– А ты жадина! – вдруг сказал Олег, словно не замечая её старательно натянутой серьёзной маски.

– Почему?

– Меня пригласили на домашнее печенье, а ты приготовила целую речь для расставания, только чтобы не делиться и слопать всё самой!? А мне нужно хорошо питаться, забыла!?

Олег решительно нажал кнопку звонка у двери Зинаиды Григорьевны. Диане только и осталось, что удивлённо вскинуть брови и попытаться сохранить недовольный вид от его бесцеремонного поведения. Дверь открылась на удивление быстро:

– Нагулялись, молодые люди? А я вас давно жду.

Бабуля шире распахнула дверь, приглашая всех в квартиру.

– Вы обещали угостить печеньем, – напомнил Олег.

– Конечно. Уже часа два, как готово. А уж и чайник несколько раз подогревала. Проходите на кухню, – радушно пригласила хозяйка.

Делать нечего, Диана пропустила вперёд Олега, сама поплелась следом, слушая, как настойчивый внутренний голос напоминал: «Ты обещала не противиться обстоятельствам». И эти обстоятельства постоянно подталкивают к дальнейшему общению, затягивающему туда, откуда благополучного выхода нет и быть не может.

Прошли на кухню. Олег по пути с интересом рассматривал квартиру. Бедненько, но чистенько – так можно охарактеризовать обстановку, созданную ещё во времена молодости хозяйки. Ковровые дорожки, выцветшие обои в цветочек, некогда вожделенный чешский гарнитур на кухне. Фарфоровый сервиз с яркими розами, дополненный праздничными ажурными салфетками на небольшом кухонном столе возле окна. Огромная ваза с домашним печеньем посредине. Видно, хозяйка действительно готовилась к приходу гостей.

– Олег Алексеевич, присаживайтесь, отдыхайте, – приглашала хозяйка, усаживаясь напротив гостя за столом, предусмотрительно оставив свободный стул рядом с мужчиной, – Сейчас Дианочка нальёт нам чаю.

– Дианочке нужно для начала переодеться, – буркнула девушка, ещё не усмирившая собственное недовольство тем, что всё постоянно идёт не по её плану.

– Барышня, что ли, по три раза переодеваться? Чай, не в Париже! И так красивая! А поухаживать за гостем можно и в нарядной одежде! – строго прикрикнула на внучку Зинаида Григорьевна и тут же, обаятельно улыбнувшись, обратилась к Олегу: – Вообще-то она послушная и отзывчивая, а тут, наверное, переутомилась на прогулке.

– Ба, я ещё здесь!

– Так, а почему у нас чашки пустые? Вон, Олег Алексеевич уже вторую печеньку всухомятку доедает!

Олег усмехнулся, взглянув на корзинку с выпечкой, к которой не притронулся, перевёл взгляд на Диану, ободряюще улыбнулся ей. Поддержка девушке явно требовалась. Она почему-то нервничала так, что было заметно, как мелко дрожат руки. Наконец, чашки наполнены чаем, Диана села за стол.

– Очень вкусно, – похвалил Олег, откусив, наконец-то, кусочек бабусиной выпечки.

– Ох, да что же это я вас одними сладостями кормлю! Вы же проголодались, по городу шастая! Диана! Нарежь колбаски на стол, сырку!

– Ничего не нужно, мы обедали в кафе, – попытался успокоить старушку Олег.

А Диана молча встала, чтобы выполнить приказ.

– И как вам моя внучка? – бесцеремонно заговорила Зинаида Григорьевна, и, не дожидаясь ответа, продолжила, – Я же говорила, что она умница. Уважительная, готовит замечательно, что там моё печенье, она такие пирожки печёт, просто объедение!

– Да-да, я знаю, – согласился Олег, делая вид, что внимательно слушает собеседницу, а сам незаметно наблюдал за Дианой.

А та, услышав похвалы, покраснела от возмущения, да так и замерла с ножом над недорезанным батоном колбасы.

– Бабушка, ты говоришь так, как будто меня здесь нет!

– А что я, неправду говорю, что ли? Мой возраст позволяет не лукавить и называть вещи своими именами. Ходить вокруг да около нет времени. А то завтра помру, а сказать, что хотела, так и не успею.

– Не вам говорить о смерти, Зинаида Григорьевна, вы прекрасно выглядите.

– Ох, Олег Алексеевич, это тоже благодаря внучке. Уж чего только мне не прописывали доктора, а всё не помогало. А вот Дианочка посоветовала таблетки, так и полегчало сразу. А как перебралась жить ко мне, так и совсем помолодела я. И квартиру ей завещаю. Так что внучка моя не бесприданница!

Диана уже ничего не говорила, только низко опустила голову, сосредоточившись над нарезкой сыра.

– А что ей там делать в своей деревне? Насмешки терпеть от бывшего? – продолжала бабуля.

Диана вздрогнула при слове «бывший», застыла перед открытым холодильником.

– Дианочка ведь замужем была, да так неудачно…

Девушка перевела недоумевающий взгляд от нутра холодильника на нож и головку сыра, который держала в руках, быстро положила нож на полку холодильника, развернувшись, подошла к столу и, выдвинув ящик, зашвырнула кусок сыра в отсек для ножей.

– Негодяй попался ей, а таким порядочным прикидывался сначала. А потом оказалось: алкоголик, псих, тунеядец! Гад, в общем, – продолжала вещать бабуся, не замечая гневно-недоумевающие взгляды внучки, – Уж сколько нервов потрепал, можно только догадываться. Она-то, душа безответная, всё молчала, говорит, семью спасала. А от кого спасать, когда саму спасать нужно?

Батон колбасы вызвал у девушки полное недоумение. Она смотрела на него, как на неведомую зверушку, каким-то образом оказавшуюся в руках. «Положить в холодильник!» – отправлял ей мысленные посылы Олег, стараясь хоть как-то помочь. Посылы не дошли до адресата: батон колбасы оказался в хлебнице.

– Я так думаю, что он и руку на бедняжку поднимать начал, – продолжала неугомонная бабуля раскрывать тайны семьи, – Синяки появляться начали, упала, говорит. Да что-то часто падала! И всё неудачно, всё руками да лицом. Хорошо хоть ребёночка от мерзавца не успела завести.

Где же окажется тарелка с нарезкой, которая сейчас в руках у Дианы? Олег слегка приподнялся с места, вынул тарелочку из рук девушки, поставил на стол, отодвинул стул, приглашая присесть, но Диана словно не понимала этого. Дальнейшие слова бабушки поразили её.

– А тут, слышу я, опять бывший вокруг да около ошивается. Осознал, исправился, люблю, говорит. Ну да, горбатого могила исправит! А Дианочка-то душа добрая, вдруг поверит, девка, вернётся. Думаю, срочно спасать нужно. Вот я и забрала её к себе. Авось тут, в Москве, судьбу свою устроит.

Эти слова стали откровением даже для Дианы. Не замечая отодвинутый стул, видя только участливый взгляд, который заставлял гореть от стыда, она, не говоря ни слова, выбежала из комнаты.

– А что я такого сказала? – подвела итог бабка, – Ни слова клеветы. Обиделась! Я опять вмешиваюсь в личную жизнь! А кто ещё вмешается, если не я? – оправдывалась она, – Олег Алексеевич, она теперь и видеть меня не захочет. Пошёл бы ты, успокоил девку, да попросил бы за меня прощения, – предложила Зинаида Григорьевна.

– Да, конечно, – сказал Олег, вставая со стула.

Умеет эта старушка командовать!

– Её комната прямо по коридору и налево, – направила его хозяйка.

И не только командовать, но и добиваться своего может эта эксцентричная, хитрая и чертовски умная особа.

Диану Олег нашёл без труда. Открыл дверь, попал в маленькую узкую комнату, превращённую из кабинета в спальню. Кровать в ней отсутствовала, и хозяйка, видимо, спала на небольшом диване, на котором сейчас аккуратной стопкой лежало постельное белье. Кресло с деревянными подлокотниками, старый сервант, где на полках соседствуют хрусталь и книги, письменный стол у окна. Там же, у окна, стояла и хозяйка сего жилища, задумчиво глядя за стекло. Олег подошёл ближе, но Диана словно не замечала его присутствия, хотя её плечи напряглись, когда он вошёл.

– Бабушка передаёт свои извинения, – сказал он, остановившись за спиной у девушки.

– Это ты должен извинить меня, – грустно произнесла она.

– За что? Не пойму, что тебя так расстроило? О причудах своей бабули ты рассказала мне ещё при первой встрече. Произошедшее сейчас только доказывает, что ты не лгала. И ничего нового я не узнал, она действительно обеспокоена твоей судьбой и делает всё возможное, чтобы ты была счастлива. Ты должна её понять и не должна обижаться, – попытался убедить расстроенную Диану Олег.