Глава 24

Калиста

Под татуировками были глубокие шрамы. Я никогда не видела ничего печальнее. Не была так расстроена с тех пор, как наблюдала за горящей Тилли.

Будь у меня сердце, оно бы разбилось прямо тогда. Кто травмировал этого мужчину и где можно их найти?

― Не смотри, бл*ть, так на меня, ― он перекатился с живота на спину, подарив нечто интереснее для взгляда.

― Знаешь, до приезда сюда никогда не могла уснуть. Возможно, это твоя кровать, но, по-моему, это ты.

― Подозреваю, что ты обращаешься ко мне, даже если только что сказала это моему члену.

Взглянув на него, робко улыбнулась.

― Я провалила твое второе испытание. Прости, мне жаль, что все так вышло… Впрочем, о ребенке не сожалею.

― Поэтому перестала убегать?

Жуя губу, стала обводить воображаемые узоры на одеяле.

― Никогда не бежала от тебя, Ром. Я убегала от… себя.

Когда он ничего не ответил, тихо продолжила.

― До того, как встретиться, у меня была шкатулка с фотографиями и статьями ― все о тебе, и я… использовала тебя.

― Использовала меня.

― Ты моя муза. У меня грязные… больные фантазии и все они включают тебя.

― Продолжай, ― поощрил он, обхватив рукой основание затвердевшего члена.

― Мне нравится слышать их крики, заставлять истекать кровью и наблюдать, как жизнь покидает тела… да, пытки, пусть даже психологические, делают меня такой влажной. А ты всегда рядом, прикасаешься, трахаешь в этом гребаном бардаке, который мы устроили.

Кровать скрипнула, когда он сжал кулак, не сводя с меня глаз. Протянув руку, обхватила его яйца, мягко перекатывая в ладони.

― Мой папочка всегда говорил, что я больна и полна греха. В последний день, когда видела его, он твердил, что те самые прегрешения поглотят меня заживо. Не было случая объяснить ему, что я прирожденная грешница, а во мне живет дьявол.

Встав на колени, остановила его руку. Прежде чем успела начать, парень схватил меня за ногу и притянул к себе нижнюю половину.

Он посадил мою киску себе на лицо, а я засосала его член в рот.

Мы трахали лица друг друга. Член ударился о заднюю стенку горла, вызвав слезы на глазах, когда я изо всех сил пыталась вобрать его целиком. Язык парня исследовал меня повсюду, погружаясь внутрь и наружу, играя с клитором.

Наклонившись ниже, использовала руку, чтобы дрочить ему жестко и быстро, а языком поиграла с яйцами, приподнимая их и аккуратно втягивая в рот.

Когда почувствовала, что предсемя начало стекать на руку, выпрямилась и лизнула ее. Он перевернул меня на спину, схватил рукой за талию и зарылся лицо между бедер.

Мужчина погрузил в меня два пальца, чтобы воздействовать параллельно со ртом. Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы осознать ― он извинялся. Кончиком языка написал на клиторе, что сожалеет.

Он продолжал повторять движение, а затем, перед самым концом, отступил. Сжимая простыни, поднялась с постели настолько, насколько только могла и прижалась к его рту.

― Я прощаю тебя, ― простонала.

Он укусил, как только эти слова слетели с моих губ, а я повторила их, словно нараспев, у его языка.

Меня все еще трясло, когда он поднялся надо мной и вонзил свой член. Я сжала его, немедленно кончив. Он схватил меня за волосы и стиснул зубы.

― Бл***ть, Кали, ― прорычал мне на ухо.

Обернув ноги вокруг его талии, вцепилась пальцами в его плечи и облизала мои соки с его лица, пока он вколачивался в меня, унося туда, куда мог лишь этот мужчина.

***

Я наконец-то вышла из комнаты через час после того, как он ушел.

Ром не говорил, куда направился, только то, что скоро вернется. Гримм ушел с ним, а Кобра играл в механика.

Блондинка исчезла не так таинственно. Полагаю, прямо в яму для трупов. Это оставило нас с Арлен наедине, что, по общему признанию, было не так уж и сложно, учитывая большой размер склада.

― Пойдем сюда, ― взяв ее под руку, отправились в единственный коридор, куда еще не рисковали ходить, минуя уборную и открытый шкаф с метлами, набитый чистящими средствами.

В конце холла была поднята большая створка, открывавшая ворота из рабицы (прим.: конструкционный материал в виде сетки). По ту сторону ― комната, заполненная аккуратно сложенным барахлом. Слева ― стена и столы, заставленные коробками вроде той, из которой я взяла свою первую рубашку, а прямо впереди ― полки с консервами, упаковки с едой и приправами.

Позади, работали две морозильные камеры, а справа располагались еще одни ворота, которые вели к тому, что напоминало гараж.

― Откуда они все это взяли? ― с трепетом спросила Арлен.

Чувство было взаимным. Я не видела ничего подобного… никогда, даже когда жила с Орденом. У Ромеро были связи, по-видимому, хорошие. У Тито тоже были связи, но больше всего у нас имелось тампонов, все остальное ― минимум, необходимый для полу-комфортной жизни.

― Что ж, мы явно должны были найти эту комнату, чтобы пройти через нее, ― прокомментировала Арлен, подталкивая меня к ящикам. Она выбрала одну сторону, а я ― другую.

― У меня не было возможности поблагодарить тебя за то, что поддержала меня. ― Я говорила мягко, стараясь держаться и болтать как можно тише.

― В самом деле? Ты же спасла мою задницу, когда кто-то другой беспокоился бы только о себе.

В этом она была права. Я могла сбежать, как только каннибал Билл свалился на землю. Найдя пару джинсовых шорт, которые подошли бы мне, скинула ботинки и натянула их под длинную рубашку.

― Я искала свою сестру, ― добавила она после паузы, повернувшись, принялась копаться в коробках за спиной.

Скользнув обратно в ботинки, поднялась и продолжила рыться в другой ящике. Начав говорить, оглянулась и впервые заметила чемоданы, сваленные под столом и некоторые, более дорогие вещи, в определенных коробках.

Найдя в паре джинсов бумажник, открыла его и уставилась на удостоверение личности, находившееся внутри. Джеймс Уоллес. Он был служащим в Центриоле.

― Это плохо, ― прошептала Арлен.

― Приуменьшение года.

Существовало лишь одно возможное объяснение, которое я смогла найти. Ромеро не искал случайных людей для пыток, он заставлял их исчезать ― многих, судя по всему. Целыми семьями, если несколько сумок для памперсов хоть что-то значили.

Бумажник должно быть оставили случайно. Ни в одной из других коробок не было вещей, указывающих на то, откуда они взялись и кому принадлежали.

Я была поражена холодной реальностью, несмотря на то, что мы были связаны на уровне, понятном только нам, ― это не дало мне волшебную способность читать его мысли и знать все тайны.

Что, черт возьми, этот парень задумал?

― Итак, ты никогда не рассказывала мне… он хорош в постели? ― внезапно спросила она с широкой улыбкой на лице.

Я собиралась уже ответить, но увидела предупреждение в ее глазах и выронила бумажник. Девушка быстро пнула его под стол.

― Она мне тоже не рассказывала, ― заявил Ромеро, подойдя сзади и скользя руками по моей талии.

Блокируя в своей голове новоприобретенную информацию, повернулась и обернула руки вокруг его шеи, встретив голодный поцелуй. Его кожа была теплой, где бы он ни был, в здании или снаружи.

― Ты уже готова? ― спросил, отступая.

― Готова для чего?

― Мы собираемся поиграть.

***

Это было безумие. Точка.

Взглянула на большую церковь и в сотый раз покачала головой.

― Итак, есть ли у нас план?

― Ага, убить всех, убедиться, что они мертвы, и пойти домой, ― бросил Гримм.

― Гейб не одиночка, как Азель, там будет полно народа.

― Я позвал несколько друзей, ― наконец-то произнес Ромеро.

Посмотрела на него в поисках объяснений, но парень их не дал.

― А твои друзья носят жуткие мантии с капюшонами и ведут себя как члены секты? ― спросила Арлен сухим тоном. ― Потому что они уже здесь.

Повернулась на месте, а моя челюсть отпала, когда поток людей в черных мантиях потек через парковку и двинулся прямиком к пристанищу Гейба.

― Пошли.

Не имея другого выбора, выбралась из машины и едва не сбилась с пути, когда меня подхватила группа из четырех… человек.

― Так жутко, ― пробормотала Арлен, подойдя, чтобы встать рядом со мной.

Это было ужасно жутко. На всех в черной мантии была белая маска и большой левиафановый крест на шее. Перевернутый крест, вытатуированный под глазами Ромеро и его приятелей, был нарисован в углах по обе стороны странных масок.

Разум что-то кричал мне, но я не слышала или не понимала. Откуда взялись все эти люди?

― Давайте, ― сказал Кобра, пробежав перед нами.

Мы оказались почти у дверей, когда группа лиц в черных мантиях прорвалась сквозь них, и все начали наступать. Стекло разбилось от ударов по окнам. Вскоре после этого воздух наполнился симфонией криков.

К тому времени, как смогла войти, началось полное столпотворение. Тела лежали на полу, в проходах и на скамьях. Крест, висевший на задней стене, был сбит, вырвав кусок гипсокартона.

Заметив отца Гейба в задней части церкви, пытающегося скрыться, нацелилась на него и бросилась следом. Перепрыгнула через женщину, которой вскрыли шею, и мужчину, чей нос наполовину отсутствовал. Кровь покрывала мраморный пол, отчего я несколько раз поскользнулась.

Было немного удивительно найти Гейба в его кабинете одного, шагавшего туда-сюда. Только когда проскользнула внутрь и захлопнула дверь, обнаружила в его руке серебристый пистолет. Шок, узнавание и ярость отразились на его лице, поскольку он сразу же узнал, кто я такая.

― Должно быть, это издевательство. Калиста.

Он улыбнулся мне так же, как и перед тем, как сунуть в меня свой член.

Я шагнула вперед, а он поднял пистолет. Вновь сделала шаг, а он сузил глаза.

― Так вот чем ты занялась? ― мужик рассмеялся и покачал головой.

― Где же ваши друзья, Отец? Рассчитывала, что мы все поиграем.

Я воспользовалась той же строкой, которой меня научил Девид, и тем же невинным голоском, а он слегка колебался.

Улыбаясь, продолжила.

― Желаете, чтобы я опустилась на колени, Отец, или наклонилась над столом?