— Удача нужна всем, а тем, кто перескакивает улицы и виснет над пропастью на краю крыши, особенно, — мило улыбнулся торгаш. — Чтобы пореже кости ломать.

Винс хмыкнул, смотря, что лежит под стеклом витрины: украшения, монеты, столовые приборы, всё в своих секциях.

«Нашёлся тут торговец удачей!»

— А с рук покупаете? У меня много хороших монет, — сказал он. — И не только.

— Приноси, посмотрю.

— А ты специалист? — спросил Винс, с интересом уставившись на торгаша.

— Нет, просто так тут торчу. Вещицы собираешь, значит? Давно?

— С младенчества, — съязвил Винс. — А заказы берёте?

— Конечно. Что-то интересует?

— Я посмотрел каталог, у вас много редких книг. Многие магазины позавидовали бы такому ассортименту. Но одну книгу я не смог найти нигде. И заказывать её не хотят, вот и спрашиваю.

— Гримуар Лютой дельсаррийской ведьмы ищешь? — усмехнулся торгаш.

Винс рассмеялся. Ему определённо нравилось направление, в котором мыслил этот парень. Даже появилось ощущение, будто он с давним приятелем-засранцем разговаривал. Почему-то подкупало.

— Нет, — ответил Винс. — Я хочу «Сказания Чёрного города».

Торгаш присвистнул.

— Ого. Не часто услышишь, чтобы кто-то такой книженцией интересовался.

«Гримуаром, можно подумать, интересуются!»

— Ну, а вдруг как раз она принесёт мне удачу?

— Ты, я смотрю, не суеверный. Интересуешься темой?

— Страшные сказки люблю.

— Годиков полных тебе сколько накапало?

— Сказочных восемнадцать.

— Ага, а деньги-то есть? Не сказочные такие.

— Сколько?

Торгаш прищурился, впившись в него взглядом, словно проверял, не с умалишённым ли он говорит. Или вдруг с пустозвоном.

— Не меньше ста тысяч, если сохранность книжного блока ну очень плохая, — заговорил за него Винс, не отведя взгляда. — А если хорошая… то цена зависит от года издания, числа оставшихся экземпляров с тиража, переплёта… Слышал, были уникальные экземпляры… Прежде чем говорить о цене, может, посмотрим на товар? — предложил Винс. — Смысл воздух сотрясать, если ты не сможешь «Сказания…» достать.

Торгаш снова присвистнул и уставился на Винса с большим интересом.

— А ты кусака, — хмыкнул он. — Торговаться со мной вздумал? — и добавил, усмехнувшись: — Будто я уже согласился на сделку. Такая книжица дёшево не обойдётся. Хочешь в хорошем переплёте и с полной сохранностью блока? Не проблема. Но тогда цена возрастёт… скажем, до миллиона.

— Не может такого быть. Экземпляров с инкрустацией не было. По моим подсчётам самый дорогой экземпляр стоит под половину миллиона…

— Да, в общем-то, тоже смешные деньги…

— Для такой книги? Вполне, — твёрдо заявил Винс.

Взгляд торгаша изменился, вспыхнул хищной искрой.

— Ты это серьёзно… Так сильно хочешь? — спросил он заинтересованно.

— Очень.

— Хм… Даже дурная слава не пугает? Знаешь, ведь, что говорят?

Винс безразлично пожал плечами.

— Несчастливая книга, всё такое.

— Проклятая.

— Уж скорее заколдованная. Тайный гримуар демонолога, — поправил торгаша Винс и фыркнул. — Ерунда это.

— Смотри, назад потом не возьму, даже если приплатишь столько же.

— Не верну, даже не надейся. — Винс довольно улыбнулся. — Сделке быть? Тогда, поговорим о внесении залога… скажем… в сто тысяч. Не больше. По договору.

— Определённо, кусака… — протянул торгаш с неподдельным восхищением.

— Я заплачу честь по чести, только достань мне эту книгу.

— Ну что ж, по рукам. Вот, заполни-ка форму, карточку. Позвоню через пару дней.

— Звать-то тебя, кстати, как? — не увидев на жилетке фирменного бейджика, спросил Винс.

— Тони Спаркл, к вашим услугам, — с шутливым поклоном отозвался торгаш.

***

Щёлк. Отменный кадр.

Винс вздохнул, словно с его плеч вот-вот должна была слететь ноша мира, не иначе, убрал телефон в карман и зашагал прочь со стоянки. Улыбка от уха до уха сияла на лице сама по себе. Сколько всего он сделает одним махом.

Распахнув дверь в комнату, он застал Макса над тарелкой с толстенными бутербродами. Вернее, толстенно была нарезана колбаса, а хлеб и солёный огурчик, наоборот, тонко.

— Ага!

— Ты что-то рано… — невинно заметил Макс, попытавшись отодвинуть тарелку подальше, но Винс шлёпнулся на стул и выдернул её у Макса из рук. — Жадина… — обиженно припечатал он. — Ты бы руки для начала помыл, — добавил Лерой, пародируя его обычное ворчание.

— Да-да, верно… — надкусив один бутерброд, проговорил Винс и встал.

— Тарелку-то оставь, ты!

Помыв руки и умывшись, всё не переставая улыбаться, Винс вернулся в комнату.

— Щёки сча треснут. Смотреть противно. Девчонку, что ли, новую нашёл? — спросил Макс.

— Лучше.

— Нашёл и уже…

— Заказал кое-что в антикварном магазине.

Макс закатил глаза и засунул в рот кусочек плавленого сыра.

— Уж лучше б девчонку заказал… У старых вещей плохая энергетика. А ещё к ним может прицепиться призрак. Злой дух. Понимаешь?

— Да-да.

— Я серьёзно.

— Да-да…

Весь вечер Винс прикидывал, как распорядится финансами. Скорее бы уже поползли письма от возможных покупателей…

Макс, когда через пару дней узнал, что Винс продаёт свою «Пантеру», страшно обиделся и не разговаривал целый час: да как он мог повесить объявление втихомолку, а лучшему другу и слова не сказать, хотя предмет купли-продажи почти что у них под окнами?!

Ещё через час Макс попробовал поторговаться и отжать машину подешевле.

— Эвортс, ты болен на голову! Абсолютно! Это же «Пантера»! Да если б мне папаня такую на день варенья из кармана вытащил, я бы даже забыл, как его презираю. Серьёзно, Винс, одумайся…

Через три недели Винс избавился от машины, на которой, к слову, ездил всего пару раз. Этот «восхитительный, роскошный и неимоверно щедрый» родительский дар не вызывал в нём ничего, кроме крайней степени раздражения. Про себя Винс даже уверился, что с большей вероятностью разобьётся на ней к чертям, чем будет «козырять» (как виделось матери) перед друзьями.

Увы, вскоре выяснилось, что купил его «Пантеру» сын их соседа, приходившегося отцу коллегой по работе… Грандиозный скандал прямо перед выпускными экзаменами и зачислением в университет не сломил боевого духа, хотя в какой-то момент Винс думал, что его четвертуют прямо на месте и прикопают где-нибудь под окнами кухни. Выйдя из родительского дома с двумя чемоданами вещей и рюкзаком за плечами и дошлёпав до автобусной остановки (от которой каких-то полчаса до южных окраин столицы), «неблагодарный сын» всё не мог перестать улыбаться. Скоро заветная книга будет у него в руках!

Дотащившись до общаги и рассказав Максу об изгнании из дома, Винс пообещал проставиться «напоследок». Как же давно он не чувствовал себя настолько счастливым… и свободным.

Вечером приехал старший брат, к счастью, капать на мозги и распекать Винса (как того мама просила), Бри не стал, за что его позвали за компанию в бар.

— Ещё мать не преминула заметить, что культурное образование портит, ибо занимаются им сугубо бескультурные люди, и плакала, что ты не пошёл в адвокаты, уж там бы сделали из тебя человека. Грозилась, что будет пить сердечные… но перед моим отъездом взяла коньяк… — рассказал Бри. — В общем, Винс… Через месяц или полтора можешь возвращаться…

— Не-не-не, ни за что. Я теперь в свободном плавании, — сразу же запротестовал Винс. — Сниму жильё и буду жить. Как хотел, где хотел. Человека она всё из меня хочет сделать…

— Правду говорят, что в каждой семье весело по-своему… — буркнул Макс, отставив пустой стакан. — Шторм утихнет, валы прокатятся… но осадочек, как говорится…

— И всё же, Винни… — проникновенно проговорил брат, — продать «Пантеру»… Мог бы хоть мне сказать, что тебе деньги нужны, я бы одолжил.

— Ещё чего, — обиделся Винс. — Что подарено, то моё. Какие предъявы вообще?

— Если ты помнишь, мама из-за каждой выброшенной открытки, подаренной ею на день рождения, обижается. А тут дорогущая офигенская машина.

— Я не просил. Ей захотелось шикануть. А я что?

— Ходить тебе теперь пешком.

— Я и так хожу.

— И прыгает через инсталляции, — вытащив телефон, проговорил Макс.

— Эй! — возмутился Винс, попытавшись отобрать телефон с видео.

— Хорошо, мать не видела… — только и заметил Бри. — Ладно, гений исторических наук, можешь перебраться жить ко мне. Боюсь, ещё одну «Пантеру» мать не переживёт…