– Еще… и пытки? – поинтересовался спирит. – Давай… я сам. Осторожно… если они…

– Весл прикроет, – без малейшего сомнения отозвалась я, Эдмус меня тревожил больше, чем любое нападение. Раны, видно, были серьезными, я видела, как из шута уходили силы, а смогу ли я что-нибудь исцелить?

– Лови!

Я повернулась как раз вовремя, чтобы не поймать пузырек, как выяснилось, с обезболивающим, затылком. Сунула в руку Эдмусу со словами: «Пей, только не все», подождала, пока он сделает глоток, и дернула первую стрелу.

Спирит испустил придушенный вопль:

– За что?!

– Шутить будешь меньше, – буркнула я, переходя ко второй стреле. Рядом затрещали кусты, похоже, сюда пробивался большой отряд. Неудивительно: мы весь лес, наверное, перебудили.

– Не оглядывайтесь, – предупредил Веслав. Я и не собиралась: как раз вытаскивала из крыла спирита очередную стрелу. Операция требовала осторожности: все-таки крылья, инструмент тонкий.

– Начинай, – выдохнул Эдмус, на которого обезболивающее уже начало оказывать эффект (еще бы, вылакал полбутылки, и не отравился, просто чудо какое-то!). – С последней я сам…

Треск стал ближе. Потом еще ближе, послышались чьи-то голоса, но я уже закрыла глаза и ушла в целение.

Сначала плечо, похоже, там что-то серьезное, ну да, стрела задела плечевую артерию, поэтому так идет кровь. Сосредоточиться, представить процесс сращения, не забыть об образовании тромба, срастить сосуды – это прежде всего…

Спирит сдавленно охнул от боли: не самое приятное ощущение, когда в твоем теле заново соединяются разорванные сосуды, а лейкоциты и тромбоциты начинают работать в десятки раз быстрее.

Теперь крылья, жаль, не знаю, как они устроены, ну ладно, просто срастить ткань, нет, поздно, сил нет. Сзади какие-то испуганные крики, негромкий хлопок и мертвая, каменная тишина.

Я открыла глаза. Посмотрела на Эдмуса, у которого вид был такой, будто он принимал грязевую ванну.

– Извини. Больше никак.

– Ничего, - ответил шут, нервно слизывая с воротника болотного жука. – У нас вон Веслав мастер утешать. Мне их даже немного жалко!

Я оглянулась – и ведь прекрасно знала, что увижу…

Лес превратился в подобие Летнего Сада. Только здесь фигуры были средневековыми, и позы у них были не столь классическими: кто-то замер с открытым ртом и вытаращенными глазами, кто-то целится, еще один поскользнулся и упал…

С виду – то ли бродяги, то ли разбойники. Все – холодный мрамор. Да еще такой, что заглядеться можно: белый, черный, даже с розовыми прожилками…

– Это было обязательно? – уточнила я, поднимаясь из лужи на ноги. Алхимик наклонился и подобрал несколько камешков – возле себя и возле нас. Снимал защиту от «Горгоны».

– Нет, конечно! – отозвался он яростно. – Но ты ж меня знаешь: день не могу прожить, чтобы не убить никого. Природная кровожадность, от прадедушки-кавказца унаследовал. Еще обожаю мучить до завтрака белых пушистых котят с невинными глазами, а после ужина…

– Весл, хватит, – устало попросила я. – Ты всех накрыл «Горгоной»?

– А с чего, ты думаешь, я их подпустил так близко и даже дал в себя прицелиться? – Веслав пересек прогалину, приподнял полы своей дорожной одежины и присел на корточки рядом с Эдмусом: – Как – ты его не утопила?!

– Нет, но у меня такое чувство, что я вовек не отмоюсь, – прохрипел спирит, стирая с лица болотную грязь.

– Не льсти себе, ты стал только чище.

Веслав осмотрел не до конца сросшееся крыло спирита и поцокал языком. Потом начал неторопливо опустошать карманы.

– Эгей! – испуганно вскрикнул Эдмус, когда на свет появилась четвертая емкость. – Я лучше так похожу, и я понимаю – все эти рассуждения о том, что будет меньше мучиться…

– Не дури, – осек его Веслав. – Кроветвор. Заживляющее. Успокоительное…

– Это мне зачем, я спокоен как…как…

Но тут я залила в него мерный стаканчик успокоительного, и фраза закончилась звучным «буль».

– Универсальный антидот, – закончил Веслав мрачно. – На случай, если там была отрава.

К приему антидота бывший шут отнесся уже спокойно. Разве что поинтересовался потом:

– Что еще? Этого… топлива из вашего мира нет? Чтобы я быстрее летал?

– Скипидар могу дать, а вообще тебе мозгов бы, - ощетинился алхимик. – Где твоя стихия была в этот момент?

- Ну, я не уверен, я не спрашивал… но ты пробовал любить кого-нибудь, когда в тебя начинают палить во время полета? И глянь, кстати, какая нежность выражена на этих мраморных физиономиях. Они так и светятся моим медиумом, да?

Нет. Они как раз светились полным его отсутствием. Вообще, перед нами были физиономии явных дегенератов: заниженные лбы, выдающиеся вперед челюсти, чересчур запавшие или, наоборот, по-рачьи выпуклые глазки… м-да, встречали таких в родном городе по вечерам на скамейках с пивком, встречали… У многих заметны были шрамы на лицах, а одежда – самое разнообразное тряпье. Пестрое сборище, одним словом, да только…

Я нагнулась, пошарила в луже и выудила оттуда лук. По счастью, вывалился из чьих-то рук за секунду до действия «Горгоны». Отменное оружие: дальнобойный, мощный, даже я вижу, а еще я вижу, что лук не простой. Посередине вмурован словно бы маленький черный камушек, амулет.

– Какой-то наговор, – заметила я и покрутила оружие перед глазами. – Какой – мне определить трудно. Взять, что ли, с собой, поспрашивать… Одно ясно: если такое оружие было у всех, а такое и было, что-то стрелы летели очень уж одинаково, как-то это на шайку бродяг непохоже…

– Сворачивай мозговой штурм, – оборвал меня Веслав, оказываясь рядом. – И без того ясно, что они не грабить нас собирались. Сама хоть идти можешь? А то такое достижение выдала – болото вывела выше елок!

Я по тону заключила, что за этим последует, и, не глядя, протянула руку за мерным стаканчиком.

– Энергетический тоник? – по шоколадному вкусу это снадобье опознавалосьсразу. – А Эдмус что?

– Отряхивается и, вроде, лучше, только летать он не сможет.

– Что?! – заорал позади нас Эдмус, который обладал вдвойне острым слухом: как спирит и как бывший придворный.

– Вот для этого было успокоительное, – хмыкнул алхимик и вернулся к нему. – Пока не сможешь. Крыло заживет – милости просим в небеса за птичками, а где блондинка-то наша, что-то ее не ви…

– Ой! – тут же обрадовались где-то в кустах. – А я вас все ищу… ищу…

Наши надежды на то, что преображение вызовет Виолу, позорно провалились. На прогалину шагнула Бо, задумчиво помахивая чьим-то оторванным рукавом, и восторженно оглядела собрание.

– Ой! – захлопала она в ладоши. – Какие красивые памятники! А кто их ставил в лесу? Только грязно тут очень, да? Эдмус, Оля, вы все такие мокрые, вы тонули? Прикольно… а я почти даже справилась с контролем сущности, даже превратилась сама, вот!

Это мы и сами увидели. Иначе на поляну явилась бы пантера, а лезть на дерево со спиритом, который только недавно оправился от ранения… дважды бр-р!

– Только там, на поляне, когда меня увидели, – все разбежались, – продолжала Бо, подходя к одному из изваяний и пытаясь поковырять у него в носу. – Ну, сначала пострелять в меня хотели, потом немного магией побить, а потом убежали все, вот!

Определенно, странные разбойники. Или это только соображалка Дружины дошла до мысли о дереве?

Я начала понемногу расслабляться. Эдмус встал на ноги, правда, мокрый и грязный, да и я сама была не лучше, но у меня даже на простую просушку не было сил. Веслав сортировал по карманам свои эликсиры, Бо тоже была в порядке, разве что задала вопрос, после которого не в порядке оказались уже мы:

– А там с Йехаром ничего не случится, пока нас нет?

Через три секунды нас на прогалине не было, а в воздухе остался висеть тройной залп ругательств: на русском, на языке спиритов и на непонятном наречии алхимиков, включающем латинские выражения и оборотцы типа: «Пижму вашу через тертый кварц!»

Видимо, мысль, что нападение было всего лишь отвлекающим маневром, пришла в голову сразу всем.

Намокшая одежда мешала бежать. Ноги подкашивались от слабости и орали от боли каждая на свой лад, но мы продирались в обратном направлении чуть ли не в два раза быстрее, чем бежали в первый раз. Эдмус не отставал и пару раз даже пытался взлететь, но только зубами скрипел и прибавлял шагу.