Алексу особенно понравилась одна комната, напоминавшая гостиную, с широким округлым столом, на котором уже выросли невиданные лиловые цветы, деревом в углу и большой дырой в потолке. Через эту дыру внутрь проникало много света. Мужчина уселся на высокий замшелый стул, немного похожий на трон. Как раз перед этим он отбил под водопадом огромный зелёный самоцвет, и теперь рассматривал его. Если девушка придёт, он непременно его ей отдаст. Глядишь, пригодится.

Спустя время он задремал, пригревшись на солнышке. Лучи приятно трогали подставленное лицо, и ветер, задувавший в отверстие, был почему-то тёплым. Он открыл глаза только когда приближающиеся шаги стали хорошо различимы. В арке показалась знакомая фигура, и в залу зашла Дила. На ней было всё то же массивное ожерелье и короткая юбочка из пёстрой ткани. Она улыбнулась.

– Здравствуй, Алекс! А я видела во сне, что найду тебя здесь.

Он поднялся, потягиваясь, и шагнул девушке навстречу. Радостно было снова увидеть её.

– И ты всегда доверяешь снам?

– Всегда. Они еще ни разу меня не обманывали.

Он по-дружески слегка коснулся пальцами её плеча, и она не отпрянула.

– Как ты?

– Я хорошо. Сегодня у нас праздник Бога-подателя. Ты любишь праздники? Я нет. Я сбежала к тебе. Ты лучше любого праздника, потому что пришел с ветрами.

– Хм, – отозвался Алекс. Рассуждения девушки были странными. Неужели она, как и многие земляне, видела осознанные сны? Алекс отметил, что её зелёные глаза заметно потемнели, окрасились в призрачную бирюзу. Они и так поражали своей расцветкой – ярко-зелёные по центру, у зрачка светлеющие, нежного фисташкового цвета, и обведённые синевой по краю, – теперь же казались невозможно прекрасными, нечеловеческими.

– Мне завтра исполняется восемнадцать, – тихо сказала девушка, опуская ресницы. – По этому случаю пару недель назад мне уже нанесли рисунок. Видишь, вот здесь. Теперь пути назад нет.

– Пути назад?

– Да. Завтра я стану приманкой. Кто первый сцапал – того и добыча, – она вдруг рассмеялась хрипло, отвернулась от него и отошла к столу. – Это ульпины, цветы надежды. Они мало где растут – привередливые. Но здесь, смотри-ка! – распустились целых семь бутонов. – Она тронула пальцами тонкие яркие лепестки. – Скажи, а там, откуда ты родом, много цветов?

– Да. Много травы и цветов, и деревьев, – ответил Алекс, глядя на неё. Дила улыбнулась, прикрыла глаза. Он заметил, как напряглись мышцы её ног, как будто она хотела подпрыгнуть.

– А люди? Какие они?

– Хорошие, – ответил мужчина.

– Да. Да, я вижу, – сказала девушка, – это был глупый вопрос.

Она прошла мимо него, обдав прохладным зимним запахом.

– Дила, я тебе камень достал. Не знаю, правда, пригодится ли… – Девушка обернулась, и он положил ей на ладонь переливчатый самоцвет.

– Очень красивый, – сказала она тихо. – Почему именно зелёный?

– Вспомнил про твои глаза и решил, что возьму такой, – ответил Алекс, всматриваясь в её лицо. Она грустно улыбнулась, но тут же встряхнула головой, тронула пальцами падающую на глаза прядку.

– Спасибо тебе.

Она пошла к выходу, и он двинулся за ней. Возле арки девушка внезапно остановилась и Алекс, не сдержавшись, ткнулся в её макушку носом. Густые волосы пахли холодной водой и мятой… Он заставил себя отступить назад.

Дила трудно вздохнула и нырнула в проём. Ступала она бесшумно, как кошка на охоте. Они вышли в большую залу и остановились возле ног горного льва.

– Сейчас все танцуют и веселятся. Вождь приказал танцевать и веселиться.

– Тоже мне веселье, – пробормотал Алекс.

– Да. Знаешь, я вчера видела падающую звезду. Она была фиолетовой. Это к переменам.

– Ты уверена, что фиолетовая звезда связана с переменами? – улыбнулся он.

– Да, я уверена, – ответила девушка, присаживаясь возле статуи, – как уверена и в том, что ты несёшь эти перемены.

Алекс нахмурился, услышав это.

– Дила, я не тот человек, который изменит твой мир. Всего лишь любопытный странник.

– Тот самый. Я не могла ошибиться, – сказала она, глядя в сторону. Алексу казалось, что она сдерживает слова, готовые вырваться из горла. Важные, отчаянные слова, которые непросто произнести вслух. – Ты… ты любишь танцевать? – неожиданно спросила девушка, и он сразу понял, что она хотела сказать совсем не это.

– А ты?

– Да, – кивнула Дила.

– Покажешь? – весело предложил он, стараясь забыть её рассуждения о переменах и каких-то там фиолетовых метеорах.

– Хотя это запрещено… – произнесла Дила, – но ведь здесь кроме нас никого нет.

– А что у вас не запрещено? – спросил Алекс, присаживаясь на камень.

Она вдруг заливисто рассмеялась, подпрыгнула очень высоко, и, припав к самой земле, невероятным образом изогнулась. Затем медленно, очень медленно поднялась, едва шевеля пальцами, легким и грациозным движением вскинула над головой руки, и покачнулась. Снова припала к земле, почти села на шпагат, как будто искала у камня защиты, затем откинулась, и её волосы расстелились по земле. Она перекрестила ноги, высоко их подняв, и оттолкнулась одним сильным движением спины, и сразу же сделала два быстрых сальто вперед, и снова качнулась, и закружилась, как вихрь. Ожерелье на груди зазвенело, а волосы разлетелись в стороны, как волны невиданной золотистой воды.

Алекс сглотнул комок, застрявший в горле. Было в ней что-то пугающее, но она и притягивала, манила своей грацией и красотой. Он понял, что она делает это без какого-либо умысла. Она была такая, какая была, но это только больше смутило его. Девушка закончила танец и взглянула на него, ожидая какой-нибудь оценки.

– Очень красиво, Дила, – сказал он, откашлявшись. – Я бы так не смог.

– Спасибо, Алекс! – и она медленно моргнула. – Тебе и не нужно этого уметь, мужчины с женщинами танцуют иначе. Этот танец только для девушек.

– А как танцуют мужчины и женщины? – любопытно спросил он.

– Ну… – смутилась Дила, – ты хочешь попробовать?

Он взглянул на девушку. Отказываться не хотелось. Он встал и подошёл к ней, как бы говоря «да». Дила рассмеялась. Смех у неё оказался неожиданно нежным.

– Что? – спросил Алекс, улыбаясь.

– Просто представила, как ты будешь… В общем, смотри! Сначала вот такое движение бёдрами, затем в стороны, и припасть к земле… Затем берёшь меня за талию и отталкиваешь, и снова притягиваешь к себе, – показала она.

– Вроде несложно, давай попробуем.

Он вместе с ней повторил движение корпусом и ногами, припал к земле, ощущая себя обезьяной, расхохотался от собственной неуклюжести, сделал шаг к ней, поймал и притянул к себе. Притянул и понял, что совсем не хочет её грубо отталкивать.

– Алекс, – тихо сказала она, уткнувшись носом в его грудь. Кажется он, сам того не осознавая, прижал её к себе слишком крепко, – теперь нужно…

– Да, – согласился он, мягко отстраняя её. Девушка крепко держалась за его руку и вдруг выгнулась назад, коснувшись затылком земли, при этом её бёдра прижались к его ногам, и он поспешно потянул её назад, снова обнимая.

– Хороший танец, – сказал он, пытаясь за словами спрятать растерянность и неуместное желание коснуться её обнажённой спины снова.

Дила отпустила его руку и отшагнула назад. Алекс увидел, как она поспешно стирает с лица улыбку.

– А как у вас танцуют?

– По-разному, – ответил он, – чаще вот так.

Дила подала ему ладонь, и он с удовольствием снова обнял её, правда теперь не так крепко, и повёл, слегка поворачивая то в одну, то в другую сторону, чуть отпуская от себя и мягко перекруживая, и едва касаясь её талии.

Она опустила глаза и стала маленькой, беззащитной и податливой. Через пару минут они остановились.

– Да, ваши танцы красивы и не лишены чувства, – сказала девушка.

– Ваши тоже, – ответил Алекс. – Только эти движения, когда я должен был подпрыгнуть… – Он не выдержал и рассмеялся.