***

Книга была в чёрном кожаном переплёте. Толстенная. Переплёт на застёжке. На ощупь… будто родная. Винс вертел её в руках, не дыша, потом бережно листал страницы. Буквицы. Шикарные иллюстрации. Прекрасно сохранившаяся бумага. Чудо. Он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете: кажется, он мечтал об этой минуте со школы, и вот заветная книга наконец-то в его руках!

— Слюнями не залей только, — прокомментировал это Тони. — Чудак ты, Эвортс… Кто-то телефоны топовые берёт, а ты машину на книжку махнул. Жить теперь тебе на одну стипендию и лапшу быстрого приготовления. Не хочешь у меня курьером подработать, кстати? Тебе такие миры откроются — запредельные.

Винс фыркнул. Так радикально затягивать пояс не придётся, потому что средства после продажи «Пантеры» у него остались.

«Вложился и буду ждать, когда проценты прорастут и заколосятся…»

— Нет, спасибо. Слушай, может, у тебя и демоническую колоду заказать можно? — радостно спросил Винс, прижав книгу к груди.

— А давай я тебе чудесную кансальскую лампу в форме башмака со скидкой уступлю?

— Лампу? Может, ещё и с джинном? У тебя есть и такая? — весело поинтересовался Винс.

— Ламп в достатке.

— А джиннов?

— Джинна можно найти и в старом башмаке, если повезёт. Или если не повезёт. Это как посмотреть.

— Ну а колода карт? — всё допытывался Винс, чувствуя, что торгаш старательно уходит от ответа.

— Вот с чем-чем, а с такими вещами я не связываюсь. Удачи от них уж точно не жди, — серьёзно проговорил Тони.

— Это же просто карты для гаданий, — не успокоился Винс, удивившись перемене тона.

— Да-да, которые придумал сумасшедший художник, продавший душу демону.

— Не был он сумасшедшим. И про демона это всё бредни. Я не понимаю, ты… суеверный?

Тони только покачал головой.

— Я острожный. А тебе, видимо, колоду прямо с автографом художника подавай…

— Уж лучше тогда с автографом того демона, так я хоть смогу убедиться, что он был…

Тони сощурился и скрестил на груди руки.

— Ага, а клок из бороды какого-нибудь божка не хочешь? Чего мелочиться?

Винс облокотился на стойку и проговорил с наигранным воодушевлением:

— Можешь устроить? Нет? Тогда хватит про сказки, — уже раздражённо окончил он.

— Сказки сказками, а с некоторыми вещами нужно быть осторожнее. Энергетика плохая.

— Говоришь в точности, как мой друг, — фыркнул Винс.

— К другу ты, видимо, тоже не прислушиваешься.

Винс криво усмехнулся; Лероя куда полезнее держать в поле зрения, чем прислушиваться к нему.

— Вижу, ты не боишься найти больше, чем ожидаешь.

Винс усмехнулся и выпрямился, поняв, что разговор пора заканчивать:

— Это когда в старой книжке находишь раздавленного паука? Случалось. Что ж, бывай.

Общага встретила тишиной. Макс куда-то слинял к огромной радости Винса. Сбросив ботинки, он забрался на кровать и углубился в изучение купленной книги.

«Сказания Чёрного города» — сборник невероятных историй о сделках с демонами. В разное время фольклористы приписывали его создание многим именитым историкам, писателям и даже священникам. Кем бы ни был создатель (Винс втайне мечтал установить авторство), одно про него можно было сказать наверняка — он обладал потрясающим художественным стилем; народные сказки и байки были литературно обработаны и поведаны читателю с мельчайшими подробностями, из-за чего создавалось ощущение сопричастности происходящему.

Сборник пользовался дурной славой, находились даже те, кто верил, будто с этой книгой можно вызвать демонов, исполняющих желания. Возможно, такие слухи сложились из-за того, что в «Сказаниях…» наиболее полно был представлен блок историй о художнике, создавшем волшебную колоду для гаданий.

Уже одна карта якобы может повлиять на судьбу. Расклад — это комбинация ситуаций, цепочка событий или же один поворотный момент, а сама колода целиком олицетворяет желания. Или возможности. Кто-то даже считает, что это колода грехов и наказаний. Карты «приходили» — к игрокам и банкирам, маститым коллекционерам и меценатам, репортёрам, писателям и художникам (историями о злоключениях или успехах этих людей можно было зачитаться…) — и вершили судьбу. Кто-то сошёл с ума, покончил с собой или был зверски убит, кто-то разорился или разорил другого, ударился в благотворительность или несметно разбогател. А виной всему бедный, непризнанный художник. Если верить легенде, чтобы нарисовать волшебные карты, он продал душу демону. Вскоре после создания карт художник пропал, а у колоды появилось множество копий. И никто не смог собрать колоду целиком.

Ближе всего к заветной цели был известный авантюрист, живший в конце XIX века. Фелиций Данжой. Никто так и не узнал, каких же карт не хватало, однако Фелицию всю жизнь сопутствовала удача. Он прослыл влиятельным человеком, над которым, как казалось, Злой рок был не властен; он копил состояния и проматывал до нитки, он был бравым офицером и самым неуловимым шпионом. Смерть его окутана тайной, как и то, куда делась колода Данжоя. Позднее пошли слухи, что она вернулась к хозяину, демону, а сам Фелиций удостоился изображения на одной из карт… Интерес к колоде от этого только вырос.

В средней школе Винс гордился, что собирает редкие монеты и марки. Но вскоре он осознал, что монеты и марки собирают многие, это не оригинально. Не удивительно. На первом курсе колледжа оказалось, что добрая половина группы историков собирает кусочки керамики, редкие минералы, фрагменты крепостной кладки, модели ретро-автомобилей, пушек, карты, книги. Конечно же, коллекция монет была у каждого второго.

А осмелился бы хоть кто-то из них собирать «проклятую» колоду?

Винс осмелился и первым делом купил футляр для колоды — черный, прямоугольный, с символическим солнцем с одной стороны. Представлять, как он заполняется всё новыми картами, было очень приятно. Но заполняться футляр не спешил… Первую карту Винсу посчастливилось купить около двух лет назад на той же барахолке. «Вероятность». Никаких подписей, кроме традиционного названия самой карты. Потёртая, помятая, с надорванными краями, чудом не выцветшая, но он влюбился в неё с первого взгляда и прикосновения! Нет, никакой силы Винс не почувствовал (какой только бред ни придумывают про эти карты, например, что изображения оживают и меняются, медленно сводя хозяев с ума), просто вещица оказалась очаровательно старой и притягательной. Свидетельница веков. На карте были изображены весы: глубокие золотые чаши, наполненные водой, а за ними — ясное, безоблачное небо (или просто голубовато-синий фон…). Стояли весы на белом камне — как есть весы мира, ждущие, когда беспристрастная рука Создателя кинет в чаши камушек.

Поиски продолжились: Винс создавал и просматривал объявления в темах на форумах и на торговых сервисах-порталах, куда только ни мотался, спрашивал о заказах в магазинах. К настоящему моменту он был счастливым обладателем пяти карт: «Вероятности», «За́мка», «Привлекательности», «Руин» и «Ловца». Капля в море. Словом, сколько карт в колоде точно неизвестно тоже, Винс надеялся, что «Сказания…» подскажут; то, что он в них нашёл, привело его в восторг. Иллюстрации некоторых карт. На всю страницу. Можно рассмотреть все детали! «Колесница», «Замок» (почти точь-в-точь такая, как его собственная карта!), «Хаос» и «Джокер» — самая вожделенная из всех карт, «Хозяин удачи».

Сфотографировав страницы, Винс залип на рассматривании деталей. Воистину, это уникальное издание «Сказаний…»!

«Кто сделал эти иллюстрации? Они с подлинника? Как бы узнать?»

Позабыв про своё желание спать без задних ног, Винс почти до утра читал о демонической колоде — так, словно столкнулся с ней впервые, а не гонялся за картами с колледжа. В голове закрутился хоровод мыслей и идей: какие статьи с исследованиями и открытиями об этом сборнике он когда-нибудь опубликует…

Тогда Винс искренне верил, что стоял на пороге великих открытий…