На опушку мы вылетели одновременно, и зрелище нам предстало несколько неожиданное. Все ожидали увидеть что-то нерадостное, но заваленный трупами лагерь побил все рекорды. Добавкой для желающих служила фигура в темном капюшоне, красноречиво склонившаяся над Йехаром.

– Осади назад! – рявкнул алхимик и на ходу сунул руку в карман.

Сверкнула вспышка, и Веслав покатился по траве, эффектно остановившись о какой-то труп.

Человек встал, отбросил капюшон и выпростал из-под черной одежины белый хрустальный скипетр.

– Милия?! – удивилась я. Эдмус опять попытался взлететь. На сегодня для него явно было слишком много стрессов.

– Что вы с ним сделали?!

Вопрос прозвучал, как выстрел из крупнокалиберной винтовки. Я оказалась под прицелом жезла светлой странницы. Неприятно как-то. Я еще помнила, что он может творить при надобности.

– Ой, здрасьте, – расцвела Бо. – А вы так вовремя, знаете, тут нам драться пришлось с вот такими же, а…вы не рады, нет?

И заметила ведь как-то. Лицо воительницы, при всей его неземной красоте, дышало неземной же суровостью. Мне почему-то представилась вращающаяся надпись вокруг ее головы, наподобие нимба: «Оставь надежду всяк сюда смотрящий».

– Что вы с ним сделали?

– Его меч перерубили, - ответила я, и мне как-то не захотелось вдаваться в подробности вроде «Белоснежки». Веслав и так еще не мог подняться. – Не мы перерубили, стойте! – последняя фраза спасла мне жизнь. – Мы не знаем, кто. Может быть, вот эти же…

Странница поглядела недоверчиво, но жезл слегка опустила.

– Я появилась вовремя, – сказала она, – они уже подошли достаточно близко. Да. Это тяжкая утрата для Ордена и для Дружины…

– И для мира этого, да и вообще, – язвительно продолжил Веслав и подхромал ближе. – Да живой он пока, не тратьтесь на веночки. Но со временем помрет непременно, если, конечно, не откуем меч.

На лице Милии немедленно изобразилось глубочайшее презрение. Они с Веславом еще с прошлой встречи прониклись друг к другу в высшей степени взаимными чувствами – и переплюнули по показателям даже вечные стычки алхимика с Йехаром.

– Не откуем меч? – мне не было дела до их взаимных чувств, меня интересовал только Йехар. – Пять минут назад ты говорил…

– Пять минут назад нас было четверо.

Презрение на лице Милии стало глубже. Светлая странница со значением перекинула жезл из одной руки в другую.

– Может статься, ты решил, что я буду помогать вам? Меня сюда позвала моя светоносная миссия, и…

– Это значит, что вы не будете? – вставила Бо.

Разговор, а вместе с ним и планы по спасению Йехара, начали заходить в тупик. Впрочем, это было привычно: как только где-то появлялась Милия – в тупик становились автоматически все…

На сей раз спасительной нитью, выводящей из маразма, стало появление в лагере массивной фигуры Нгур.

– Как ни быстро я шла, довелось опоздать, – задыхаясь, проговорила кормилица. Она выступила из темноты, с которой почти сливалась. – Кто клинок разрубил?

– Отвечать, вашу мать! – в манере Веслава дорифмовал спирит. Кормилица поощрила его задумчивым кивком головы.

Прежде чем отвечать, пришлось озаботиться безопасностью Нгур, на которую уже начала с профессиональным интересом поглядывать Милия. Особенно странницу заинтересовали ритуальные татуировки на щеках.

– Призыв демонов? – осведомилась она почти с надеждой. И мы опять оказались в тупике, поскольку были твердо уверены, что Милия ударит без предупреждения.

Из груди Бо сам собой исторгся полный вселенской печали вздох. Тут было все: и грусть по утраченному Поводырю, и предвкушение того, что ночь придется провести в объяснениях. Но больше всего там было твердого убеждения в том, что теперь наша блондинка до конца жизни будет бояться «безопасных стоянок на открытом воздухе».

** *

Нгур почувствовала, что с ее воспитанником что-то не то. Это было неудивительно.

Она вообще была настроена оплакивать мертвого Йехара, так что алхимия Веслава в очередной раз совершила невозможное, а оплакивать наполовину мертвеца Нгур отказывалась начисто.

– Я гадала на камне, и – страшно смотреть, он окрасился красным, кровавым, как смерть… – повторяла она в четвертый или пятый раз. Я была бы благодарна ей, если бы каждый раз на последних словах она не поднимала на меня глаза.

Вот и сейчас пришлось срочно нагибаться, чтобы подбросить топлива в костер.

Кровавым, как смерть… Слова намертво впечатались в мозг и прокручивались там даже когда кормилица замолкала. Если Веслав солгал тогда насчет совместимости?

Если его пораженное выражение лица при алом цвете зелья обозначало, что кто-то из нас станет убийцей, а кто-то – жертвой?

Причем, жертвой станет он. Если минут через пять не примет окончательное решение. И уж как минимум не перестанет молчать, глядя в огонь.

– Я никуда не пойду!

Милия побила рекорд Нгур по повторению заезженных истин. Она выдала это в восьмой раз.

– Не думаю, что моя миссия…

– Заключается в том, чтобы искать кузнеца, - перебил ее Эдмус. – Мы устали… мы расстроены… но это мы поняли! Так ведь разве ж его искать нужно? Нгур говорит, что у нас будет проводник.

Полное сомнения молчание. Полчаса назад кормилица Йехара, основательно прокоптив нас своими травами, заявила, что вспомнила: недалеко от Города Алхимиков живет кузнец, лучший в здешних окрестностях. Мастер Молота. Вот только путь туда займет не один день, да еще мы пути не знаем, но это поправимо, проводника она даст.

– Клубочек, который куда покатится, туда мы и поедем? – устало спросила я.

В ответ Нгур порылась в своей суме и извлекла из нее… кирпич. Обычный кирпич из обожженной глины, и при взгляде на него установилась такая гулкая и полная безнадежности тишина, что проснулась даже Бо, которая предыдущие два часа нашего совета сладко проспала, положив голову для пущего удобства на плечо Йехара. Блондинка продрала глаза и заметила:

– А он же не может катиться! – явно гордясь собой, что заметила такую важную деталь.

– Не может, – ответил на это Эдмус, – а катится!

Когда я пояснила ему, что это старая шутка, спирит от обиды попытался замкнуться в себе, но быстро оправился и принялся придумывать вариации на тему эволюции проводников-клубочков.

– Если я скажу, что наш проводник – почти клубочек, только более многогранный… - начал он теперь.

– Заткнись, - попросил Веслав, возвращаясь из своих мысленных скитаний. – Завтра начинаем сборы и выезжаем как можно скорее.

Бо, нутром учуяв неприятности, проснулась окончательно.

– Можно, я останусь с Йехаром? А то вдруг эти, как их там, вернутся…

– Выезжаем все, – уточнил алхимик, своим тоном давая понять, что надеется на скорое преображение Бо в более полезную Виолу. – Местность здесь ненадежная, и предстоит нам не увеселительная прогулка.

– Какой командирский тон, – умилился спирит. – Но я мог бы и один…

Веслав молча сделал жест, как будто собирался стрелять из лука, и вопросительно вскинул брови. Спирит ощупал крылья и озабоченно вздохнул. Он мог бы подняться на высоту, недоступную для выстрелов – но рисковать все же не следовало. Среди тех ребят, которые напали на меня и Виолу, были и воздушные маги.

– С Йехаром останутся Нгур и Милия.

Кормилица согласно кивнула, светлая странница нахмурилась. Она все так же недружелюбно изучала татуировки Нгур.

– Это даже не просьба?

– Заодно посидишь в засаде – вдруг Иссушитель решит закончить то, что начал?

– Кто?

– Чума Миров.

Какое-то время все дружно наслаждались перекошенным лицом светлой странницы. Если удел Милии был заводить нас всех в тупик, то мы с завидным постоянством выводили ее из равновесия. Чего в прошлый раз стоил спирит со стихией любви!

– Собраться постараемся как можно быстрее, – Веслав рассеянно потер переносицу. – Что там нужно… меч, кирпич этот… Бо, чтобы достать кузнеца насмерть, если он отказаться вздумает… всё?

На тот момент нам показалось, что всё. И более того: на тот момент нам даже показалось, что это путешествие – не такая уж сложная затея!

Впрочем, мы скоро поняли, почему Нгур, слушая Веслава, улыбалась с такой искренней жалостью…