Хотя раайэнне не даром являются служителями Бесцветной Девы: могут умирать по нескольку раз.

Парень орал что надо, окосев от крика, мы с Колди медленно подошли к нему. Я опустился перед ним на корточки и взял на руки, что-то нашептывая, прижал к груди. Рилинн, хоть меня и не узнал, возражать не стал, потому что довольно быстро заткнулся. От куртки шло тепло, и эльфенок не стал возражать.

Колди все время недоверчиво косился на малыша, боясь, что он вот-вот проявит свою двойную сущность, то есть отрастит когти, зубы, глаза сменят серо-зеленый цвет на черный, и он вопьется мне в горло, туда, где вовсю пробивается жесткая синева щетины и бьется едва заметная голубая жилка.

Обратно я шел, неся маленькое тельце карапуза, а Колди вел конец под уздцы. Хотелось попить чаю из котелка, и подумать, что теперь делать дальше.

— Его нельзя здесь оставить, он без кхаари, на исходе осени, — негромко сказал Колди, услышав историю Рилинна. Видно было, что судьба мальца ему не безразлична. — Но и отправить восвояси не получится, надо посоветоваться с отцом.

***

Посоветоваться не получилось ни в этот день, ни на следующий. Драконьи скалолазы вернулись только через две недели, прямо к празднику, но без Лирна и Эдо. И наместника, ждал еще один, помимо Рилинна, неприятный, но ожидаемый им сюрприз.