Часть 40

Я как стояла, так чуть и не упала от неожиданности. Хотела на стол облокотиться, но мимо столешницы рукой попала и практически упала, да только кто же мне позволил? Аяр оказался рядом пугающе быстро, подхватил меня и не дал упасть, но и ограничиваться на этом не стал, оторвал от пола, взяв себе на руки, и крепко, но осторожно прижал к себе.

— Видимо, не говорил, — задумчиво проговорил он, неся меня к постели, — Снежинка, я тебя люблю.

Боже, где воздух? Почему мне нечем дышать? Горло сжалось болезненным спазмом, сердце заколотилось, как сильно нездоровое, а перед глазами зароились чёрные точки.

«Я тебя люблю» — словно эхо, повторилось в моём сознании.

«Я тебя люблю» — простучала кровь в венах.

«Я тебя люблю» — прошептали мурашки на коже.

Вы никогда не задумывались, возможно ли умереть от счастья? Я собиралась сделать именно это.

— Аяр, — голос оказался хриплым, а говорить с прилипшим к горлу языком было довольно затруднительно.

— Молчи, Снежинка, и слушай меня. — Не дал он мне ничего сказать, осторожно посадил на кровать, а сам остался сидеть на корточках передо мной, поглаживая болящее бедро и снизу вверх заглядывая мне в глаза. — Тебе не нужно ничего отвечать, хорошо? Просто знай, что я люблю тебя. И только ради тебя я обещаю постараться больше никого не убивать… без острой на то необходимости. А ты в ответ тоже мне кое-что пообещай: никуда не влезай. Если что-то происходит, просто скажи мне, я сам во всём разберусь. Не нужно чувствовать вину за то, что сделал я. И уж точно не нужно совершать всякие глупости, такие, например, как поход к магам Смерти. Мы друг друга поняли?

Я понимала едва ли через слово, но всё равно охотно закивала. Аяр улыбнулся, заставляя меня улыбнуться ему в ответ, и продолжил:

— Я очень недоволен тем, что ты вылечила наших врагов, но в то же время я очень рад, что ты это сделала. Не потому, что мне хочется с ними воевать, а потому, что ты оказалась очень доброй и сострадательной, и не смогла оставить их в беде. Не знаю, понимаешь ли ты, насколько это важные качества и во сколько раз сильнее они делают к тебе мою любовь.

Не уверена, что в этот момент я могла ответить ему что-то разумное или хотя бы внятное. У меня от переизбытка чувств сердце то бешено колотилось, то замирало, сжимаясь само и заставляя сжаться все органы. Это было… невероятно. Просто невероятно настолько, что мне дышать было сложно.

Мне никто в любви не признавался, а даже если бы и признавался, то, я уверена, это и вполовину не было бы так прекрасно и чувственно. Потому что Аяр говорил искренне, то, о чём думал, не сводя с меня серьёзного взгляда.

— Аяр, — прошептала я, смаргивая набежавшие на глаза слёзы.

— Я же сказал, Снежинка, — вновь не дал он мне договорить, улыбнувшись, — не нужно отвечать.

А потом ловко поднялся на ноги, протягивая мне руку и вновь лишая возможности сказать ему то, о чём мне так сильно хотелось ему сообщить. Машинально, даже не задумываясь, я вложила дрожащие пальчики в его широкую тёплую ладонь и позволила ему поднять меня на ноги.

— Ты себя контролируешь? — Вроде бы и насмешливо спросил он, но взгляд его был серьёзен.

Сглотнув, честно призналась:

— У меня мысли разбегаются и дышать трудно.

Улыбка Аяра стала просто запредельно счастливой, с ней на губах он ласково и уточнил:

— Я имел ввиду магию, Снежинка, но твой ответ мне безумно нравится.

Я бы смутилась…если бы физически могла. А так, говорю же, мне даже думать было сложно и к эору тянуло необъяснимо сильно, но я всё же нашла в себе силы ответить:

— Я в порядке.

— Надеюсь, так оно и будет. Я хочу тебе кое-что показать, маленькая, но могу передумать, если ты не перестанешь на меня так смотреть.

Только после его слов я поняла, что действительно смотрю на него едва ли не с обожанием. Смущаться всё-таки пришлось. И отворачиваться тоже пришлось, исключительно ради твёрдого психического здоровья. Что моего, что Аяра.

Верховный хмыкнул, открыл портал и утащил в него несопротивляющуюся меня, чтобы, держа за руку, остановить перед красивым трёхэтажным домом. Присутствие Ищеек я почувствовала уже как-то привычно, даже не отреагировала на этот холодок внутри себя, задумчиво рассматривая сооружение и окружающий его садик.

Клумбы были повсюду. Большие и маленькие, простые и сложные, многоэтажные, с камнями и статуями. В цветах было буквально всё вокруг, по большей части в белых, но попадались ещё и нежно-голубые, а подальше даже чёрные. Это там чёрные розы?

— Здесь красиво, — рассматривая цветы вдалеке, честно поделилась я собственными мыслями, радуясь ещё и тому, что прохладный ветерок остудил моё разгорячённое тело, — а мы, собственно, где?

Вместо ответа Аяр улыбнулся так, будто знал какую-то страшную тайну, и уверено потащил меня прямо в дом. В дверях мы столкнулись с каким-то мужчиной, что едва успел поздороваться и отступить в сторону, потом в коридоре, по которому торопливо куда-то шли, столкнулись ещё с двумя служанками, отступившими к стене, потом… потом мы, наконец, свернули в какую-то комнату.

Аяр прошёл вперёд и остановился, не дойдя и до середины, чтобы обернуться ко мне и с улыбкой на меня посмотреть. Вот так он стоял, смотрел и улыбался секунд пять.

— Ну и? — Не вытерпела я. — Ты решил ограбить чей-то дом?

И тут случилось невероятное. Невозможное. Сказочное, чудесное, волшебное и удивительно-прекрасное. Такое, что я вначале дёрнулась, как от очень сильного удара, затем подумала, что мне показалось, а потом просто вся замерла.

Просто в просторной светлой комнате вдруг раздался голос моей мамы:

— Вика?

Аяр, видя моё глубокое потрясение, улыбнулся теплее и просто отступил в сторону, позволяя мне увидеть самого важного человека в моей жизни.

Мама…

Она ничуть не изменилась, но прошло столько времени и событий, что мне кажется, будто я впервые в жизни вижу её. Эти добрые глаза, мягкие черты лица, светлые волосы. Мою родную мамочку.

Она вся… моя. И пусть на ней странноватое светлое платье, а сама она в незнакомой мне обстановке в чужом мире, я кожей ощущаю исходящее от неё тепло.

От желания прижаться к ней у меня натурально сводит всё тело. Меня неудержимо тянуло к ней, хотелось подбежать и обнять её. Сейчас же. Немедленно.

Но я всё равно медлила ещё несколько гулких ударов сердца, во все глаза рассматривая с детства знакомого мне человека, буквально впитывая в себя каждую черту её лица, каждую морщинку от несмелой, но очень радостной улыбки.

Не помню, как пересекала разделяющее нас расстояние на негнущихся ногах. Помню только, как мне стало тепло и радостно до оглушающей боли, когда я прижалась к ней.

Это было похоже на сказочный сон. Всё в ней — исходящее от неё тепло, её кожей ощущаемая доброта, её мягкий запах — кружило мне голову, как на аттракционах.

И мне не хотелось с него слезать.

В чувство привели слова Аяра, донёсшиеся до меня лишь после того, как он уже вышел из комнаты:

— Не буду вам мешать, — сказал он мягко и негромко, развернулся и вышел.

А я только сейчас поняла, что не могу его отпустить. Пусть даже на короткое время, точно зная, что он вернётся. Просто не могу.

— Мам, — голос был хриплым, когда я осторожно отодвинулась от неё и с сожалением взглянула в её глаза.

Не знаю, как она это сделала, но мама всё поняла без слов. Улыбнулась своей невозможно доброй улыбкой и кивнула мне.

И я развернулась и побежала за ним, потому что для разговора с ним мне нужна была всего минута, а потом бы я вернулась к мамочке и мы бы были с ней очень-очень долго.

Аяра я догнала уже только на улице. Он как раз открывал портал, разговаривая со стоящим рядом с ним Ищейкой в бестелесной форме, но стоило мне слететь со ступеней, тут же обернулся.

Открыть рот я ему просто не позволила. Подбежала, подпрыгнула и повисла у него на шее, радуясь его хорошей реакции и тому, что он успел меня подхватить.

То, что я собиралась ему сказать, было разумным и правильным. Поэтому я даже не раздумывала:

— Я люблю тебя.

Это было самым правильным, что я когда-либо говорила. Потому что Верховного эора Аяра невозможно было не любить. Только не после всего, что он для меня сделал. И пусть он убивал, я знаю, что это было из лучших побуждений. Я не оправдываю его и вряд ли забуду об этом, но я его всё же понимаю.