Пашков и Корф подчеркивали важность единства между братьями, и действительно, переписка Пашкова после его высылки указывает на даже более близкий его контакт со штундистами и баптистами, чем со своими собственными последователями. И все же пашковцы продолжали сотрудничать со своими собратьями по вере. В конце 1880‑х гг. вне столицы определения для групп верующих были обычно такие, как «штундо‑пашковцы» и «штундо‑евангелисты», без различения пашковцев и штундистов, которые сами вскоре были «поглощены баптизмом»[400]. Однако сведения о деятельности пашковцев и православные антипашковские акции продолжали появляться в журнальной периодике все это десятилетие, из чего мы узнаем, что пашковцы действовали в самых различных районах, таких как Кавказ, Астрахань, Тула, Тамбов, Вышний Волочок, Ладьино, Тверская губерния, Пенза, Ярославль, Пермская губерния, Москва, а также в российских войсках[401].

Иван Каргель

По мере того как угасало влияние Пашкова, Корфа и Бобринского, ведущие позиции заняли новые лидеры. Первым из них был турецкий подданный Иван Вениаминович Каргель, родившийся в 1849 г. от немецкого отца и армянской матери.

После своего обращения в Тифлисе в 1869 г. он учился в Гамбургской семинарии, в Германии, после чего был пастором в Болгарии и Прибалтике. Познакомившийся с пашковцами еще на молитвенных собраниях во время русско‑турецкой войны 1877‑78 гг., Каргель присутствовал на съезде верующих в 1884 г., надеясь на более тесное сотрудничество с петербургскими братьями. Его надежды были разбиты, когда двумя месяцами позже они были высланы. Княгиня Ливен тогда предложила ему и его семье жить в ее доме, где он и служил пашковцам в течение десяти лет. Когда было возможно, он сопровождал евангелиста доктора Бедекера в различных путешествиях по российской империи и за ее пределами. Когда княгиня Ливен постарела и начала больше времени проводить за городом, в своем имении, ради здоровья, она просила Каргеля взять на себя руководство собраниями в ее доме[402].

Когда вскоре возникли доктринальные разногласия среди верующих в столице, особенно по вопросу крещения, Каргель сохранил позицию, которой придерживались Пашков, Корф и Бобринский, что вторичное крещение верующих не было необходимым. Пережив годы преследования, в возрасте восьмидесяти лет Каргель все еще преподавал на библейских курсах в Санкт‑Петербурге, пока коммунисты не закрыли это учебное заведение в 1928 г. К концу своей жизни он написал много статей и книг по богословским проблемам, которые сформировали русскую церковь в последующие годы. Иван Каргель умер на Украине 6 ноября 1937 г.[403]

Иван Проханов и Союз евангельских христиан

Когда Каргель служил оставшимся пашковцам на собраниях в доме княгини Ливен, в Петербург прибыл новый молодой лидер. Иван Проханов родился в молоканской семье в 1869 г. во Владикавказе и считал, что его обращение произошло в ноябре 1886 г., когда он возопил к Богу, стоя на пороге самоубийства. В январе 1887 г. он был крещен и присоединился к общине баптистов во Владикавказе. Проханов познакомился с пашковцами, которые тайно встречались по домам, когда он был еще студентом Технологического института, – в Петербурге в 1888 г. Он сразу же стал постоянным проповедником и скоро начал организовывать собрания в лесах, частным образом посещая тех, кто интересовался Словом, и ободряя тех, кому угрожало преследование[404].

Под руководством Проханова собрания стали иными, чем они были при Редстоке и Пашкове. Под влиянием строгих баптистов юга России и проучившись два года в Западной Европе, он учил крещению взрослых и настаивал на строгом, нравственном образе жизни – сообразно со своим молоканским воспитанием[405]. Проханов был умелым организатором, творчески изыскивающим новые методы евангелизации. В период суровых преследований он издал сборник гимнов и христианский журнал «Христианин». В то время как Каргель и те, кто собирался в доме Ливен, сохраняли характерные черты ранних пашковцев, Проханов стал неофициальным лидером собраний в небольших домах в другой части города, и его собрания были известны своей организованностью и направленностью вовне, к окружающим людям. Его лидерство стало официальным с приходом религиозной свободы, и его община начала собираться в Тенишевском зале в центре города. Его община стала известна как «Первая» церковь, и ее посещало более тысячи человек. Общине Каргеля досталось название «Второй».

В 1908 г., озабоченный плохой организацией и нехваткой связей даже между отдельными церквями, не говоря уже о верующих различных общин, Проханов наладил контакты с представителями различных церквей по всей Российской империи, включая даже Одессу и Севастополь, и предложил конференцию, чтобы обсудить объединение. В 1909 г. различные общины С.‑Петербурга и других городов объединились, чтобы стать Всероссийским союзом евангельских христиан[406], получившим официальное признание со стороны правительства. Пашковцы выбрали это название, как упоминающееся в Послании к филиппийцам, пережившим гонения (Флп. 1). Проханов оставался президентом этого Союза до 1931 г., хотя сам покинул Россию в 1928 г. Под руководством Проханова Союз выслал свыше 600 миссионеров в Россию и в Сибирь, принял «Исповедание веры евангельских христиан», организовал воскресные школы во всех церквях и издал большое количество журналов и газет по этой конфессии. В мае 1928 г. Проханов предпринял свое третье путешествие в Америку для собирания средств. Находясь за границей, он получил предупреждение – не возвращаться. Иван Проханов умер в Берлине, Германия, в 1935 г.[407]

Вильгельм Андреевич Фетлер

В то время как Проханов занимался вопросами организации и издательства, а Каргель продолжал быть учителем и пастором, в Петербурге появился новый лидер. Вильгельм Фетлер, родившийся в 1883 г. в русской провинции Курляндия (сейчас – Латвия), обратился в возрасте 15 лет и поступил в Колледж Сперджена в Англии в 1903 г., чтобы подготовиться к миссионерскому труду в Китае.

По окончании обучения в 1907 г. он посетил Петербург, где его хорошо приняли и открыли перед ним много возможностей проповедовать. Какое‑то время он проводил служение в доме Ливен вместе с Каргелем, затем присоединился к собраниям в молитвенном доме у Чертковой. Вскоре его планы изменились, и вместо того чтобы ехать в Китай, он организовал в С.‑Петербурге баптистскую церковь, к которой присоединились многие члены Первой церкви Проханова. Последователь Проханова Н. И. Салов‑Астахов заявил, что именно Фетлер внес раскол в среду петербургских евангельских христиан. Однако нужно отметить, что метод Проханова, когда он перенял руководство от Каргеля и пашковцев, продемонстрировал подобный же дух агрессии и разделения, и уже в 1884 г. были очевидны богословские разногласия среди верующих на съезде. В 1911 г. Фетлер основал церковь под названием «Дом Евангелия» на Васильевском острове[408].

Несмотря на все споры, окружавшие его труд, Фетлер пользовался доверием многих пожилых аристократок‑пашковок. Когда доктор Арчибальд Мак‑Кейг, директор колледжа Сперджена, посетил вместе в Фетлером С.‑Петербург в июле 1910 г., госпожа Пашкова, которая, вероятно, вернулась домой после смерти своего мужа, предложила ему воспользоваться двумя комнатами в пристройке рядом с ее домом. Фетлер также проводил много времени у госпожи Чертковой. Княгиня Ливен, живя в своем поместье, была к 1910 году слишком больна, чтобы принимать его[409].

Благодаря связям с этими женщинами, Фетлер продолжал труд среди высшего общества, который так старательно совершали ранние пашковцы, доктор Бедекер, Георг Мюллер и другие. В 1910 г. госпожа Черткова организовала встречу Фетлера с королевой Греции. Когда ее величество не смогла прибыть, Фетлер имел долгий и интересный разговор с ее частным секретарем, которого он привел ко Христу. Фетлер также познакомился с графом Львом Толстым, который встречался с графом Бобринским в 1870‑х гг. и Прохановым, Бедекером в конце 1880‑х гг. В 1908 г. Фетлер прямодушно поделился с Толстым своими верованиями, которые тому не понравились. Однако в 1910, когда Фетлер посетил госпожу Черткову в имении ее сына[410], жена Толстого передала ему, что ее муж хотел его видеть. Планируя ехать в Петербург, Фетлер не думал, что успеет заехать к графу. Меньше чем через два месяца Толстой умер. Фетлер позднее очень сожалел о своем тогдашнем намерении ехать в С.‑Петербург. Прибыв в Петербург, он узнал, что граф весь вечер ждал его и беспокоился, что он не едет. Сожаление об упущенной возможности встречи сопровождало Фетлера всю жизнь[411].