— Ты еще легко отделался, — обдумав услышанное, заявит со знанием дела человек, и, широко улыбнувшись, хлопнет по плечу. — Промочим горло? Что любят огненные духи? Я угощаю, за такую историю не жаль самого выдержанного гномьего ртыза.

— Лучше арх-ртыза.

— Губа не дура. Пусть будет арх-ртыз, не знаю, вызовет он твою ядровую реакцию (и тут я даже не стану его поправлять), но ты точно перестанешь остывать, может, и согреешься.

Так, наверное, могла бы закончиться эта история с нежданным слушателем, если бы на месте Колди был человек. Или Колди был человеком.

Но в этот раз все вышло по-другому, поэтому мы молча отдались азарту скачки. Когда леди Ри отправилась на Западную часть стены, собираясь перебрать драконьи сокровища, мы с Коэльданом уже седлали коней и стремительно выезжали через боковые ворота знакомым маршрутом.

Не разделяет моя белая госпожа моего увлечения к лошадям, да и с чего бы ей разделять чьи бы то ни было увлечения? Птица… Дракон высокого полета.

Ехали мы быстро, и уже через пару часов показались развалины гарнизона, внутрь я заезжать не стал, направив коня прямо к ледяному обрыву. Коэльдан ехал за мной. Спешившись, я начал изучать возможный маршрут спуска.

Здесь стало еще холоднее, и, несмотря на то, что я почти никогда не мерзну, не отказался бы от шерстяного свитера. Который с удовольствием напялил на себя Колди.

— Подождать тебя наверху? — вежливо поинтересовался Колди. — Сварю чаю в котелке.

— Идет, — быстро согласился я.

Обмотавшись, как и в прошлый раз петлями, через грудь и бедро, я стал спускаться. Достигнув выступа, на котором валялись замороженные куски зверя, отвязал веревку. В своей доледяной жизни зверь был большим. Не огромным, а просто большим — два человеческих роста и действительно напомнил разозленного гризли из северо-западных лесов США.

Туша, превращенная вэйрашем в лед, при падении раскололась на две части, от которых отлетели части поменьше, массивное бедро, лапа. Еще одна упала почти на самое дно ущелья, еще две находились чуть ниже пары ярдов, пятая нашлась за ближайшим камнем, тоже частично покрытым свежей коркой льда.

Сколько же лап у этого чудища? Обойдя дважды по периметру, и даже спрыгнув вниз к ручью, благо он был тут, совсем рядом, я насчитал восемь лап, как у членистоногого. Лапы были разного размера и вида, одни были похожи на медвежьи, а две другие, находящиеся сразу под мордой напоминали скрюченных эмбрионов. Присмотревшись к ним повнимательнее, я увидел по два выпуклых нароста.

Лед мешал мне разглядеть их лучше, но, проведя лезвием охотничьего ножа по наростам, соскабливая с них хрусталики льда, я смог убедиться в своей первоначальной догадке. Это глаза. Глаза на лапах или, точнее, лапках. Поковыряв глаза уже себе, я долго стоял рядом, ни на что не решаясь.

Ледяная шерсть топорщилась острыми иглами, не придумав ничего лучше, я снял с руки перчатку из тонкой кожи и потрогал кончик иглы. Холодный и острый.

Зачем же леди Ри меня сюда отправила? За пулей. Ворочая глыбы льда в поисках продолговатого кусочка металла, я чуток разогрелся. Не настолько, чтобы тело начало гореть, но уже ощутимо, чтобы снять с себя одежду. Интересно, смогу ли я, расплавить лед вэйраша? Но экспериментировать не стал. Мало ли, а вдруг расплавить смогу, но и я расплавлюсь сам?

Осторожно осматривая полукруглые части и переворачивая их с одного бок на другой, я наткнулся на замороженный ручеек бурой жидкости, вытекавший за правым ухом. Таких ручейков больше нигде не было.

Сняв с пояса скальный ледоруб, я размахнулся и силой воткнул его в то место, куда предположительно вошла пуля. Лед треснул, но позиции не сдал. Через полчаса усиленных маханий ледорубом я наконец-то добрался до заветного места — пуля засела глубоко в мозгу зверя, но неудобств, судя по тому, сколько он еще прожил, не причинила.

Пуля была выпущена из пистолета серии "Colt 1911", стоявший на вооружении армии и полиции США.

Неужели шериф попал? Леди Ри уж точно не обрадуется известию о том, кто был ее спасителем. Недолюбливала она местную полицию. С другой стороны, она никого недолюбливала. Если бы меня спросили, кого она долюбливала, я бы затруднился ответить.

Достав вожделенную пулю, я бережно спрятал ее в кусочек ткани и убрал подальше во внутренний карман.

Одевая обратно куртку из кожи черного дракона, я еще раз смог убедиться в остаточной магии звероящеров. Куртка быстро нагрелась, а отдавала тепло довольно долго, удобная вещь. По большому счету, мне тепло было не нужно, но это сейчас, что будет через сто-двести лет, никто не знает, поэтому я старался рачительно подходить к запасам своей энергии.

И в виду этих соображений, не мешкая, двинулся обратно. То есть подтянулся, зацепился руками за выступ и полез наверх. Ползти вверх было несоизмеримо тяжелее, чем спускаться. Я быстро устал и вымотался, человеческое тело просило отдыха, но отдыхать на промороженном насквозь камне было глупо, и я потащился дальше, грея руки за воротом куртки.

Услышал я детский плач, находясь ровно посередине ледника, плач был громкий, надрывный. Так плакал ребенок, отчаянно и безнадежно, усиливая своим маленьким горлышком и связками звуки. Плач не только не затихал, но усиливался, и мне пришлось поторопиться. Всегда считал себя спортивным, но когда-нибудь всегда наступает он — этот момент, в который ты думаешь о возрасте. А еще о том, чтобы найти этого сопливого засранца и надрать ему зад.

Последний отрезок пути под рев ребенка показался очень сложным, голова плохо соображала, а руки не слушались, пару раз я поскользнулся, поставив кончик сапога на шатающийся уступ, и треснулся щекой о камень, еще пару раз ударился носом, в ушах звенело, пальцы свело судорогой.

Я полз и думал, почему ребенку не надоест кричать, кричит и кричит, и будет кричать, пока кто-нибудь не подойдет, не приласкает.

Хвала небесам, Колди был неподалеку и помог мне залезть. Переглянувшись, мы, не сговариваясь, бросились на крик. Колди лихо вскочил в седло, а я тоже хотел, но с дрожащими от натуги ногами, получилось только на третий раз. Спасибо и на этом.

Промчавшись за эльфом знакомой дорогой, я успел отметить, как изменилась природа в ожидании наступления зимы. Ей точно было неуютно, наверное, если бы было можно, она бы покинула эти места, оставляя за собой лишь пустоту, хотя пустоте тоже вряд ли бы здесь понравилось, уж слишком гиблыми и мрачными выглядели кустарники, пожухлая трава, облетевшие листья вперемешку с еще зелеными побегами и невзрачными поздними цветочками.

Последние дни уходящего белого солнца — самого далекого к нам светила совсем скоро, их нельзя точно спрогнозировать, можно лишь определить по косвенным признакам. Совсем как возраст.

В Ран-Тарре становится темнее, дни короче, в Южном полушарии холодает, не сильно, но местные всегда долго и нудно ноют на промозглые вечера и короткий световой день.

В этом мире тоже не жаловали зиму, только на Земле я сумел убедиться в том, что и ей можно найти применение и даже удовольствие.

Отмахивая ярд за ярдом, я все думал смог ли я бы так долго орать, и пришел к выводу, что нет, не смог. Мимо тенью проскользнули развалины старого гарнизона, бывшего в Ран-Тарре вполне себе жилым домом, до изгнания Обители.

Там жила семья, родился ребенок, но в какой-то момент что-то пошло не так и дом вырезали вместе с раной и гноем, погиб ли ребенок — не знаю. А вот его мать погибла сразу. О ней напоминали только обои в розовый цветочек и грустная песня ветра, завывающего в щелях печных труб.

В Ран-Тарре остались воспоминания о доме, о тех, кто там жил, такие тонкие мысли-паутинки, опутывающие это место незримым коконом, и если потянуть за паутинку, то можно, минуя Черные Врата — основной портал, находящийся на Звездном материке, попасть прямиком в Обитель, к месту, куда мы сейчас несемся сломя голову. Лошадиную, разумеется.

Лошади сами скакали на крик, им тоже не терпелось увидеть нарушителя тишины. И мы его увидели.

Рилинн. Мальчишка проник в Обитель сам, выудив из моей головы воспоминания об этом месте. По тайной тропе в шойкуне, ведущей по обрывкам памяти, пришел сюда к гарнизону, а придя сюда и затратив часть энергии, снова помолодел, если можно так выразиться и забыл о цели своего прихода. Дядя его погиб, в смысле погиб окончательно еще в наш первый с леди Ри день.