— Давай, — вдруг произнесла Драгоций-младшая, будто подслушав мысли брата, отчего парень почувствовал некое подобие ужаса. — Злись, Фэшиар. Кричи на меня, — попросила она. От её слов Фэш впал в ступор — вся злость моментально испарилась, уступив место непониманию.

— Ты нарочно меня злила, — поразился он своей догадке. Сестра с серьёзным видом кивнула; парень растерялся. — Но зачем?.. — растерялся парень. Захарра поправила выбившуюся из-под шапки прядь волос, облизав губы, что делать на морозе не рекомендуется, и посмотрела брату прямо в глаза.

— Хватит держать всё в себе, — чеканя каждое слово, ответила она. — Ты никогда не задумывался, почему мужчины чаще женщин черствеют и впадают в депрессии? Да потому что им кажется, что нельзя показывать другим свои истинные эмоции. Я, блять, десять лет не хотела тебя трогать, поощряла твоё дебильное поведение, старалась не замечать, как ты калечишь себя, — Фэш раздражённо приподнял левую бровь, искренне не понимая, к чему сестра пустилась в такие философствования, но Захарра проигнорировала его жест, продолжив: — Ты должен уметь проявлять свои эмоции. Это не значит, что ты должен скакать по газону и целовать взасос каждую подряд девушку, если у тебя хорошее настроение. Драгоций раздражённо фыркнул, представляя, как он носится по парку и целует всех девушек, которые попадаются. К сожалению, у каждой представленной в его голове девицы было лицо Василисы, искажённое гримасой презрения и холода, которыми она обычно одаривала Фэша сполна. Эмоции, которые Драгоций старательно держал в узде последние несколько дней, начали подниматься в душе с новой силой. Лицо Василисы, даже когда парень, избавившись от наваждения с парковыми девушками, взглянул на Захарру, продолжало стоять перед глазами…

Огнева всегда смотрела на Фэша насмешливо, но холодно, не давая ему возможности пробиться через барьер этой ненависти, не давая и шанса. Она просто мучила его с удовольствием, будто на самом деле прознав о его чувствах к ней; ей было приятно наблюдать за тем, как Фэш ходит за ней практически хвостом и во всём помогает… А может, Фэш просто сам себя накрутил и ничего подобного Василиса не испытывает и в помине?.. Интересно, а если резко исчезнуть, она вообще заметит или место Фэша займёт какой-нибудь другой ухажёр? Понормальнее и покрасивее. Возможно, он даже не будет любить её так, как Фэш: искренне и сильно — просто купится на красивую внешность, а возможно, именно в него Василиса по-настоящему влюбится… Фэшиар начал злиться настолько, что, на мгновенье остановившись, со всей силы пнул оказавшуюся у его ног бутылку. Несчастная стекляшка улетела далеко-далеко, а Фэш быстро выдохнул.

— Скажи, что ты чувствуешь? — внезапно спросила Захарра, внимательно следя за каждой сменившейся на его лице эмоцией.

— Пустоту, — честно ответил Фэш, отгоняя назойливое видение в виде улыбающейся Василисы, — и облегчение, — добавил он. Захарра в задумчивости пожевала нижнюю губу.

— Ты хочешь отпустить её, — имея в виду Василису, спросила она вдруг. Её глаза блеснули странным огоньком, пока она вглядывалась в лицо брата. Фэш отрицательно покачал головой.

— Даже если и хотел, — обречённо вздохнул парень, посмотрев на сестру как-то потерянно, — всё равно бы не смог.

***

— Ты посмотри, — заворожённо прошептала Захарра, во все глаза уставившись на брата, игравшего на рояле Огневой, до которого наконец-то дорвался, пятую симфонию Бетховена. Пальцы парня довольно умело проходились по клавишам, а он сам, будто ведя диалог с самим собой, кивал, раскачивался, прикрывая или открывая глаза, — не знала, что он так умеет, — прошептала девушка и бросила слегка недоуменный взгляд на застывшую Огневу. Василиса, оперевшись на дверной косяк, смотрела на Фэша. Просто. Никак. Пустым взглядом, зато очень внимательным. Захарру всегда удивлял тот факт, что в глазах подруги не было видно эмоций, совершенно никаких. Так, что иногда Зара невольно задумывалась, а не замёрзла ли Василиса? Драгоций, вдоволь насмотревшись на пустоту во взгляде подруги, направленную на её старшего брата, уже думала сменить тему разговора, как вдруг поняла, что ужасная вонь исходит не от соседей, а из-за того, что на плите нафиг сгорела яичница. — Вот чёрт, — бросила она. — Яйца! — и унеслась на кухню, оставив Василису наедине с Фэшем. Снова.

Огнева внутренне сжалась, внешне оставаясь совершенно спокойной, — такая непосредственная близость с Драгоцием вызывала у девушки противоречивые чувства, хотя от неё до рояля было метров десять. Василисе хотелось бы сказать, что она ненавидит задолбавшего её в край Фэша, но она не могла: что-то мешало девушке признаться в этом себе (а было ли вообще то, в чём нужно признаваться?), а вот Драгоцию она могла говорить всё что вздумается. Василиса чувствовала себя виноватой, размышляя о том, что, наверно, обижает Фэша своим поведением. Огнева уже хотела уйти, как вдруг сама себя остановила и, пройдя эти несчастные метры, уселась рядом с Фэшем, который удивлённо приподнял одну бровь, повернувшись к девушке лицом. Василисе казалось, что он хочет начать диалог, но почему-то не решается, будто готовя слова покрасивее; она сама молчала, уставившись в стену напротив.

«Знаешь, ты так красиво играешь, так двигаешься в такт, — показала внезапно Василиса, удивляя Драгоция ещё больше. В парне вспыхнула надежда, что девушка тоже хочет понравиться ему, но её следующая фраза разбила все надежды в пух и прах: — что мне иногда кажется, что секса у тебя не было уже очень давно. Что, душевные муки «заигрываешь»?» — Василиса издевательски улыбнулась, а Драгоций раздражённо нахмурился.

— Возможно, — усмехнулся он в ответ, и насмешливая гримаса Огневой немного скисла. — А тебе, видно, и «заигрывать» нечего, потому что сердца у тебя как такового нет, — эти слова ранили Василису сильнее, чем она изначально подумала. Девушка поморщилась, а Фэш возликовал, внутренне коря себя за грубость. Парень начал подниматься из-за рояля, но Василиса внезапно резко схватила его за шею и впилась в его губы поцелуем. Так же грубо, как и в прошлый раз, не особо заботясь о том, какой фейерверк из чувств устроила внутри Фэша своим поступком. Ей было плевать, лишь бы поставить этого придурка на место. Она всегда прибегала к такому способу, чтобы унизить, как ей казалось, парня.

«Возможно, — ответила она его фразой и, вытерев губы рукой, ушла. Фэш посидел ещё немного, находясь в ступоре, а потом со стоном стукнулся головой об клавиши, что отдались печальным, чуть фальшивым звучанием.

— Как бы мне хотелось вычеркнуть тебя из сердца, — прошептал Драгоций, не поднимая головы и позволяя чувству опустошённости завладеть сердцем и разумом снова. — Ты меня убиваешь… Василиса…

…Василиса, держась рукой в районе сердца и зачем-то прислонившись затылком к стене, стукнулась разок, будто надеясь, что от удара из головы выветрится вся дурь. Но этого не произошло. Только затылок пронзила вспышка боли. Огнева зарычала, прикрывая глаза. Что же она делает? Что творит? Почему лезет целовать парня, от одного взгляда на которого на неё волнами начинает накатывать раздражение, перерастающее в ноющее беспокойство и страх чего-то, что невозможно понять? Рядом с Драгоцием ей хочется, собрав свои убегающие мыслишки в кучу за хвостики, начать самозабвенно ругаться, не вспоминая ни про время, ни про себя, ни про какую-либо тактичность; ругаться до того момента, пока ногтегрызущее беспокойство и необоснованная паника не обратятся неудержимым желанием сжать ладони на шее Фэша. Именно там, где пульсирует жилка, и поцеловать такие манящие губы, не один раз сминая их, чтобы снова доказать, что последнее беззвучное слово всегда остаётся за ней.

И сколько бы Фэш не бросался болючими или же ничего не значащими фразами, Василиса никогда не позволит, чтобы в этой странной, но сладостной в какой-то мере перепалке победу одержал этот придурок. Ей не важны силы, которые будут потрачены для осуществления её желания, но проигравшей она не останется. НИ. ЗА. ЧТО! Драгоций, конечно, тот ещё фрукт, и фразы, над формулировкой которых Василиса думала долгими годами, парируют со скоростью света, но наслаждение от осознания того, что она, Василиса, хоть и с трудом, раз за разом одерживает верх, тешит самолюбие не по-детски. Но девушка, потакая своим странным и, возможно, слегка безумным желаниям, отчаянно быстро упустила тот момент, когда один взгляд на Фэша начал вызывать в её душе дикое раздражение вместо предвкушения сладости от очередной победы в словесной перепалке, когда ощущение пустоты, никак не связанное с одиночеством, начало захватывать сердце, если только Драгоций внезапно не мог прийти к Василисе вместе с сестрой, ссылаясь на занятость и срочные дела.