Поединки с чародеями, как это ни странно, почти не оставили следа в памяти. Даже предательство Ларса теперь казалось Артуру чем-то незначительным. Напротив, оно стало далёким и бесцветным, подобно воспоминаниям из другой жизни. Разочарование утратило свою остроту, оставив в душе Покинутого очередной шрам, не такой глубокий, как остальные, а значит, недостойный обсуждения. Артур уже начал привыкать к предательствам со стороны близких.

Однако в череде событий прошедшей ночи были и другие моменты, которые вызывали у Смилодона не боль, а чувство глубокого удовлетворения. К таким моментам, безусловно, относилось спасение группы беженцев, которых он чудом вывел из окружения солдат Себанги Четвёртого и сопроводил к безопасному убежищу за городом. Он ни о чём не жалел, и теперь был обеспокоен только их дальнейшей судьбой. Но это уже лежало за пределами его власти.

Поступок Граникуса также крепко держал его, заставляя мысленно возвращаться к нему раз за разом. С чем же связана удивительная метаморфоза в поведении недруга? Возврат долга? Но разве он способен на чувство благодарности? Или же Смилодон совсем не знает его? Что он прошептал Такеру перед тем, как убил его? Юноша не знал это наверняка, но почему-то в тот миг ему показалось, что губы Граникуса сложились в фразе, состоящей из трёх слов: «Забудь. Смилодон мой». Возможно это только его мнительность, но что если Граникус жаждет убить его собственноручно? Этот вопрос терзал юношу до тех пор, пока возглас мастера Щерготуса не заставил его отвлечься.

— Брат Тарчет, посмотри туда, что ты видишь?

Вентарец указал рукой на северо-восток, в сторону излучины реки с необычным названием Трикет. Каратели посмотрели в указанном направлении, но не каждый увидел то, что взволновало мастера.

Артур увидел. И не поверил своим глазам. Практически на изломе горизонта имелось уродливое коричневое пятно непонятного происхождения. Оно разъедало огромную равнину, словно зараза на челе прокажённого.

— Что это? — спросил Граникус. — Неужели армия?

— Всё верно, — процедил Малициус. — Объединённая армия возрождённой Золотой Империи. Судя по цветам, в авангарде находятся Коричневые Черепа, а за ними туранские мамелюки. Кажется, в мире начинается кое-что пострашнее жалких конфликтов между королевствами.

— И с кем же они собрались воевать? — удивлённо спросил Спелум.

Тарчет насмешливо посмотрел на молодого мастера, совсем не столь опытного, каким должно быть заседателю в совете Четырёх Домов.

— Как с кем? Ну не с Марадоном точно. Там хватило бы и десяти тысяч мамелюков.

— Неужто со Свободным Союзом!? — догадался Спелум.

Тарчет кивнул.

— И не только. Никса, Джипур, Лария, Тарак, Этраска — все западные державы нынче под ударом. Марадон, как и другие королевства, раздавят, не слишком отвлекаясь на них. Хорошее положение.

— Если так, надо спешить в Орден. Совет должен узнать об этом как можно скорее.

Тарчет усмехнулся.

— Я думаю, там и без нас уже обо всём известно.

Артур незаметно поддался унынию. Он уже видел в своём воображении пылающие города и гниющие трупы, сотнями сваленные в ямы, по которым ползают чумные крысы и тучами вьются мухи.

— Война, — прошептал Покинутый, чувствуя, как его переполняет безысходность.

[1] Ра-Хаан — Кровавый Конь (староэльф.)

Конец второй части