Глава 23

Калиста

Он довел стрелку спидометра до семидесяти и уставился темным взглядом прямо перед собой.

Частично мне было видно в зеркале заднего вида, как Саймон пытался держать голову поднятой, будучи жестоко истерзанным асфальтом.

― Кто он? ― спросил меня Ром, достаточно громко, чтобы услышать из-за воплей Саймона.

― Не знаю, но ты устроишь беспорядок, ― ответила легкомысленно, накручивая прядь волос на палец.

― Ты трахаешься с ним?

― Чего? ― начала смеяться. ― Ты что, серьезно?

― Думаешь, это смешно?

― Ты ревнуешь, потому что я может быть трахала или нет того парня, но я вы*бала кучу парней. Трахалась с отцом, дядями, и меня вроде как поимел младший братец. Да, я настоящая добропорядочная шлюха.

― Кали, ― задохнулась Арлен позади.

― Не надо жалости. У меня между ног было столько же членов, сколько и во рту. Ох, а еще несколько женщин получили VIP-обслуживание, так что никто не остался без внимания.

Заставив себя вновь рассмеяться, посмотрела на колени, сцепив руки вместе.

Через минуту Ромеро резко свернул, отправляя тело Саймона далеко вправо. Цепь вокруг его лодыжек зацепилась, когда голова ударилась о водосток и оторвалась от тела.

За джипом воцарилась тишина.

***

Не было никакого желания видеть, что осталось от тела Саймона. Как только мы вернулись на склад, вышла из джипа и бросилась внутрь.

― Больше никогда, бл*ть, не называй себя шлюхой.

По дороге на кухню остановилась.

― И вот здесь думаю, что теперь я твоя особенная шлюха, ― вздохнув, продолжила идти слегка подпрыгивая.

Подойдя сзади, развернул меня.

― Какого хера я только что сказал?

― Кажется, уже позабыла. Повторишь?

Проскользнув между ним и стойкой, увеличила расстояние между нами, обогнув противоположный конец стола.

Парень смотрел на меня минуту, прежде чем потер рукой лицо.

― Я жду.

Он скрестил руки и уставился на меня нечитаемым взглядом.

― Почему ты убил того маленького мальчика? Он был еще ребенком, Ром.

― Значит, в ней осталось некое подобие нравственности, ― усмехнулся надо мной. ― Это был не ребенок, а животное. Он бы сожрал твою еб*ную мордашку во сне. Я видел десятки таких же детишек, как и он.

― Ты ведь тоже животное! Да ты…

― Дикарь. Знаю. Не оправдываюсь и не сожалею. Это то, кем хочу быть, и мне все равно, если тебе это не по нраву. Ты или со мной, или против меня.

― А что, если я против? ― тихо спросила.

Разумеется, не была. Я была с ним полностью, но теперь уже могла представить Тито в зеркале заднего вида.

Если бы знала с полной уверенностью, что между ними не будет разногласий, то выложила бы все на чистую воду. Однако чутье подсказывало, что все совсем иначе.

― Если ты не со мной, то, полагаю, будешь шлюхой, ― выплюнул в меня слово, будто чувствовал мерзкий вкус во рту. ― Тащи свою задницу наверх, нах*й с глаз моих.

Он ушел обратно в переднюю часть склада.

― Дерьмо, ― пробормотал Кобра, бросившись следом, оставив бестолковую блондинку рядом с Арлен.

Вздохнув, посмотрела ему вслед, а потом вниз, когда почувствовала, что меня дергают за запястье.

― Идем, ― уговаривал Гримм.

Позволив ему вести себя вверх по лестнице, удивилась, когда он последовал в комнату Ромеро.

― Я не ищу перепиха из жалости, ― пояснила сразу.

― Мне не нужно… Никогда бы не стал…

Он выглядел подавленным самой идеей ― единственной, написанной на его лице эмоцией, которую когда-либо видела. Покачал головой, поглаживая бороду.

― Я бы никогда не стал тебя трахать, потому что ты принадлежишь моему лучшему другу. Он бы сделал со мной вещи, которые даже не могу себе представить, а у меня богатое воображение, просто чтобы уточнить. Я бы никогда не трахнул тебя, потому что все, что ты сказала в той машине, было неправдой. Ты не шлюха, Кали. Ты была всего лишь маленькой девочкой, и никто не был рядом, чтобы защитить. Клянусь, в этом мире много людей, которые очень сожалеют об этом.

Искренность его слов ударилась об мою каменную броню. Опустив взгляд в пол, села на край кровати и сухо рассмеялась.

― Это очень мило с твоей стороны, Гримми, но никто в этом мире никогда не извинялся за то, что со мной случилось, я больше не жду этого. Просто хочу найти местечко, в которое вписываюсь.

― Ты уже это сделала. У меня нет никаких проблем с твоим пребыванием тут, если это надолго. Мы еще не добрались до хороших моментов.

Играя с волосами, одарила его маленькой улыбкой.

― Спасибо.

Вернулось его обычное непроницаемое выражение лица, но могу поклясться, что мужчина почти улыбнулся. Он кивнул и направился к двери, остановившись после того, как распахнул ее.

― Ты чокнутая и заноза в заднице. Он сумасшедший и всегда ох*енно угрюмый, но связь бесспорна. Все видят это. Вы подходите ― еб*нутая пара влюбленных звездочек.

С этими словами он вышел из комнаты и закрыл дверь, оставляя меня погрязшей в размышлениях.

Упав на кровать, посмотрела в потолок, надувая щеки.

Я и Ром.

Ром и я.

Мы были невменяемыми, дисфункциональными, токсичными.

Могла пролистать энциклопедию и словарь, но все равно не нашла бы слов, чтобы описать нас.

Помимо возбуждения от похоти, он подарил моему больному сердцу утешение, которого никогда не знала. Между нами была верная смерть, сплошной туман и темное небо без восхода солнца, но я нуждалась в том, что хотела ― это именно он.

***

Ромеро

Ее стоны становились все громче и громче, а изголовье кровати в устойчивом ритме ударялось о стену, эхом отражаясь в темном помещении.

Взглянул на Арлен и усмехнулся.

― Это не смешно.

― Либо звук е*ли вызывает у тебя раздражение, либо тот, кто, бл*ть, занимается этим делом. Попробую предположить и скажу, что последнее.

― Мне не нужно, чтобы ты играл в психотерапевта, Кобра ее тоже трахнул, потому это противоречит твоей теории.

Она сбросила одеяло и села, скрестив татуированные руки на груди.

― Какова твоя история? ― уже знал это. Просто хотелось послушать ее ответ.

― У меня ее нет. Пыталась найти сестру, а меня схватили каннибалы.

Ха… это была почти правда.

― Разве ты не должен прямо сейчас целовать задницу?

― Я мог бы согнуть тебя…

― У тебя есть три секунды, чтобы изменить это предложение. Не давай мне повода взять у Кали твои яйца как ожерелье.

Засмеялся, впервые почувствовав себя так, за целый день.

― Я просто подъ*ебнул тебя, малышка. Я не обманываю женщин.

На самом деле проверял ее верность. Если бы все пошло не так, то быстренько прикончил и сказал бы Кали, что она смылась.

Еб*ная Кали.

Мне нужно было выпить, но я не пил.

Это была часть о том, чтобы принять дерьмо, которое укусило за задницу. В моей чертовой голове проигрывалось имя каждого человека, что она назвала, поэтому хотелось прикончить их к черту.

Моя прелестная девочка считала себя шлюхой. Эти ублюдки сотворили шипы на цветке, которых никогда не было.

Видел ее настоящую, чувствовал, что она заперта в темной еб*ной выгребной яме, куда ее столкнули.

Кали точно знала кем была. Она стыдилась этого. Из-за чего, выбирала единственный известный ей способ. Вследствие этого ее сознание было непоправимо. Почему никто не сказал ей, что она, бл*ть, совершенство?

Никогда не видел, чтобы травмы выглядели так красиво. Не встречал, чтобы синяки на коленях были так прекрасны. Девочка была так идеальна, что я ее не заслуживал. Лучший мужчина позволил бы ей уйти, но не я.

Сонный голос Арлен выдернул из мыслей.

― Можно спросить у тебя кое-что?

― Ты только что это сделала.

Она пристально взглянула на меня.

― Давай, валяй.

Девушка так чертовски замолкла, что казалось, вновь уснула. Она была спиной ко мне, накрыта почти с головой. Ее вопрос чуть не застал меня врасплох ― почти.

Интересно, спрашивала ли она, потому что просто хотела знать, или из-за желания к мужчине, получившему прозвище в честь олицетворения смерти.

― Что ты за зло?

― От которого никто не спасет тебя. Если Бог существует, то даже он не поможет тебе.

― Ладно, теперь можешь идти исправлять свою ошибку, ― она поправила голову на подлокотнике и вздохнула. ― Вы двое, как огонь и топливо. Идеально подходите друг другу, так что хватит быть тупицей и зажги спичку.

Ухмыльнулся ей в ответ. Если бы моя сестра все еще жила, то могла быть очень похожа на Арлен. Поднявшись, дал ей единственный совет, который мог.

― Если собираешься сбежать, беги сейчас, потому что послезавтра все изменится.