— Я отомщу, — прошептал он, склоняясь над телом мертвой жены. — Ты сама еще не догадываешься, как я отомщу… и кому!

Осторожно протянув руку, он коснулся ладонью прядей рассыпавшихся по подушке волос, прощальным жестом погладил жену по щеке и, пошатываясь, направился прочь. Никого не видя и ничего не замечая, спустился вниз.

У порога часовни толпились разбуженные обитатели поместья-столицы — эльфы и альфары, рыцари-охранники и простые мастера, кое-кто из высоких лордов, домашняя прислуга, даже гости, прибывшие на праздник. Одни с суеверным страхом и любопытством смотрели на два мёртвых тела, а другие — на двери часовни, ожидая появления Хозяйки.

Возникший на пороге Охтайр вызвал вздох удивления.

— А Видящая? — прозвучал чей-то голос. — Где она?

— Видящая? Где Видящая? — подхватили этот возглас. — С нею всё в порядке? Что тут произошло? Она знает?

— Видящая, — каркнул Охтайр и сам подивился, насколько странно звучит его голос, — Видящая мертва.

Переждал хор взволнованных, испуганных, негодующих голосов, вскинув голову, чтобы хоть как-то сдержать рвущиеся наружу чувства — и увидел его.

Лейр только что вернулся, он тяжело дышал после быстрого бега, встрёпанные волосы прядями прилипли ко лбу. Он с тревогой и недоумением озирался по сторонам, не зная, к кому обратиться. Юноша знал, что никто не поймёт его языка мимики и жестов, а ему так нужно было отыскать старую Хозяйку и доложить, что демон исчез из поместья-столицы, переместился неизвестно, куда и какое-то время не опасен. Волшебница бы поняла его. Может, она в часовне?

Лейр посмотрел в сторону здания — и встретил взгляд Охтайра. В зеленых глазах денщика горела такая ненависть, что мим невольно отшатнулся, спеша укрыться за деревьями. Но и отступив за кусты и прячась за толстые стволы, он чувствовал на себе тяжелый взгляд полукровки, когда тот прошипел, сжимая кулаки, себе под нос:

— И я знаю, кто её убил!

Осенний дождь тихо стучал в плотно прикрытую раму, стекая струйками по стеклам витража. День был серый, унылый, и весь замок тоже был погружён в уныние и тоску. Вот уже несколько недель не звучала музыка, не слышались веселые голоса. И обеды, и ужины проходили в гнетущей тишине. Забредший на прошлой неделе менестрель пытался было что-то петь, но потерпел неудачу, увидев, что его музыка оставляет старого лорда равнодушным. Он даже не дослушал последней песни — встал и вышел, не обращая внимания ни на кого.

В жарко натопленной комнате горели ароматические свечи. Дымок от них извивался, свиваясь в причудливые фигуры, которые не рассеивались, а, наоборот, сохраняя форму, подплывали по воздуху к лежавшей на постели девушке и таяли уже там. Больная сама казалась хрупкой и прозрачной, словно сотканной из того же дыма, и чудилось, будто лишь это поддерживает в ней жизнь, а стоит погаснуть свечам, как умрёт и она.

Лорд Варадар сидел у постели девушки, проводя тут почти все свободное время. Лишь изредка, на час или два, покидал он свой пост. Чтобы не расставаться с умирающей дочерью, он даже распорядился перенести её в другие покои, смежные с его собственными. Тут его иногда навещала леди Лиллирель, использовавшая каждый миг для того, чтобы вернуть расположение мужа. За столом она была приветлива и услужлива, то и дело справлялась о здоровье Винирель, несколько раз предлагала вызвать к девочке других целительниц, одевалась в любимые мужем платья темно-лилового с голубыми и коричневыми вставками цвета. Но безуспешно. Лорд Варадар словно окаменел. Для него в мире не существовало больше никого, кроме его умирающей дочери.

Был еще и сын, но о нём в замке предпочитали помалкивать. Тириар, плод супружеской измены, полукровка, внезапно обретённый после стольких лет, был косвенной причиной болезни Винирель. Он пытался соблазнить сводную сестру, и девушка, спасая свою честь, выбросилась из окна. Так объясняла несколько вырвавшихся у неё в бреду слов леди Лиллирель, и Видящая целительница горячо ее поддерживала. Тириар мог бы оправдаться, как-то объяснить своё поведение, но юноша предпочёл сбежать. Леди Лиллирель после этого несколько дней твердила одно и то же: «Это он виноват! Испугался и сбежал! Насильник!» — пока сам лорд Варадар не запретил ей. Он понимал, что теряет обоих своих детей. Сын пропал, а дочь…

Жизнь еле-еле теплилась в девушке, но целительница уверяла, что если Винирель не умерла до сих пор, она наверняка поправится. Надежда когда-нибудь снова услышать ее голос и поддерживала силы отца. Он не сводил с дочери глаз, держа в ладонях тонкую, словно прозрачную, руку. И ждал.

— Винирель, — шептал он иногда. — Винирель, ты слышишь меня?

Ответом ему были только тихие вздохи.

Стук дождя убаюкивал. Сладкие запахи ароматических курений щекотали ноздри. От тепла клонило в сон. Усталость, в конце концов, взяла своё. Не выпуская руку дочери, лорд Варадар задремал, клоня голову на край ее постели.

Вечерело. Дождь наконец перестал. Слабее дымились курильницы, когда в комнату осторожно заглянула леди Лиллирель. Глаза её блеснули торжествующим огнём, когда она увидела спящего мужа. На минуту исчезнув, она вернулась вскоре, за руку таща Видящую:

— Скорее! Более удобного случая может не представиться! Он спит!

— О, Покровители, — всплеснула руками Видящая. — Как это могло случиться?

— Не важно, как! Делайте своё дело, матушка! Никто ничего не узнает.

— А моя совесть?

— А ваша награда? Когда стану матерью наследника, я не забуду вас. А что вам сделает Орден!

— Ох, только ради Ордена иду я на такое, — вздохнула целительница, принимаясь рыться в складках балахона… Многочисленные внутренние карманы его были полны всяких склянок, пузырьков, свертков, мешочков, пергаментных кульков и просто в беспорядке рассыпанных амулетов.

— Скорее, — торопила её леди. — Он может проснуться в любую минуту и тогда всё пропало!

— Вам ведь, кажется, того и надо, госпожа? — вопросом на вопрос ответила волшебница. — Чтобы кое-кто уснул и не проснулся?

— Да, но я хочу, чтобы уснула она, а он остался пока жив! Мне нужен ребёнок, его законный наследник!

— Что?

Простой вопрос заставил обеих женщин вздрогнуть — проснувшийся от голосов лорд Варадар разобрал только последние слова. Сейчас он медленно встал, глядя на жену:

— Повторите, что вы сказали, миледи?

— Всё пропало, — пробормотала волшебница.

— Повторите! Вы хотите, чтобы моя дочь уснула и не проснулась? Это мешает вашим планам? И вы, матушка, помогаете ей в этом? Вот чему вас учат в Ордене! Убивать, разрушать семьи, мутить воду…

— Но-но, — встрепенулась Видящая. — Наш Орден веками стоит на страже мира и процветания. Не будь Видящих, весь Радужный Архипелаг давно был бы разрушен ордами орков и войсками людей, а про нашу расу все бы забыли. Только мы защищаем наши земли! Мы храним мир. Мы заботимся о счастье, о процветании…

— Избавьте меня от лишних слов. Вы хотели убить мою дочь.

— Да Винирель всё равно обречена! — воскликнула Лиллирель. — Ей не жить! А я могла бы родить вам новых детей, лучше прежних! Это акт милосердия! Что толку поддерживать тягостное существование? Это не жизнь! Пусть девочка с миром отойдет к Покровителям, а я…

— А вы, леди, извольте замолчать, — перебил её муж и повернулся к волшебнице. — Что вы намеревались сделать? Отвечайте!

— Вы меня не заставите, — гордо выпрямилась та.

— Заставлю!

В следующий миг лорд Варадар кинулся к женщине и схватил её запястья. Одна рука волшебницы так и оставалась в кармане балахона, и он выдернул её вместе с зажатым в кулаке мешочком:

— Что это?

Стиснув зубы, Видящая попыталась вырваться. Она не могла сейчас колдовать, несмотря на то, что у неё было при себе довольно много магических амулетов, чтобы активизировать и запустить в лорда любым заклинанием. Но беда была в том, что, будучи целительницей, она не училась убивать. А парализовать или просто лишить сознания — для этого надо было сосредоточиться. Но как это сделать, если мужская рука вот-вот раздробит её кости?

— Что это? — прогремел над ухом голос. — Отвечайте!

Лорд Варадар вывернул её руку так, что волшебница вскрикнула от боли.

— Сонный экстракт! — выкрикнула она. — Он всего-навсего даёт крепкий сон…