– Ребята… – заговорила Бо, сладко улыбаясь. – А вы вот… вы не хотите поменяться? Такая хорошая лошадка! У вас же, кажется, с вашими не заладилось, возьмите мою, с ней же все в порядке! Ну, она только иногда команды путает.

Мы с Веславом переглянулись и дружно заверили, что у нас с нашими скакунами мир, дружба и мировая Гармония. Хотя вид у нас, когда мы это произносили, был до того потрепанный, что в нашей правдивости усомнилась даже Бо.

Эдмус наслаждался. Наконец-то в составе Дружины кто-то доставляет больше неприятностей, чем он! Да еще в трех экземплярах…

– Что скажет новый Поводырь? – бодро осведомился он сверху. – Я вижу, здесь скоро будут охотники…

Веслав глубоко вздохнул и уныло побрякал небьющимися емкостями в карманах.

– По коням!

Так началось то, что мы потом называли «Джигитовкой трех всадников Апокалипсиса». Имелось в виду, что четвертого – это который «конь рыж» – мы забыли дома.

Говорю сразу – ту самую охоту мы запугали вдрыгз! И собак, и охотников, и даже медведя, на которого охота шла. Бедняк, когда увидел нашу кавалькаду, рванул на первое попавшееся дерево, и хотя оно было для него слишком тонким, в пару секунд добрался до половины.

Оно и понятно, не у каждого нервы такое выдержат…

Чудовищность поездки задавала психология наших скакунов. Вороная кобыла, например, считала, что тормоза – по жизни лишнее, а поэтому признавала из всех аллюров только галоп – это раз, и останавливалась всегда с крайним нежеланием – два. В переводе на язык правил дорожного движения, ее тормозной путь составлял метров двести-триста, и все эти двести метров Веславу приходилось натягивать поводья и орать: «Тпр-ру!»

Мой жеребец, напротив, останавливался с охотой и по малейшему поводу. Он обладал очень флегматичным характером, а поэтому, чтобы угнаться за Веславом, который невольно задавал темп, мне приходилось все время пришпоривать и кричать «Но!». Не иначе, как у этой твари бока были стальными. К вечеру первого дня у меня болели ноги его колотить, а моему коню – хоть бы хны!

К сожалению, оба животных охотно воспринимали чужие команды, а поэтому, как только Веслав начинал тормозить вороную кобылу – останавливался мой жеребец, а если я пыталась заставить его двигаться – скорость вместе с ним набирала и вороная кобыла…

Можете представить, во что превращалось такое путешествие. Это притом, что лошадь Бо вообще сама выбирала, когда и как слушаться команд. Вместе с триаморфиней они составляли превосходную пару, и я много раз была свидетелем таких вот сценок:

– Но! – говорит Бо, дергая поводья. Лошадь стоит.

– Тпр-ру! – подумав, говорит Бо, решая действовать методом «от противного». Поводья она опускает. Кобыла стоит, более того, косится на Бо и ждет, что ее похвалят за исполнение команды.

– Фас? – через некоторое время выдает Бо. И смех застревает у меня и у Веслава в горле, потому что кобыла радостно срывается с места и уносит блондинку в том направлении, откуда мы только что прискакали.

– А-а! – слышится уже издалека голос Бо. – Стой! Тпру! Кругом!! Я поводья потеряла!

– «Фас»?! – кричит алхимик, взлетая в седло. – Какого черта?

– На дурные вопросы не отвечаю! – радуюсь я возможности уязвить Веслава его же фразой.

Населенных пунктов мы старались по мере сил своих избегать, но при таком способе передвижения у нас это не всегда выходило. И если уж мы достигали какой-нибудь деревни – жители разбегались по углам, а после нашего проезда тряслись так же сильно, как и те охотники.

Сначала сверху всех оповещал Эдмус. Он делал это в лучшей своей шутовско-драматической манере, вещая с воздуха загробным голосом:

– Спасайтесь! Они грядут! Или нет, не спасайтесь! Все равно от них нет спасения!

А потом через деревню пролетала наша кавалькада: сначала кирпич, который непонятно каким образом катится и подпрыгивает по дороге. За ним Веслав, предупреждающий тех, кто не успел убраться с его пути:

– С дороги, у меня лошадь контуженная! Все брысь! Кляча без тормозов!

Потом я, твердящая как заведенная:

– Но, но, но, но, но! Но, но, но, но… – потому что без стимулирования голосом мой жеребец останавливался сразу.

И за нами – коронный номер: Бо-бо во всем розовом, умоляющая:

– Лапочка, не надо так быстро…

Все вместе составляло коктейль, убивающий психику любого живого существа. Я говорила уже, что в первый день мы проверили этот постулат на охотниках и медведе, и в дальнейшем он сбоев не давал. Но мы хотя бы продвигались довольно быстро, если не считать тех часов, которые приходилось тратить на отлов Бо, которую ее лошадь всякий раз затаскивала то в лес, то в реку, а один раз, непонятно как, затащила в местную мужскую баню. Причем, помещение прошла насквозь, повалив стенку. Не сомневаюсь, в тот день многие мужчины зареклись и париться, и пить, что до Бо, то она до вечера мечтательно улыбалась.

Кирпич Нгур исправно указывал путь. Он останавливался, когда останавливались мы, подпрыгивал повыше, если вокруг была высокая трава, а однажды даже спас нас от лежащих в засаде разбойников, удачно прилетев в лоб их главарю. На четвертый день пути пошла безлюдная местность, лесов стало больше, а равнин и поселков – меньше, и я не удивилась, когда вечером Веслав сказал:

– Похоже, уже близко.

Мы шли с опережением графика. Хотя дороги становились все труднее, и чаще приходилось пробираться пешком. Кирпич, который за последние дни сильно утратил форму, это подтверждал.

– Я всё думаю насчет Йехара, – призналась я вполголоса, глядя, как Бо и Эдмус совместными усилиями пытаются поймать отвязавшуюся от дерева белую кобылу. – Глэрион ведь не простой клинок, чем можно его разрубить?

– Видимо, не простым оружием.

Лаконично. И если это сделал Иссушитель – оно могло у него быть.

– Но ведь Йехар тогда мог видеть Иссушителя! И… – тут меня осенило, что мы, возможно, зря оставили странника всего лишь на попечение Милии. – Ты думаешь, Милия его убережет?

Алхимик проворчал что-то невнятное. Судя по тем обрывкам, что донеслись до меня, его гораздо больше интересовал вопрос сохранности компонентов для эликсиров. А еще…

– Даллара. Видимо, мы все же зря сорвались. Иссушитель… домин, который – ставлю годовой запас компонентов – под его контролем…

Значит, самого домина он как Иссушителя не рассматривает, и в этом Веславу верить можно. Просто как алхимику и самому логичному из нас. Но тогда – кто? Стэхар? И ведь сказано же, что может быть кто угодно, даже кто-то из слуг!

Веслав раздраженно потыкал палкой в костер. В последние дни его состояние значительно вышло за пределы обычного нервического, разговаривал он криком, так что нужно было спасибо сказать, что сейчас шепчет. Сильно сомневаюсь, что это из-за причуд вороной клячи.

Более того – я уверена, причину он обозначил только что. Остается выяснить, кто из нас двоих сошел с ума.

– Привязали, – вздохнула счастливая Бо. Она подсела к костерку в самой изящной из своих поз, хотя охмурять поблизости было некого: Веслав не считался. Но Бо предпочитала всегда держать себя в тонусе и кокетничать просто так, для профилактики.

– А где Эдмус?

– О-о, он сказал, что пойдет на охоту. Может, он принесет чего-нибудь вкусненького? – впрочем, мечтательность блондинки тут же сошла на нет. – Ай, нет, это же Эдмус. Ну, может, он принесет что-нибудь не совсем страшненькое? И… может, он не будет есть это на наших глазах?

– Мечтай! – хором откликнулись я и Веслав на такие скромные требования.

Бо вопросительно заглянула в розовый рюкзачок, куда она перед началом экспедиции засунула то, что считала диетической едой – для поддержания фигуры. Но морковки и постная говядина кончилась еще вчера, так что блондинке невольно пришлось обратиться к нашим бутербродам.

– И еще я думаю, что вам нужно назвать лошадей! – заявила она с набитым ртом, как будто возвращаясь к оставленной теме. – Может, от этого у вас с ними появится понимание? Например, как у нас с Лапочкой…

Боже упаси, мысленно содрогнулась я. Не хватало нам каждый раз игры в «угадай команду», когда нужно начать движение или остановиться.

– Я бы своего назвала Тормозом, – гнедой ответил на мой тоскливый взгляд проникновенным похлопыванием ресницами. – Или Но-но, но тогда я его с тобой, Бо, путать буду… Пусть будет Флегм, ему подходит.