Аня была бойчее, говорливее. Забиралась ко всем на колени, могла подластиться, если что. Про мать и отца почти не вспоминала. Тем более, в деревню приехала и Галя, взявшая отпуск по семейным обстоятельствам. Нютка звала ее «няня», задорно смеялась на всю избу и чаще получала по «пятой точке» за шкодливость.

Аленка была тише. Как дичок смотрела на приходящих гостей. Разговаривала редко, но понятнее. Она вообще была смышленее сестры. Но все меньше обращали на нее внимание. Девочка плакала по вечерам, просилась домой, «маму, папу», Дюку – любимую куклу, которую забыли при сборах.

Василий приехал почти сразу после того, как похоронили Ирину.

Серафима смотрела, какой брат серый, заторможенный, глаза потухли. Обводит избу, дом невидящим взглядом, будто не узнает. А обнял девочек – ожил, закопался носом в ароматные макушки. Анька тотчас принялась отбиваться, рассказывать последние новости. А Алла – прижалась всем тельцем к отцу, носом захлюпала, повторяла только: «Мама, мама»…

- Уехала мама, - гладил Василий дочку. – Далеко-далеко. Но ты, доча, верь, она нас очень любила!...

Серафима предлагала оставить девочек у нее, хотя бы на «пока». Но брат воспротивился.

- Что я, не отец! Приезжать в гости будем, а жить будут со мной, как и прежде.

Галина уехала вместе с ними.

Так и жили. Жениться Василий больше не надумал. Смотрел за дочками и за папу, и за маму. Галя вышла замуж, уже когда маленьким сестричкам было по десять лет. Все смеялись, что мужа специально выбирала, чтобы с девочками поближе быть: за соседа, этажом ниже.

Нютка так и осталась заводной, веселой, но недалекой. В школе училась посредственно, но участвовала во всех театральных постановках. Была заводилой.

Алена росла послушной. Училась на отлично. Читать начала лет в пять. Сама записалась в библиотеку. Она была надеждой учителей на всех олимпиадах. Ей пророчили золотую медаль.

На каждые каникулы девочек отвозили к Серафиме в деревню. Там они были, как дома, своими. Все их знали. Но Анну любили, а с Аллой советовались.

- Пошли на дискотеку! – вертясь перед зеркалом звала Нютка. – В книжках мужа не отыщешь!

- А на что мне муж в пятнадцать? – удивлялась Аленка. – Ты и сама не больно хвостом крути, принесешь в подоле, я с племянником возиться не буду!

- А куда денешься? – хохотала сестрица. – Ты ж все - равно дома сидишь!

Алла рассказывала Гале о выкрутасах Анютки. Но Галина только пожимала плечами. Отец допоздна работал, его беспокоить по такому поводу не хотелось. Приходилось молча смотреть на похождения сестры.

Когда девочки заканчивали школу, Аленка еще ни разу не целовалась, а Анка сменила уже всех парней из округи. И сестра подозревала, что время они проводили не только в романтических свиданиях.

Девушки были близняшками. Но одну все считали красавицей, а вторую – так себе, серенькой мышкой.

Поступали сестры в разные учебные заведения: Алла – на инфак в институт, а Анна – на продавца в училище.

- У меня еда будет и блат! А твоей писаниной сыт не будешь, - говорила Нютка.

Сестра затыкала уши и погружалась в повествование книги. Устала она от этой потребительской философии. Ох, устала!

Глава 7. Коза ждала бала, а лабала джазок.

Анна проучилась полгода в училище, когда заговорили, что будут переделывать его в колледж. И не абы какой! С последующим зачислением в университет. Правда, зачислять будут не всех, а тех, кто учится на отлично, или кто сможет оплатить сразу всю дальнейшую учебу… Училась Анька посредственно, без души. Значит, остается только денежный путь… Поговорить с отцом? А что у него есть? Работа. Платят не очень. Особенно после смены денег…

Да, хорошо она дала по карману, эта смена денег. Отец копил на новую машину, чтобы поменять «копейку» на «девятку», складывал на книжку. А денежки – тю-тю, ищи теперь. Снять и поменять не успели.

Как и страховка на их с Аллкой восемнадцатилетние. Ну, выплатил батя ее досрочно. Должны были они с сестрицей получить через полгода по две тысячи каждая. Мало того, деньги пропали, так и что сейчас две тысячи? На помаду не хватит!

Пожалуй, пора позаботиться о своем будущем самой. И не так, как Аленка: за книжками, скоро все зрение испортит… Нужно найти мальчика-мажора, или, еще лучше, богатого «папика». Он и за учебу заплатит, и шмотки прикупит.

Анка считала себя красивой! И личико удалось, и грудка, и попка на месте. Почему бы из этого не сделать капиталовложение? Девушка купила себе модную курточку на отложенные деньги, перешила старые джинсы – получилась шикарная мини-юбочка. Туфельки на высоком каблуке. И все, супер-стар готова!

Анну склеили на первой же дискотеке. Солидный такой мужик с брюшком. Сергей. Подошел у входа, спросил имя, свободна ли. Девушка и рада была стараться. Улыбалась во весь рот, вертела телесами. А мужик пригласил ее к себе. Анка подумала, и не поехала. Не потому, что себя берегла, а чтоб цену набить.

Сергей позвонил по оставленному Анной номеру телефона. Сам. Через дня три-четыре. Назначил встречу в кафе.

Девушка собиралась долго и вдумчиво. Красилась так, чтоб и вызывающе не выглядеть, но и чтобы на бедную студенточку не походить. Одежду для свидания подобрала из Аллкиного гардероба.

- Ты куда? – только поинтересовалась сестра.

- В банк, - отшутилась Нюта.

Сергей уже ждал, с цветами. Оглядев подошедшую девушку, галантно поцеловал ручку. Заказал кофе и пирожные…

Девушка встречалась с ним одним до тех пор, пока не поняла, что «этот» вариант – не слишком. Потом, как-то само собой появились другие: ровесник Миша (папа – новый владелец сети кинотеатров), «папик» Владимир Николаевич – шишка на крупном заводе, Федор – просто прикольный пацан…

Они все снабжали Анну модными шмотками, деньгами на мелкие расходы, водили в кино и рестораны.

Отец работал допоздна. У него вопросов о поведении дочери не было. У Галины – сынишка в первый класс пошел, ей тоже было не до морального облика двоюродной сестрицы. Только Алла неодобрительно косилась. Однажды даже заперла дверь и спрятала ключ.

- Никуда не пущу! Ты же катишься по наклонной!

- Малышка, я о тебе и себе забочусь, - обняла сестричку Анюта. – Я ж не глупенькая какая-нибудь. Накоплю на учебу, буду работать, тебе помогать. Куда ты со своими переводами?

- Ань, а если забеременеешь?

- Что я, дура? – девушка протянула руку. – Ключи давай. Я опаздываю.

- Я отцу скажу, - прошипела Алла от бессилия.

Анна покачала головой, забрала ключи и ушла.

Но через три месяца, почти после дня рождения, Аленка нашла в ванной на полочке тест с двумя полосочками. Зажала его в руку, а потом сунула под нос сестре, когда та пришла с очередной прогулки.

- Это что?

- Блин, - ругнулась Аня. – Забыла убрать… Не заморачивайся, детка! Чик-чик ножичком, и нету бебика.

- Так просто все у тебя!

Анька пожала плечами. Она, если честно, и не знала, от кого этот ребенок. Так бы можно было предъявить права. Но скажешь одному, а родится похожим на другого. Потом будешь всю жизнь расхлебывать…

Девушка пошла в платную консультацию. В регистратуре посоветовали Климову Веру Андреевну. К ней уже была очередь, но не очень большая. Анька достала из сумки припасенный журнал. Даже дочитать не успела, как пришлось вставать. Вышедшая медсестра назвала ее фамилию.

Климова оказалась довольно интересной внешне женщиной лет тридцати пяти. На ее столе стояла фотография в рамке. Анна разглядела лицо мальчика лет четырнадцати-пятнадцати.

- Журавлева Анна Васильевна? – посмотрела на вошедшую врач.

- Ага, - девушка старалась казаться как можно более раскрепощенной, села на стул нога на ногу, достала мятную резинку (специально разорилась).

- Сейчас заполним форму, и я вас осмотрю.

Вера Андреевна задавала обычные в этих случаях вопросы, когда выяснила, что девушка не замужем, не собирается, и что ребенок ей совершенно не нужен, отложила ручку в сторону и сняла очки.