— Аккелон, дружище, с удовольствием с тобой поиграю в головоломки, но в другой раз, сейчас очень спешу.

Коридор затопила тишина, исчезло время, все запахи и звуки, он словно бы оказался в большой объемной сфере, где не было ничего, ощущение было настолько сильным, что казалось и он сейчас растворится, обратится в пустоту, ноль. Потом его резко толкнули, и он оказался у витой лестницы с металлическими перилами, ведущей вверх. На нижней ступеньке кто-то лежал и ворочался, пытаясь подняться. Рэнни!

Она застонала, и Рэм бросился к ней. Коридор вспыхнул светильниками со звездным светом, отгоняя тьму — тьма, скалясь, заползла в углы и щели, растеклась невесомой лужей в воздухе и замерла.

— Эррнгрид, Вы слышите меня? — Рэм несильно, но ощутимо встряхнул ее за плечи. Рэнни стонала, но не приходила в себя. Ей снился сон. Она шевелила губами, но ничего разобрать было нельзя. Он поднял ее, усадил на ступеньку и отчетливо произнес:

— Эррнгрид, я не знаю, где Вы, но я знаю, что Вы заблудились. Идите на мой голос. Слушайте меня и идите на мой голос.

Рэнни забормотала, но ее сердцебиение стало ровным, она его поняла!

— Идите на мой голос, я веду Вас и выведу отсюда. Просто слушайте меня, это все, что Вам сейчас нужно.

Голос Рамидара внушал уверенность, он не был громким, но был сильным и звучным. Таким голосом можно поэму в шторм читать. Через какое-то время Рэнни открыла глаза, взгляд был вполне осмысленным.

— Что это была за жуть?

«Вот как ей объяснишь?»

— Вот как-нибудь.

Он снял сюртук и накинул ей на плечи.

— Мне не холодно, — отчеканила она.

Стало холодать.

— И похолодает еще больше, если Вы не… Пусть это будет нашим ритуалом, идет? — Попросил Рэм, заботливо поправляя на ней свою вещь. — Это… ммм… даст мне время собраться с мыслями и все Вам объяснить. Аккелон намеренно не причинил бы Вам вреда, возможно, он хотел вам понравиться.

— Если он хотел мне понравиться, почему же не сбросил на голову кирпич? Это разом решило бы все мои проблемы.

— Ну, не понравиться, а познакомиться — подружиться. Вы для него в новинку. Он пытается вас понять.

— Поэтому толкнул меня с лестницы, погрузил в сон и стал мне снить бесконечную пустоту?

Рэм не нашелся что ответить.

— Да, в целом, да. Пойдемте? Или хотите подняться к Доре?

— Никогда.

Он взял ее за руку, рука была ледяной, ну а какой еще она должна быть, и повел обратно. Теми же пустыми коридорами и мрачными переходами. Они остановились только тогда, когда вышли на стену. Нормальную, крепостную, каменную стену, с острыми зубцами. С освещением в этот раз тоже было все в порядке. Рэнни облегченно вздохнула и вернула ему сюртук. Ритуал надо завершить.

— Подождите. Мне надо Вам кое-что сказать. Могу не успеть или… В общем, зима будет холодной. Снежной и холодной.

Рэм застыл, сердце пропустило два удара.

— Вот как? Это они Вам сказали?

— И да, и нет. Они подтвердили, если под «они» Вы подразумеваете эти сущности — кхааграш, — Рэнни снова отвела глаза.

— Они сказали — они могут обмануть, так обычно и делают.

— Да, но я это чую. И в чем-чем, а здесь я не могу ошибиться.

— А в чем можете?

— Пока не нашла такую область, — самоуверенно заявила Эррнгрид. — В общем, если мы послезавтра найдем что-то полезное в той пещере, а я уверена так и будет, то обменяйте это у роунгарров на костюмы из кожи белого и черного ящеров.

— Вы думаете, мы найдем там… золото? А вот это действительно банально.

— Это не банальность, а вполне реальная вероятность.

— Вы не хотите, чтобы мы золотом оплачивали долг клана. Но почему? В чем разница?… Ясно, — медленно произнес наместник, недобро усмехнувшись, — я понял, по вполне очевидной причине — потому что это драконье золото и им лучше всего оплатить драконью кожу. Лучше не путать деньги раайэнне и золото драконов. Так, Эррнгрид?

— Мы с Вами на тонком льду, Рамидар.

Он развеселился:

— Как обычно. Так я прав?

Она повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. Глаза были темные, как тогда в Сером Порту. И как тогда на него смотрело существо из иных миров, иной Вселенной, с той разницей, что теперь бывалый раайэнне с ним уже сталкивался. Он подошел к ней почти вплотную. Его волосы щекотали ее лицо. Он пах чем-то до боли знакомым — древесным запахом, зеленым чаем и тропическим цветком, она бы сказала, что это иланг-иланг, если бы иланг-иланг рос на Южных островах.

— Вы о многом догадываетесь, — Эррнгрид отстранилась от него, — в нашем клане есть ограничения, их много. И именно в силу этих ограничений, я не могу погасить долг клана своими деньгами, хотя у меня есть необходимая вам сумма. Я хочу, чтобы вы смогли оплатить долг своими силами. Пусть это будет долго и трудно, но это принесет более стойкий результат.

Он удивленно посмотрел на нее, почему это не приходило ему в голову раньше? Действительно, она — внучка богатейшего роунгарра в Герриндоре. Два миллиона золотыми не такая уж и непосильная для нее сумма.

— Ведь это спасет Вам жизнь? Если Вы вложите недостающую сумму как мастер над монетой?

— Вы не понимаете, о чем говорите, — Рэнни едва не закричала, — это спасет жизнь мне, а вас уничтожит, что создаст слишком сильный дисбаланс в мире.

— Уничтожит? А то, что мы вырождаемся — это нас не уничтожает, то, что кто-то провернул финансовую махинацию, пустив клан по миру, не уничтожает? Эррнгрид, — она отвернулась. Тогда он, не особо церемонясь, взял ее за плечи, развернул к себе и слегка сжал ладони.

— Посмотрите на меня, Эррнгрид, — Рэм был спокоен, но внутренняя сила поднялась с глубин его «я» и неслась прямиком на роунгарри, и он сумел вовремя затормозить. — Отвечайте, замешан ли кто-то из вашего клана или Вашей семьи в том, что происходит с раайэнне сейчас?

В отличие от него, прилива силы она не чувствовала, устало выдавила:

— Я не уверена, но думаю, что дед начал, а Кассиддин продолжил. Прямых доказательств у меня нет, только косвенные. Проблемы совпадают по времени с момента основания Нового Роунгарриона. И на границе с городом, там, где я встретила Рилинна, я почувствовала брата.

— Он был один?

Рэнни неопределённо пожала плечами — ни да, ни нет. Она не уверена.

— Место было дурное. Но я просто не люблю лес…

— Это не лес. Это шойкуне — шрам на теле Ран-Тарра после изгнания Обители, который все время гниет и кровоточит, и который надо регулярно вычищать, особенно после того, как раайэнне вернули себе свои исконные земли…Там что только не привидится.

— До этого не кровоточил?

— Кровоточил, как все шрамы, но внимания мы ему уделяли значительно меньше. Кто знает, что Кассиддин был в шойкуне?

— Глава клана и Рилайн, они были у меня на следующий день и подтвердили, что в курсе его тесных отношений с Кирианом и его наставниками. Возможно, рассказали еще кому-то.

— Не такие они идиоты, чтобы об этом рассказывать. А если бы кому-то рассказали, то Вас бы уже убили. Мы не убиваем женщин и детей, но тут речь идет о мести. Это любому раайэнне сошло бы с рук. Вас ведь убивает кхаари не за то, что Вы не можете вернуть долг клана, он Вам мстит, как сестре Кассиддина. — В уме Эррнгрид молнией блеснула мыслишка: он сделал два предположения и оба в точку. Это не может быть совпадением.

Дело представало в совсем ином свете.

— … я не могу Вас отпустить…

Настала очередь Эррнгрид застыть, вэйраш оказался тут как тут. В последнее время он стал на удивление быстр.

— Успокойте Вашего… не знаю, как назвать, ледяного дракона?

— Вэйраш.

— Его. Я не закончил — не могу отпустить Вас одну на Большую Землю. Информация может просочиться, Вам угрожает опасность — даже не знаю с какой стороны больше — от самого клана, который захочет с Вами поквитаться, или от кхаари, или от сообщников Вашего деда и брата, которые продолжают действовать в клане и не захотят допустить, чтобы Ваше предприятие удалось.

— Вы не может поехать со мной. Вы изгнаны, — не очень уверенно возразила Рэнни.

— Могу. В последний момент мне изменили условия изгнания. Я здесь, как Вы изволили правильно заметить, неплохо устроился, потому что… не изгнан, а назначен. Назначен наместником. В любой момент могу вернуться — по делам. Просто предпочитал этого не делать, не демонстрировать свои возможности остальным, так доверия больше, а проблем — меньше.