– Джо! – Яна рукой показала на край платформы, до которого было метров пять.

– Всё равно отойдите. Вон туда, за колонну.

– Ладно.

Яна потянула за руку Артёма. Она решила, что если осторожность предлагает проявить чёрт, то лично она спорить с чертями не будет.

– И что? – спросил Артём уже из-за колонны. – Колдовать будешь?

– Ай! – Джо отмахнулся.

Он оглянулся, наморщив лоб. Прошёлся вдоль платформы, присматриваясь. Остановился, сделал рукой несколько движений, как будто кидал монетку в несуществующий турникет. Прошёл ещё несколько шагов, ещё раз примерился с монеткой. Вернулся туда, где уже стоял.

Яна с Артёмом внимательно следили за его рукой. Пятачок ярко желтел в свете редкого для зимней Москвы солнца. Джо сделал два движения рукой с монеткой, и на третий раз он разжал пальцы.

Монета исчезла.

Яне показалось, что она слышала звон, как будто пять копеек упали внутрь чего-то металлического.

Больше ничего не произошло. Джо, медленно пятясь от того места, где исчез пятак, подошёл к ребятам.

– И что? – шёпотом спросила Яна, когда он упёрся спиной в колонну.

– Подожди!

– А чего ждём-то? – Артёму не меньше Яны хотелось понять, что происходит.

– Подожди, – с нажимом повторил Джо.

Он забормотал что-то неслышное и зашевелил пальцами, как будто нажимая невидимые кнопки. Замер. Пошевелил ухом. Яна с Артёмом и не знали, что он так может.

– Едет, – сообщил Джозеф.

– Кто едет? – хором, шёпотом спросили Яна и Артём.

– Поезд.

– Какой поезд?

– Призрак.

– Спасибо, это всё объясняет, – тише шёпота пробормотала Яна.

Сначала ничего не происходило.

Потом из тоннеля подул слабый ветерок.

По платформе прошуршала брошенная кем-то бумажка.

Послышался далёкий звук колёс.

Ветер из тоннеля подул сильнее.

Артём взял Яну за руку.

Джо сделал ещё полшага дальше от рельсов.

Звук стал отчётливым, привычный звук приближающегося поезда.

– Пошли!

Джо оторвал Артёма от Яны, схватил их за запястья и потащил к краю платформы, куда должен был прибыть поезд. Бегом потащил.

– Эй!

Когда тебя тащат, не говоря ни слова, ты невольно будешь упираться, но у чёрта силы хватит тащить грузовик, а пол скользкий.

Из тоннеля вылетел поезд. Скрипа тормозов никто не услышал, поезд не делал ни малейшей попытки сбавить ход. А Джо, волоча парня и девушку, нёсся ему навстречу. Яна бросила попытки расцарапать чёрту руку и закрыла глаза. Джо сильно дёрнул её за руку, ноги Яны оторвались от пола, и она полетела. В лицо дунул ветер, сильно, как из сушилки для рук, только холодный и пахнущий железной дорогой. И наступила тишина.

Яна открыла глаза.

Она сидела на полу вагона метро. Старого, с диванами из коричневого кожзаменителя с пружинами внутри, деревянными рейками и зелёными крашеными стенами, вроде того, что ходил по чёрной ветке.

Джо всё также стискивал их запястья. Глаза чёрта были зажмурены, губы сжаты в ниточку.

– Джо! – тихо позвала Яна.

– Что? – спросил Джо, не разжимая челюстей.

– Отпусти меня, мне больно.

– Ой. Извини.

Он отпустил обоих. Артём и Яна поднялись, потирая запястья и отряхиваясь.

Джо оглядывался, приоткрыв рот. Он потрогал металлический поручень с плавными изгибами, пнул диван, дотянулся до стены и ковырнул её когтем.

– Где это мы? – спросил Артём.

– Поезд, – односложно ответил Джо. – Поезд! – повторил он таким тоном, что Яна поняла: в успехе прыжка чёрт уверен не был.

– Призрак, – добавила Яна утвердительно.

– Призрак, – кивнул Джо и ещё раз, словно не веря глазам, потрогал поручень.

– Гхм, гхм… – Кто-то громко откашлялся сзади.

Все трое вздрогнули и развернулись прыжком.

За ними, а сейчас перед ними, стоя низенький человечек, одетый в железнодорожную форму тридцатых годов прошлого века. Тёмно-синюю, с красными эмалевыми шестигранниками на петлицах. Когда метро в Москве только заработало, своей формы у его работников не было, они одевались, как железнодорожники. На груди у него висел латунный знак с надписью «Обер-кондуктор», чуть не на век старше его формы.

– М-да-с-с. – Человечек снял фуражку и вытер лоб без капли пота большим клетчатым платком. Засунул платок в карман форменных штанов и вернул фуражку на место. Ловко пристроив её между большими лохматыми ушами.

– Нет, это не человечек, – подумала Яна.

– М-да-сс, вот и пассажиры.

Нечеловечек смотрел снизу вверх не только на Джо или Артёма, но и на Яну. Но ощущение было совершенно обратным. Чёрт неосознанно разгладил свою футболку неопределённого цвета.

– Давненько, признаться, не было у нас пассажиров. Ваша? – Нечеловечек показал троице пятикопеечную монету.

– Э-э-э, да, – признался Джо, подавив внезапно возникшее желание соврать.

– Держите! – Нечеловечек протянул ему монету. – Ну не одноразовая же она, что вы так смотрите. Вы, значит, сынок Азалии будете?

– Да, нет, да. – Чёрт как будто признался в том, что разбил окно в классе.

– М-да-с-с. Ну и как она?

– Э-э-э…

– Здорова?

– Здорова, да, всё хорошо, да.

Джозеф сказал это с таким облегчением, как будто только что был готов рассказать о подвигах своей матушки, не совсем предназначенных для оглашения.

– М-да-с-с… Ну а вы чьих будете?

Нечеловечек перевёл свой взор на Яну с Артёмом.

– Яна Скворцова.

– Артём Столетов.

– Угу…

Нечеловечек сказал это так, как будто они не имена назвали, а рассказали свои биографии, приложив нотариально заверенные копии документов.

– Угу… И куда же вы путь держите?

– На Тропарево, – ответил за всех Артём, как руководитель экспедиции.

– Тропарево? – удивился нечеловечек. – Ах, да-да-да, эта новая станция. Представьте себе, мы там даже ещё не бывали. Осмелюсь предположить, что вы по делу, и, непременно, срочному?

Насколько могли быстро, они рассказали свою историю, как они её понимали и представляли. В деталях разошлись, в главном – совпали. Как можно быстрее им надо попасть на Тропарево, там сделать не пойми, что, иначе произойдёт не пойми, что по всей Москве, и это будет очень плохо.

– Бдыщ! – подвела черту Яна.

– М-да-с-с… Что ж, это многое объясняет. Из событий последних дней, знаете ли. У нас тут тоже не обошлось без странностей. Вообразите только, мы давеча едва не врезались в слона. А после, вы только себе представьте, мы остановились! Как, – всем своим видом обер-кондуктор выражал крайнее недоумение, – как какая-нибудь электричка! На станции! В нас чуть не начали садиться! Впрочем, почему-то никто не сел, хотя станция была забита, как деревенская площадь в базарный день.

И форменная фуражка чуть не свалилась с его головы от возмущения. Он придержал её ушами.

– М-да-с-с… Ну да вы располагайтесь. Путь нам предстоит недалёкий, но загадывать я, с учётом новых обстоятельств, не стал бы. Присаживайтесь, присаживайтесь.

Он гостеприимно показал на коричневые диваны.

– Э-э-э, а-а-а, – промычал Джо, вопросительно глядя на надпись «Обер-кондуктор».

– Ну конечно! Вы простите старика великодушно, забыл представиться. Вы, молодой человек, – обратился он к чёрту, и Яна попыталась представить, сколько же старичку лет, – могли бы меня и помнить. Мы с вашей матушкой знавались, я вас, можно сказать, на коленках качал. Ну да я не в обиде, какая память у молодых, а вам, дети, назову себя с гордостью. Порфирий Гордеевич, обер-кондуктор этого состава. На электрическом, между прочим, ходу! – В этом месте слушатели, видимо, должны были восхититься. – Впрочем, что же это я, заболтался, м-да-с-с, соскучился, знаете ли, по общению, простите великодушно. Вы сидите, а я чайку принесу. Сам сбегаю, Фрол мой пускай не отвлекается. У нас конечно, метро, следовательно, общественный транспорт, – на этих словах Порфирий Гордеевич поморщился, – но кое-что из прежних заведений осталось.

И он удалился вперёд, по ходу поезда, открыв двери между вагонами, которые открываться вообще-то не должны.