Ї Дейдра такая противная, Ї вдруг пожаловалась она. Ї Она послала меня к Синим Птичкам. Я сейчас была бы шлюхой. Такой, как эта женщина. Ее возлюбленный...клиент приходил к ней двенадцать раз, она считала, а потом разбил ей сердце - нашел другую, тоже рыжую. Вот так. Она теперь ненавидит всех мужчин. И рыжих. А я рыжая, досада, да? Я рассказала ей сказку...

  Ї Надеюсь, не о мертвых женихах? Ї Мейри с сомнением заглянула в кружку, прикидывая, хороша ли "крепость напитка".

  Ї Не-е-ет. О добром охотнике, спасшем из лап твари девушку. Ее хотели погубить злые люди, а он ее спас, Ї Тай посмотрела на подругу с таким гордым видом, будто этой сказкой изменила судьбу несчастной девки.

  Ї На, пей. Так кто послал тебя в Синюю Клетку?

  Ї Дейдра, Ї Тайила сделала хороший глоток и тут же, кашля и плюясь, вскочила. Ї Боги, что это?!

  Ї Вода с солью. То, что тебе сейчас надо.

  Ї Меня сейчас...Ї Тайила зажала рот рукой и, пошатываясь, бросилась вниз по ступенькам, ведущим на каменистую полоску речного берега.

  Ї Что и требовалось, Ї невозмутимо произнесла Мейри ей в спину. Ї Если будет мало, скажи, я еще наведу!

  В ответ ей донесся невнятный протестующий возглас. Через четверть четверти Тай поднялась по ступенькам. Лицо ее блестело, должно быть, она умылась речной водой.

  Ї За что ты так со мной? Ї почти трезвым голосом спросила чтица.

  Ї Для твоей и своей пользы. А ты думаешь, я позволю тебе рядом с собой рушить собственный Дом и мой заодно? Говорила же, нельзя принимать вовнутрь хмельные напитки. У тебя над головой целое облако желающих присосаться к входам, пока ты во хмелю не владеешь своим сознанием полностью, и, скажу наверняка, их надежды не напрасны.

  Ї О боги, замолчи, хватит, я все поняла, Ї Тай замахала руками на подругу. Ї Уж лучше бы ты меня стукнула, как тогда. Что? Чего ты? Опять? Ай!

  ****

  Ї Ты пользуешься тем, что я добрый и не очень сильный от природы человек, Ї сказала Тай, печально заглядывая в чашку с крепчайшим чаем.

  Утро Тан-Дана, по всей видимости, добрым для нее не выдалось. Сагиня первый раз видела чтицу за завтраком растрепанной и одетой, как попало.

  Ї Я заботилась о тебе, Ї сказала Мейри. Ї Приди я пораньше, досталось бы и твоей "подруге".

  Ї А-а-а-а, не кричи, Ї Тай прижала руку к голове. Ї И затылок болит. Чем ты так по нему? Кулаком?

  Ї Ладошкой, Ї Мейри оторвала кусок луковой лепешки и издевательски зачавкала.

  Тай скривилась и поспешно отпила из чашки:

  Ї Чем у нас так воняет?

  Ї Благовониями. Особыми. Запах едкий, я знаю. Как ты спала?

  Ї Ты еще спрашиваешь?

  Ї Спрашиваю, потому что есть причина, Ї Мейри сделала многозначительную паузу, и дождавшись, пока подруга обратит к ней мутноватый взгляд, продолжила. Ї У нас вчера был гость.

  Ї Пока я спала?

  Ї Нет, мы немного разминулись. К счастью.

  Ї Как это?

  Ї Он приходил, пока нас не было. И вошел не через дверь.

  Ї Вор?!

  Ї Хуже. Кто-то бродил по дому, пока мы с тобой развлекались, и этот кто-то от человеческого имел лишь тело, оболочку. Этот тип оставил после себя чувствительные следы. Мне пришлось всю гостиную утыкать благовониями, чтобы очистить покои. И, не знаю, к добру ли это или ко злу, но он сейчас мертв. Мертв так, что я даже отзвука его не слышу в Междумирье. Очень сильный. Скорее всего, бесовик. Молодой, ловкий - залез через окно из двора. Темные, длинные волосы, он оставил несколько волосков, зацепившись за сучок на раме. Зачем-то рассматривал твою книгу и капнул на страницу воском. Я этих тварей не люблю, но не слышала, чтобы они просто так разгуливали по чужим домам. Чего ему могло понадобиться у нас, а Тай? Тай!

  Тайила, подкатив глаза, сползала со стула на пол. Мейри успела подхватить ее за плечи и, медленно присев под тяжестью хрупкого на вид тела, пробормотала:

  Ї Лучше бы ты мышей боялась. Или змей. С ними мы не так часто встречаемся, как с бесовским отродьем.

  Она побрызгала в лицо Тайиле остатками воды из своей чашки, а когда это не помогло, слегка шлепнула чтицу по щеке ладонью, опасаясь, что очнувшись, та посчитает это последней каплей в череде "издевательств". В Пятихрамье Четырех Сел люди во время изгнания из них нечисти в обмороки падали часто. Им обычно лили на лицо воду. Мейри аккуратно пристроила голову подруги на полу и пошла за кувшином. Когда она вернулась, Тай уже сидела и терла лоб рукой. Мейри сделала вид, что просто собиралась налить ей стакан воды. Тайила выпила воду, стуча зубами о разноцветное медебрское стекло.

  Ї Я ннн-ииикогда больше не буду пить хмельное, Ї выговорила, наконец, чтица.

  Ї И скрывать правду, Ї добавила Мейри с укоризной. - Рассказывай.

  ****

  Ї Ну и дела, Ї протянула Мейри.

  Она вспомнила сны накануне отъезда из Кувшинок: шатер из шкур, тревожный шепот вокруг полуобмороженного тела, ужас, беспомощность. Вот значит, что пришлось пережить чтице из Предгорья. Она прошлась по тонкой грани между жизнью и смертью, заглянула на Ту Сторону, но, к счастью, рассмотреть там ничего не успела, иначе вернулась бы с покалеченным, ущербным разумом. Саги не любят выходить на "левый берег", толкователей с детства обучают защищать себя во время визитов на Ту Сторону, а после них очищаться. Междумирье не так "цепляет" человека, но там незнающему легко потеряться в отражениях мертвых, умирающих и ныне живущих, а знающему - обнаружить и выследить. Вот почему сагиня отправила Тай так далеко. Ненадолго, но этого хватило, чтобы убийцы на время отступили. (Хотя чтицу все равно нашли, в тот момент это не было напрасным). Мейри так бы не смогла - потерялась бы сама или потеряла бы Тайилу. Та сказала, что ничего не помнит из трехдневного "сна", и это, опять же, говорит о мастерстве толковательницы.

  Они шли по улицам еще спящего после ночного гулянья города. Как ни убеждала Мейри подругу, что ночной гость ничего из вещей не касался, Тайила не смогла дольше оставаться в покоях. Она сказала, что устала бояться, что страх, загнанный внутрь, сначала просачивается в кровь каплями гноя, а потом, рано или поздно, прорывается наружу, как нарыв. Она качала головой и повторяла, что лучше будет жить, осознавая, что находится в опасности, чем делать вид, что у нее все хорошо или заливать ужас хмельным. Тай знобило, и рука ее дрожала на локте сагини.

  Трудно было поверить в то, что аккуратный Патчал так разгулялся накануне, давая выход скопившейся за зиму удали. Теперь о празднике напоминал лишь мусор на улицах (потухшие факелы, мишура и пучки пожелтевшей от жара, увядшей травы) да храпящие под стенами сжавшиеся от утренней прохлады, воняющие перегаром фигуры гуляк. Вчера здесь стучали барабаны и люди благословляли друг друга сакральными грахами. Вчера Мейри еще казалось, что то "время Домина", которого так страшились саги и наступление которого пророчили толкователи, никогда не наступит, не может наступить, если в сердцах людей еще живы вера в богов и любовь к ближнему.

  Тайила рассказывала, слепо глядя перед собой, Мейри внимательно слушала. Дорога сама собой привела их к руинам сгоревшего Пятихрамья со стороны земляного вала. Девушки сели на влажную от росы траву, не думая о том, что могут запачкать юбки. Мейри посмотрела на Храм и улыбнулась: остатки апсиды огня, наполненной энергией Тан-Дана, дышали в такт пульсации тонких энергий вокруг. Боги ушли отсюда, но сила Матери-Земли еще долго будет отзываться на присутствие благословленных душ и проявления чистой веры. Вчера, видимо, праздничная процессия прошла совсем близко, и кто-то сунул факел стоймя между обгоревшими камнями - раньше на Тан-Дан вкруг огненных апсид раскладывали огромные костры, в них в жертву богам лилось масло...

  Неужели грядет все-таки "время Домина"?

  Ї Что? Ї переспросила Тай.

  Кажется, последнюю мысль Мейри произнесла вслух.