? Об оборотне, дементорах, троллях и враждебно настроенных кентаврах?

Она многое рассказывала родителям о Хогвартсе, но, если бы она рассказывала все, то они бы больше никогда не смогли нормально спать.

– Спасибо, пап, я лучше прогуляюсь.

Он дал ей зонт и дождевик, который Гермиона не стала брать, потому что это явно был перебор. Отец всегда был излишне предусмотрителен.

Гермиона знала, чем он займется, когда она уйдет – начнет звонить в больницу, несмотря на то, что они делали это пару часов назад. Мама была в порядке. У нее была небольшая операция на сердце – ничего, что нельзя было бы исправить. Гермиона прочитала об этом столько информации, что вывела врачей из себя подозрительными вопросами. Они выставили ее из больницы на третий день.

Все остальное время она сидела дома, смотрела в окно, пыталась читать и не думать о том, что происходит в Хогвартсе. Близилось Рождество, и отец вдруг вспомнил, что они с мамой выбросили старую елку в прошлом году, и придется покупать новую. Они привели в порядок елочные игрушки – папа чихал от пыли, а Гермиона осознала, что ей приятно делать что-то такое простое без помощи магии.

За две недели она написала несколько писем для Гарри, одно для Рона (все равно не ответит), отправила сову в Нору и вежливо отказалась от приглашения миссис Уизли погостить у них на каникулах. Если все пройдет по плану, то мама будет дома в Рождество, и Гермиона хотела бы быть с ней в этот день.

Небо темнело, хотя до темноты было еще далеко – близился снегопад. Тяжелые тучи плыли над домами, они были так низко, что казалось, будто они царапают синими лапами крыши домов.

Гермиона прошла до конца улицы, потом свернула и сделала небольшой круг, оказавшись в своем любимом квартале. Здесь было многолюдно – вечер выходного дня жители предпочитали проводить в компании друзей, собирались в барах и на покрытых инеем скамейках маленького парка – смеялись, спорили, выпивали. Они вели себя, как простые маглы, и Гермиона думала о том, что могла бы быть такой же. Закончить школу, поступить в университет. Завести роман с однокурсником, найти квартирку в самом дешевом районе Лондона, ходить на рынок по выходным. Она могла бы жить спокойной жизнью, если бы однажды не обнаружила в себе дар. Да, именно дар – Гермиона никогда бы не посмела подумать о своих способностях, как о проклятье, потому что, как бы не было страшно порой, сколько бы ужасных вещей не происходило – это было частью ее мира, который она любила всей душой.

В ее планах была прогулка – настолько долгая, пока пальцы на ногах не окоченеют. Потом чашка горячего шоколада в закусочной на углу. Возможно, покупка елки и парочки новых игрушек.

Она рассуждала о том, есть ли необходимость присмотреться к подаркам для Гарри и Рона здесь, в Лондоне, или все же лучше купить им магические вещи в Косом переулке, когда увидела знакомую фигуру, вальяжно продвигающуюся к светофору.

Она замерла, не в силах поверить.

Не может этого быть.

Гермиона помотала головой, решив, что от холода у нее начались галлюцинации.

Но нет. Галлюцинация была вполне реальной!

Фигура ускорилась. Светофор последний раз мигнул зеленым, а потом включил желтый, который горел всего пару секунд. Когда загорелся красный, фигура тоже не сочла нужным остановиться, и Гермиона успела шагнуть навстречу и перехватить знакомый силуэт за секунду до полной неизбежности. Потянула рывком на себя за рукав.