– Почему пыль под стеллажами! Быстро тряпку в руки, и чтобы через минуту всё чисто было!

– Мыть пол – не моя обязанность, у нас есть уборщицы, – спокойно отвечаю я.

– Будешь возникать – никаких премий! Получишь чистую минималку! – орёт он.

Меня разбирает нервный смех. Этот охреневший мажор собрался меня испугать! Знал бы он, с чем мне пришлось столкнуться. После этого меня уже, наверное, ничего не напугает. И уж тем более я никому не позволю себя унижать.

– Если вам больше мне нечего сказать, то вы мешаете работать, – произношу, не сдвигаясь с места.

– После смены ко мне в кабинет! – бросает он и быстро уходит.

А я без сил приваливаюсь к стене. Разговор с охамевшими начальниками отбирает много энергии. До конца смены два часа. Скорее всего, последние два часа на этом рабочем месте. Весь коллектив шарахается от меня, как от чумной, только Ольга подлетает с претензиями:

– Зачем ты влезла? Ну, поорал бы он, ну постояла бы я, глазками похлопала, а через минуту он бы забыл. А тебя он не забудет. Ну, где ты ещё такую работу найдёшь, точнее работу найдёшь, но зарплата…

Да, зарплата здесь, в отличие от других торговых заведений, отличается в разы. Об этом я узнала уже после того, как устроилась и была приятно удивлена. На премии Сергей Дмитриевич не скупился. Тактический ход, чтобы было чего лишать в случае провинности. Да собственно, в чём моя вина? В том, что начальник самодур?

Рабочая смена закончена. Сколько ни тяни время, а нужно идти. Кабинет на втором этаже. Поднимаюсь, стучу.

– Да! – резкий голос из-за двери.

Открываю, вхожу. Я не была здесь ни разу. Первое впечатление – кричащая роскошь. Богатенький юнец в огромном кожаном кресле за величественным письменным столом. Прохожу в центр, останавливаюсь, ноги утопают в пушистом ковре. Хозяин молчит, с самодовольством меня рассматривает. Я стою и в свою очередь рассматриваю его и, заодно, обстановку. Он не выдерживает молчания первым:

– Как насчёт извинений? – спрашивает с ухмылкой.

– Да, я тоже считаю, что они не помешают.

Молчим, смотрим друг на друга. Он сверлит меня взглядом, хмурится. Не отвожу глаз. Ты не испугаешь меня, и не пытайся!

Наконец, игра в гляделки ему надоедает. Он встаёт, обходит стол, садится на крышку прямо передо мной.

– Ну? – он выжидающе смотрит.

– Ну – это и есть ваше извинение? Или вы забыли сам процесс, как извиниться перед девушкой?

– Что? Не понял? – он удивлён, и это мягко сказано.

– Я жду, когда вы извинитесь передо мной. Ведь именно за этим вы меня сюда позвали? – окончательно наглею я, но терять всё равно нечего.

– Что??? И что ты себе позволяешь, тварь неблагодарная! Тебя тут держат из жалости! Да я выставлю тебя, и ты даже минимум не получишь, ты су…

– Так! – вдруг ору я, перебивая его на слове, весьма обидном, кстати, – Я не собираюсь выслушивать оскорбления от мужчины, доказывающего своё превосходство таким низким способом! Если у тебя есть что ещё сказать по существу, говори, – нарочно подчёркиваю обращение «тебя», ведь он меня тоже на «ты» называет, – Мой рабочий день закончен.

– Либо ты сейчас извиняешься передо мной, либо сдаёшь форму, и твоя работа здесь закончена! – бросает он, едва сдерживая ярость.

– Да? – переспрашиваю я, невинно хлопая ресницами, и начинаю расстёгивать блузку дрожащими руками.

Удивление на его лице сменяется самодовольной похотливой улыбкой. С чего бы ему так улыбаться? Ах, он решил, что я собираюсь предложить своё тело в обмен на работу! Не дождёшься! И под блузой у меня плотная футболка! Мило улыбаясь, движениями стриптизёрши, снимаю с себя верхнюю часть униформы. С силой швыряю в него. На его лице шок и недоумение, на моём отвращение.

– Моя работа здесь закончена! – резко говорю я и выхожу из кабинета.

Захожу в комнату, где переодеваются работники. Почти все разошлись, только Оля ждёт меня, да Марина Ивановна выглядывает из своего кабинета, не решаясь подойти ко мне.

– Ну, что? – озабоченно спрашивает Оля, – Он уволил тебя?

– Я сама уволилась, – устало произношу я, натягивая пальто.

– Да ладно, так не бывает! Что было в кабинете, расскажи!

– Оль, я так устала, завтра приду за расчётом и за вещами, и расскажу. А сейчас домой.

Выхожу на улицу, на ходу застёгивая пальто. Холодный воздух приятно остужает разгорячённые щеки, глубоко вдыхаю несколько раз. Почти успокоилась.

– Даша! Подожди! – голос Виктора позади.

Он догоняет меня:

– Я провожу.

– Но у тебя же смена?

– Моя смена только что закончилась. А ты сегодня задержалась. Так что теперь я имею возможность довести тебя до дома. Поздно уже.

– Я каждый день тут хожу.

– Ты ходишь в восемь, а уже почти десять.

– Да ладно! Ну, пошли.

Он идёт рядом, приноравливая свой широкий шаг к моим шагам. Пытается взять за руку, когда я поскальзываюсь на льду, чтобы потом не отпустить. Но я пресекаю все попытки телесного контакта. Мне достаточно его сутулой фигуры, плетущейся рядом.

– Не расстраивайся, – тихо говорит он, – Свет клином не сошёлся на этой работе. Это же Москва, тут столько возможностей! А хочешь, я тоже уйду, вместе с тобой! – так он пытается меня поддержать.

– Что ты! Зачем уходить? Что ты этим докажешь? И я не расстраиваюсь. Не так уж мне и нравилась эта работа, – вру я, чтобы в свою очередь успокоить его, а то действительно уйдёт в знак солидарности.

Мы бредём очень медленно. Точнее, бреду я, а он подстраивается под мой шаг. Хотя идти к дому где-то полчаса, растягиваю путь на час, пытаясь успокоиться. Если Данила дома, он не должен заметить моего расстройства, и без того я ему вечно хлопот подкидываю. Когда входим во двор дома, от стоянки автомобилей неожиданно отделяется фигура мужчины и преграждает нам путь. Данила!

– Даша! Почему так поздно? И где снова твой телефон?

– Бли-и-ин! Он в сумочке, но я выключила звук!

– Это кто? – без предисловий и комментариев продолжает допрос Данила.

– А! Познакомься, это Виктор, он работает охранником в нашем торговом центре.

Виктор изображает подобие улыбки на лице и протягивает руку.

– Фамилия? – бросает Данила очередной лаконичный вопрос, не замечая руки и, видя наше недоуменное молчание, уточняет – Фамилия у парня есть?

– Да, Лактионов, – отвечает мой телохранитель, – Я тут решил проводить Дашу, она расстроилась немного, там у нас это… самое… в общем.

– Витя, познакомься, – быстро перебиваю я словоохотливого провожатого. Чуть было не испортил всё! – Познакомься, Витя, это Данила, мой, мой… – я внезапно тоже теряю слова, так как не знаю, как представить Данилу. Он находится сам.

– Брат, – выдаёт резко и хватает меня за руку, – Надеюсь, проводы закончены? Долгого прощания не будет? – он идёт в сторону подъезда, мне не остаётся ничего делать, как тащиться следом.

– Пока, Витя! – только и могу бросить через плечо.

Заходим в лифт. Я хихикаю.

– Брат? Ты так теперь всем представляться будешь? Моим братом?

– Брат твоего бывшего мужа. Я решил, что эта фраза настолько длинная и сложная, что пока дойдёт до твоего тупого ухажёра, у него мозги вскипят. В следующий раз, когда вздумаешь задержаться, звони и предупреждай.

– Ты запретил звонить тебе.

– По пустякам. А сегодня не пустяк, я правильно понял? Что случилось на работе?

– Так, с начальством не нашла общий язык. Меня, наверное, уволят, – как можно более равнодушно говорю я.

– Ну и хорошо. Мне никогда не нравилась эта твоя работа.

Странно! Меня не уволили! Когда я на следующий день пришла, чтобы забрать документы и, может быть, зарплату за прошлую неделю, Марина Ивановна сказала, что насчёт меня никакого распоряжения не поступало, уволить меня лично она не имеет права, так что я должна не выдумывать и идти на своё рабочее место. Ну и как это понимать? Он решил, что я сама уйду? А вот и не дождётся! Почему я должна уходить? А может, он забыл меня уволить? У молодых такое случается: поехал в клуб, напился, и забыл сегодня, что хотел сделать вчера? Но это до первого случая, пока меня не увидит. Так что я остаюсь работать, каждую смену со страхом ожидая, что с появлением молодого хозяина закончится моя карьера в торговле.